Иван Петрович работал почтальоном уже двадцать три года и думал, что повидал всё. Но эта история заставила его задуматься о том, как мало мы знаем о людях, которые живут рядом с нами.
Всё началось с обычного четверга. Иван разбирал почту на участке и заметил знакомый конверт. Аккуратный женский почерк, один и тот же адрес. Анна Григорьевна Морозова снова отправляла письмо.
— Опять она, — пробормотал он себе под нос.
За последние полгода он видел эти письма десятки раз. Всегда одинаковые конверты, всегда один адрес. И всегда они возвращались обратно с красной печатью "Адресат не найден".
В пятницу утром Иван, как обычно, поднялся на четвёртый этаж дома номер семнадцать по улице Садовой. Анна Григорьевна жила в двухкомнатной квартире одна. Мужа не было уже лет десять, детей Иван не видел никогда.
— Анна Григорьевна, почта! — крикнул он, стуча в дверь.
Послышались медленные шаги. Дверь открылась, показалось усталое лицо женщины лет семидесяти. Седые волосы были аккуратно уложены, но глаза выглядели грустными.
— Здравствуйте, Иван Петрович.
— Здравствуйте. Вот, пенсия пришла. И ещё... — он протянул ей знакомый конверт с красной печатью.
Анна Григорьевна взяла письмо, посмотрела на печать и тяжело вздохнула.
— Опять не дошло...
— Анна Григорьевна, а может, адрес неправильный? Уже полгода письма возвращаются.
— Нет, адрес правильный. Просто... просто, наверное, переехали.
Она быстро закрыла дверь, но Иван успел заметить, как дрогнули её губы. Женщина явно расстроилась.
На следующей неделе история повторилась. И через неделю тоже. Анна Григорьевна исправно писала письма, а они так же исправно возвращались. Иван начал волноваться.
— Слушай, Лёха, — сказал он коллеге за обедом, — у меня тут одна бабушка странно себя ведёт. Письма пишет, а они не доходят. Может, у неё с головой что-то?
— А ты спроси у неё прямо. Может, помочь надо.
— Да я пробовал. Она отвечать не хочет.
В четверг Иван решил действовать. Когда принёс Анне Григорьевне очередное возвращённое письмо, он не ушёл сразу.
— Анна Григорьевна, можно с вами поговорить?
— О чём, Иван Петрович?
— Да вот об этих письмах. Может, я могу помочь? Адрес проверить, узнать, куда переехали люди?
Женщина помолчала, потом тихо сказала:
— Проходите, раз уж пришли.
Квартира была чистой, но какой-то пустой. На стенах висели старые фотографии, на подоконнике стояли увядающие цветы. Пахло одиночеством и печалью.
— Садитесь, чай будете?
— Не откажусь.
Пока Анна Григорьевна возилась с чайником, Иван рассматривал фотографии. На одной из них была молодая женщина с маленьким мальчиком. Ребёнок смеялся, обнимая маму за шею.
— Это ваш сын? — спросил Иван.
— Внук. Артёмка.
В голосе женщины прозвучала такая нежность, что Иван понял — этот мальчик был для неё всем.
— А где он сейчас?
Анна Григорьевна замерла с чашкой в руках.
— Далеко. Очень далеко.
— Это ему вы письма пишете?
— Да.
— А почему они не доходят? Может, адрес сменился?
— Может быть.
Она отвечала односложно, явно не желая продолжать разговор. Иван допил чай и собрался уходить.
— Анна Григорьевна, а можно я посмотрю адрес? Может, действительно помогу найти.
Женщина долго молчала, потом достала из ящика стола конверт.
— Вот. Улица Заречная, дом 15, квартира 3.
Иван записал адрес в блокнот.
— Постараюсь узнать.
Дома он сразу же полез в интернет. Улица Заречная, дом 15... Странно. По этому адресу должен был стоять жилой дом, но на карте была пустота. Иван нашёл телефон управляющей компании района.
— Алло, это почта. Скажите, а дом номер 15 по улице Заречной существует?
— Нет, этот дом снесли лет восемь назад. Там теперь парк.
— А раньше там жили люди?
— Конечно. Обычная пятиэтажка была. А что случилось?
— Да письма приходят на этот адрес, вот и проверяю.
Иван повесил трубку и задумался. Значит, дома нет уже восемь лет. А Анна Григорьевна продолжает туда писать. Определённо что-то не так.
На следующий день он поехал на улицу Заречную. Действительно, вместо дома 15 был небольшой сквер. Иван подошёл к соседнему дому и поговорил с консьержкой.
— Тётя Валя, а что случилось с домом, который здесь стоял?
— Ой, страшная история. Пожар был, лет восемь назад. Ночью загорелся, люди не успели выбраться. Потом дом снесли, сквер разбили.
— А сколько человек погибло?
— Трое. Молодая семья с ребёнком. Мальчик маленький был, лет десяти. Артёмом звали.
Сердце Ивана сжалось. Артём. Тот самый внук с фотографии.
— А фамилия их какая была?
— Морозовы. Дочка с зятем и внучком местной бабушки жили. Она потом совсем плохая стала, говорят.
Теперь всё стало ясно. Анна Григорьевна потеряла сына, невестку и внука в пожаре. И продолжает писать письма по адресу, которого больше не существует.
Иван долго сидел в машине, не зная, что делать. Рассказать женщине правду? Но она же наверняка знает, что дома нет. Тогда зачем пишет письма?
В пятницу он снова пришёл к Анне Григорьевне с очередным возвращённым письмом. Женщина взяла конверт, как всегда, со вздохом.
— Анна Григорьевна, я проверил адрес.
— И что?
— Дома там нет. Уже восемь лет как нет.
Она посмотрела на него внимательно, потом кивнула.
— Знаю.
— Знаете?
— Конечно, знаю. Думаете, я сумасшедшая?
Иван растерялся.
— Тогда зачем... зачем вы пишете письма?
— Проходите. Расскажу.
Они снова сели на кухне. Анна Григорьевна долго молчала, потом тихо заговорила:
— Артёмка был моей радостью. После того, как муж умер, только ради него и жила. Каждые выходные приезжал ко мне, рассказывал про школу, про друзей. Такой умный был, добрый.
— А что случилось?
— Пожар. Ночью. Соседи говорят, проводка старая замкнула. Они спали и не проснулись от дыма. Всех троих похоронили в один день.
Голос её дрожал, но она продолжала:
— После похорон я не знала, как жить дальше. Всё время думала о нём, разговаривала с его фотографией. А потом решила написать письмо. Рассказать, как дела, что нового происходит.
— И отправили по старому адресу?
— Да. Знала, что не дойдёт, но всё равно отправила. И знаете что? Стало легче. Как будто действительно с ним поговорила.
Иван начинал понимать.
— И с тех пор каждую неделю пишете?
— Да. Рассказываю ему про погоду, про соседей, про то, что по телевизору показывают. Как будто он рядом.
— А когда письмо возвращается?
— Читаю ещё раз и представляю, что он тоже прочитал. Глупо, правда?
— Нет, не глупо.
Анна Григорьевна удивлённо посмотрела на него.
— Не глупо?
— Конечно, нет. Каждый справляется с горем по-своему.
— Я думала, вы скажете, что я сумасшедшая. Соседи уже поговаривают.
— А соседи знают, что случилось с вашей семьёй?
— Нет. Я никому не рассказывала. Больно очень.
Иван достал из сумки возвращённое письмо и положил на стол.
— Анна Григорьевна, а можно я прочитаю? Просто... интересно, о чём вы с ним говорите.
Женщина колебалась, потом кивнула.
— Читайте.
Иван осторожно вскрыл конверт. Письмо было написано аккуратным почерком на двух листах.
"Дорогой мой Артёмушка! Пишу тебе в очередной раз и надеюсь, что у тебя всё хорошо. У нас наконец-то потеплело, снег почти растаял. Помнишь, как ты любил весну? Говорил, что весной всё оживает и становится красивым.
Вчера встретила твою учительницу Марию Ивановну. Она спросила про тебя, я сказала, что ты далеко живёшь. Она передавала привет и говорила, что ты был её любимым учеником.
А ещё я купила твои любимые конфеты — те, с орехами. Лежат на столе, жду, когда ты приедешь и съешь их. Помнишь, как ты всегда говорил: 'Бабуля, а можно ещё одну?' И я никогда не могла тебе отказать.
Соседи спрашивают, почему я не выхожу гулять. А как я могу? Вдруг ты приедешь, а меня не будет дома. Ты же расстроишься.
Артёмка, я очень по тебе скучаю. Каждый день жду твоего звонка или письма. Напиши мне, пожалуйста, как дела в школе, какие оценки получаешь. И не забывай есть горячее, а то простудишься.
Целую тебя крепко-крепко. Твоя бабушка."
Иван дочитал письмо и почувствовал, как к горлу подступает ком. В этих строчках была такая любовь, такая боль, что сердце сжималось.
— Каждое письмо такое? — тихо спросил он.
— Да. Рассказываю ему обо всём, как раньше рассказывала при встрече.
— А он... он отвечает?
Анна Григорьевна улыбнулась грустной улыбкой.
— Нет, конечно. Но иногда мне кажется, что слышу его голос. Особенно когда письмо пишу. Как будто он рядом сидит и слушает.
— Анна Григорьевна, а вы не думали... ну, может, стоит попробовать жить дальше? Найти какое-то занятие, новых людей?
— Зачем? Мне и так хорошо. У меня есть Артёмка, пусть и не рядом.
— Но ведь это не жизнь. Вы же совсем одна.
— Не одна. Я с ним разговариваю каждый день.
Иван понял, что переубеждать бесполезно. Эти письма стали для женщины способом выжить, сохранить связь с самым дорогим человеком.
— А можно я буду заходить иногда? Просто так, поговорить.
— Зачем вам это?
— Да так. Интересно с вами. И потом, может, расскажете ещё про Артёма. Какой он был.
Глаза Анны Григорьевны загорелись.
— Расскажу! Он такой умный был, такой добрый. В школе все его любили.
И она начала рассказывать. О том, как внук приезжал к ней каждые выходные, как они вместе готовили обед, смотрели мультфильмы. Как он помогал ей с покупками и всегда говорил: "Бабуля, ты не волнуйся, я тебя не брошу".
— А ещё он хотел стать врачом. Говорил, что будет лечить людей и никто не будет болеть. Такой мечтатель был.
Иван слушал и понимал, что для этой женщины внук не умер. Он просто живёт далеко, и она ждёт его возвращения.
— Знаете что, Анна Григорьевна? А давайте я буду приносить вам письма лично. Не буду бросать в ящик, а поднимусь к вам.
— Зачем?
— Ну, так приятнее. И поговорим заодно.
— Хорошо. Мне тоже приятно с вами разговаривать.
С тех пор Иван каждую неделю поднимался к Анне Григорьевне. Приносил возвращённое письмо, пил чай, слушал рассказы о внуке. Женщина постепенно оживала, становилась более открытой.
— А вы знаете, Иван Петрович, Артёмка очень любил животных. Всё время просил завести котёнка.
— И что, не завели?
— Родители были против. Говорили, что с животными много хлопот. А теперь я думаю — надо было завести. Пусть бы радовался.
— А сейчас не хотите завести?
— Сейчас? А зачем? Я же старая уже.
— Ну и что? Животные любят всех, независимо от возраста.
Анна Григорьевна задумалась.
— А может, и правда... Артёмка бы обрадовался, если бы узнал, что у меня есть котёнок.
Через месяц у неё появился рыжий котёнок по имени Рыжик. Анна Григорьевна ухаживала за ним с такой любовью, как будто это был её внук.
— Знаете, Иван Петрович, теперь мне не так одиноко. Рыжик такой умный, как будто всё понимает.
— А в письмах про него рассказываете?
— Конечно! Пишу, что завела котёнка, как Артёмка хотел. Думаю, он радуется.
Постепенно Анна Григорьевна начала выходить из дома. Сначала только в магазин за кормом для кота, потом просто погулять. Соседи стали здороваться с ней, некоторые останавливались поговорить.
— А вы знаете, — сказала она Ивану как-то, — я вчера с соседкой разговаривала. Оказывается, у неё тоже внук есть, только живой. Приезжает к ней каждые выходные.
— И как, не завидуете?
— Нет. Радуюсь за неё. И думаю, что мой Артёмка тоже где-то есть, просто далеко очень.
Иван понял, что женщина нашла свой способ жить дальше. Письма помогали ей сохранить связь с внуком, а новые знакомства и забота о коте возвращали к жизни.
— Анна Григорьевна, а можно вопрос? Вы действительно верите, что Артём получает ваши письма?
Она долго молчала, гладя кота.
— Знаете, Иван Петрович, я не знаю, получает ли он их. Но когда я пишу, мне кажется, что мы разговариваем. И это помогает мне жить.
— А если бы письма вдруг стали доходить?
— Как это?
— Ну, представьте. Пришло бы письмо без пометки "адресат не найден".
Анна Григорьевна улыбнулась.
— Тогда бы я поняла, что он получил моё послание. И была бы очень счастлива.
Иван вдруг понял, что можно сделать. На следующей неделе, когда принёс очередное письмо, он сказал:
— Анна Григорьевна, а сегодня письмо дошло.
— Как дошло?
— Вот, смотрите. Никаких пометок.
Он протянул ей конверт без красной печати. Женщина взяла его дрожащими руками.
— Правда дошло?
— Правда.
— Значит, он получил? Прочитал?
— Конечно.
Анна Григорьевна прижала письмо к груди и заплакала. Но это были слёзы радости.
— Спасибо вам, Иван Петрович. Вы не представляете, как вы мне помогли.
— Ничего особенного я не сделал.
— Сделали. Вы поверили в мою историю. Не посчитали меня сумасшедшей.
С тех пор Иван иногда приносил письма "дошедшими". Не часто, чтобы не вызывать подозрений, но регулярно. Анна Григорьевна каждый раз радовалась как ребёнок.
А ещё она стала писать письма реже. Теперь не каждую неделю, а раз в месяц. И в них появились новые темы — рассказы о Рыжике, о соседях, о том, как она начала ходить в библиотеку.
— Знаете, Артёмка, — писала она в одном из писем, — я поняла, что жизнь продолжается. И ты бы хотел, чтобы я была счастлива. Поэтому я стараюсь. У меня теперь есть Рыжик, есть друзья. И есть добрый почтальон, который помогает нам с тобой переписываться.
Иван читал эти строки и понимал, что сделал правильно. Иногда людям нужна не правда, а надежда. И если небольшая ложь помогает человеку жить, то это не ложь, а милосердие.
Прошёл год. Анна Григорьевна изменилась до неузнаваемости. Она похудела, стала следить за собой, даже покрасила волосы. В квартире появились новые цветы, а на стенах — фотографии не только внука, но и её новых друзей.
— Иван Петрович, а вы знаете, что я решила?
— Что?
— Я хочу стать волонтёром. Помогать одиноким старикам.
— Отличная идея!
— Думаю, Артёмка был бы горд за меня. Он всегда говорил, что нужно помогать людям.
— Обязательно был бы горд.
Анна Григорьевна продолжала писать письма, но теперь это были не послания отчаяния, а рассказы о полноценной жизни. А Иван продолжал их доставлять, иногда "дошедшими", иногда возвращёнными.
Он понял главное — горе нельзя просто забыть или перетерпеть. С ним нужно научиться жить. И каждый находит свой способ. Для Анны Григорьевны таким способом стали письма в никуда, которые помогли ей найти дорогу обратно к жизни.