– Я больше не буду сидеть с Мишей по первому требованию! Предупреждайте меня заранее, чтобы мои планы не нарушались! – заявила Варвара Викторовна своему зятю Никите на следующий день после возвращения из санатория.
Никита пожал плечами с некоторым удивлением. Нет, нельзя сказать, что они с Линой вот прямо никогда не просили ее маму посидеть сперва с Иришей, а теперь с Мишей. Бывало, конечно. И его отца и маму иногда просили. И дедушка и обе бабушки не возражали. Тем более, что Никита с Линой и без требований старались время свое планировать и помощи при необходимости просить заранее, чтобы никому планы слишком сильно не путать.
Хотя Никита не был в доверительных отношениях с тещей, все же он полагал Варвару Викторовну человеком приличным. В семейную жизнь дочери она лезла умеренно, Никиту пилила редко, к внукам относилась пусть и без свойственного многим бабушкам энтузиазма, но тепло. Чего еще от тещи-то требовать?
Когда маленькой была Иришка, Варвара Викторовна еще работала, так что привлекать ее к присмотру за внучкой получалось весьма ограниченно. Но Лина с Никитой и рассчитывали главным образом на себя.
И у них все нормально получалось. Лина была хорошей хозяйкой и не считала, что помыть посуду, сделать легкую уборку или сварить борщ – прямо непосильные задачи. Она более-менее справлялась с домашними обязанностями даже тогда, когда Иришка была еще совсем крохой. Когда же девочка малость подросла, Лина и вовсе ни на что не жаловалась. А Никита брал понемногу подработки, чтобы денег семье хватало, забегал по дороге с работы в магазины за продуктами и охотно играл с дочкой и качал ее по вечерам, чтобы жена могла передохнуть или заняться делами в спокойной обстановке.
Конечно, совсем без помощи обойтись не вышло. И Никита с Линой были благодарны дедушке и бабушкам за участие. Обеим бабушкам.
Они изначально планировали двоих детей, и желательно побыстрее. И Никите, и Лине здравый смысл подсказывал, что так будет легче, здоровее и просто удобнее, чем «готовиться» десятилетиями, а потом остаться ни с чем или в лучшем случае «тянуть» студентов, когда самим уже на пенсию давно пора. Но реальность подкорректировала их планы, причем жестоко.
Ирочка получилась легко и быстро, к радости и мамы, и папы. А дальше начались проблемы.
Врачи сказали, что дело в воспалительных процессах, начавшихся у Иры из-за нездоровых, с большими перепадами температур, условий на работе. Ира была технологом смены на хлебозаводе, постоянно вынуждена была бегать из горячих пекарен в холодные склады и экспедиционный цех. Наверное, так оно и получилось.
Но неважно, как получилось, важно, что: второй ребенок у пары долго не получался. Потом Ире удалось забеременеть, но ребенок «не удержался». Только довольно продолжительное лечение дало возможность родиться Мише.
Пока длилась вся эта неприятная волокита с лечением и сменой работы (Ира перешла на хладокомбинат, где по крайней мере везде было более-менее одинаково холодно и требовалось только тепло одеваться), Варвара Викторовна неоднократно советовала дочери и зятю бросить возню. Ребенок у них уже есть, от добра добра не ищут. Но когда Миша все же родился, теща была рада.
Сейчас же Варвара Викторовна была на пенсии, но помогала дочери с внуками по-прежнему нечасто. Но не потому, что отказывалась, а потому, что нечасто просили. Да, когда Миша был совсем маленьким, к бабушке обращались чаще. Но сейчас ему шел уже шестой год, и это был вполне серьезный и ответственный человек. Миша вообще был не ребенком, а мечтой няньки. Достаточно было обеспечить его альбомом для рисования и достаточным количеством цветных карандашей – и Миши становилось ни видно, ни слышно! Оставалась только одна проблема: оторвать его от творческого процесса, чтобы накормить.
Потому-то Никита и не понял смысла неожиданного демарша тещи – где проблема-то? В абсолютном большинстве случаев с братом ныне охотно сидела тринадцатилетняя Иришка – он ей не мешал своими делами заниматься. Помощь Варвары Викторовны требовалась крайне редко. Но теща вернулась из санатория вообще немного странной, хоть и посвежевшей.
***
– О, это мама воплощает в жизнь наставления какой-то продвинутой дамы-наставницы, которую притащило руководство санатория для развлечения гостей! – разъяснила Никите ситуацию жена. – Создательница какой-то группы активного долголетия, или что-то вроде этого. Продвигает среди бабушек и дедушек идеи вечной молодости и бесконечных возможностей для пенсионеров.
– А! Ну и ладно. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось. И к тому же через полгода Варвара Викторовна увлечется чем-нибудь другим, и все вернется на круги своя, – успокоился Никита. И они с женой забыли о произошедшем. Но ненадолго.
Иришка неожиданно заболела – аппендицит, он и у подростков бывает. Операция прошла отлично, но девочке предстояло еще некоторое время в больнице лежать, сами понимаете. А тут лето. Дежурный садик далеко, Мишу туда везти родителям оказалось ну очень неудобно. Да и дела всего – до конца недели. Дальше выходные, а дальше и Ирочку выпишут. Поскольку за Мишей присмотр только формально нужен, то не страшно, девочка не перенапряжется.
Лина позвонила матери – мол, помоги с Мишей, пожалуйста. Свекровь уже попросили, но у нее давление, и она просит хоть через день, чтобы беречься. Как ни легко Мишу контролировать, но все же. К тому же бабушка из-за Иришки нервничает больше, чем следовало бы. Не хватало нам еще, чтобы она заболела!
– Ах, вы боитесь, что она заболеет! Она нервничает! А мои интересы, значит, неважны, и я не нервничаю! – неожиданно рассердилась Варвара Викторовна. – Так вот: я же просила заранее договариваться! А теперь – нет! У меня планы. Я на выездной тренинг еду, уже и место заказано, и задачи у меня в программе имеются!
– Мама, какое заранее? Мы что, заранее могли знать, что Ире аппендикс удалять придется? Ее ночью прихватило, неожиданно! А про тренинг тоже можно было бы сказать заранее! Чтобы мы хоть знали, где ты, а то в розыск еще объявим!
Лина тоже нервничала, и потому была довольно раздражительной. К тому же она поймала мать на очевидной лжи: никакого такого беспокойства по поводу здоровья внучки Варвара Викторовна не проявляла. Сказала дежурное «отлично» в ответ на сообщение о том, что операция прошла хорошо, и на этом беспокойство закончилось.
– Ни перед кем отчитываться я не обязана! – отрезала Варвара Викторовна. – Конечно, вам удобнее, чтобы я бесплатной нянькой была. Но я на это больше не согласна! У меня есть свои интересы и своя жизнь!
– Что ж, если ты так рассуждаешь, мы к тебе обращаться больше не будем, не станем тебя напрягать! Но и ты будь любезна, учитывай, что у нас с Никитой тоже своя жизнь! И мы тогда тоже не обязаны мчаться к тебе каждый раз, как у тебя соседи канализацию забьют или машинка стиральная визжать начнет! – Лина слова подбирала не слишком осторожно. Поведение матери ее злило, и вовсе не потому, что так уж требовалась бесплатная нянька. Лина просто полагала, что в настоящих семьях жизнь скорее общая, нежели «своя».
Поругались, в общем. Галина Алексеевна, мать Никиты, с мужем договорилась, решили дед с бабушкой по очереди сидеть с внуком, хотя деду с палкой и артрозом в коленях это было ничуть не легче, чем его супруге с давлением. Но он жену любил и о здоровье ее беспокоился. И сына, и внуков тоже любил. Просто Никита у своих был младшим из четверых детей, и родители его были уже люди в возрасте. А с годами человек резвее и здоровее не становится.
Обошлось все нормально. Миша, по своему обыкновению, проблем не создавал, Ира хорошо шла на поправку, Галине Алексеевне и Петру Семеновичу хуже не стало. А Варвара Викторовна на тренинг съездила и была в восторге. Таком, что даже не замечала, что ни дочери, ни зятю ее рассказы не интересны.
Дальше процесс стал, что называется, «ураганным». Варвара Викторовна превратилась просто в какой-то образец активности, энергии, широты интересов и самостоятельности. Она записалась на курсы веб-дизайна (компьютер освоить ей пришлось еще на работе, всем служащим это в обязанность вменялось, а начальнику отдела в областном управлении транспорта и подавно), сменила прическу, снова начала пользоваться косметикой и носила «актуальные, убавляющие возраст» вещи. Ирочка втихую над ними хихикала:
– Мам, бабушка Варя пытается одеваться, как мои одноклассницы-двоечницы! Хорошо хоть красится не так!
Дочь и зять сперва еще пытались что-то с этим делать, но вскоре махнули на все рукой. Любая критика ее действий воспринималась Варварой Викторовной как покушение на ее индивидуальность и право на собственное мнение. Останавливаться она не собиралась. Уже и вдохновившая ее деятельница, встреченная в санатории, куда-то подевалась, а Варвара Викторовна не успокаивалась.
***
Кульминацией закономерно стало «устройство личной жизни». Какая она там может быть в этом возрасте, это только «молодым душой» продвинутым дамам известно. Но факты – вещь упрямая. На седьмом десятке Варвара Викторовна засобиралась замуж.
– Твой отец, Лина, был моей ошибкой молодости. А теперь я хочу наконец стать счастливой! – заявила она дочери.
Отца своего Лина и сама склонна была признать ошибкой. Хотя бы потому, что он свинтил к любовнице, когда ей шесть лет было. И потом только алименты платил, и то от случая к случаю. После того, как она переросла «алиментный» возраст, она о нем и не слышала. Но все это вовсе не означало, что сейчас мать поступает разумно.
Нет, ее избранник не годился ей в сыновья. И она даже познакомилась с ним не в какой-нибудь клубе, не на тренинге, а на спортивной площадке. Альберт Анатольевич там зарядкой занимался, и Варвара Викторовна тоже. Это, конечно, успокаивало.
Но все же Альберт был заметно моложе потенциальной супруги – на десять лет. И слишком хорошо выглядел для того, чтобы подобный выбор казался для него естественным. Такой эффектный седеющий аристократ, с хорошими манерами и в весьма недурной форме. Такой запросто мог бы подцепить женщину, его самого на десять лет моложе. Причем без всякого расчета.
Вероятно, Лина еще долго трепыхалась бы, пытаясь убедить мать в том, что тут дело нечисто. Но Никита жене этого не позволил.
– Твоя мать четко нам заявила, что у нее своя жизнь и свои интересы. И она не хочет, чтобы мы ей мешали! Что ж, имеет право. У нас своих дел по горло. Ты ей высказала, что думаешь? Высказала. Ну и все. Твой дочерний долг исполнен, ты мать предупредила. Остальное ее дело.
Лина еще немного поворчала, но смирилась. Муж для нее авторитетом был.
***
Догадываетесь, что дальше было? Да уж точно не то, о чем на женских психологических форумах статейки публиковать любят. Никакого заслуженного позднего счастья у Варвары Викторовны не случилось. А случился в ее жизни сюжет из тех, о которых МВД наивных граждан предупреждает. Как оно чаще всего в подобных случаях и бывает.
Они с Альбертом поженились. И стали решать, где им семейное гнездо вить.
У Альберта была крошечная однокомнатная квартирка. У Варвары Викторовны – двухкомнатная, хотя тоже не бог весть какая хорошая.
И было принято вполне логичное решение: продать обе эти квартиры да купить одну, но приличную. И жить себе в свое удовольствие. У Варвары Викторовны пенсия не самая маленькая, у Альберта и вовсе хорошая, он военный бывший в не самых малых чинах.
Лина дернулась было возражать, да сама себя и одернула. Они ведь с Никитой в свое время тоже так поступили: продали домик в деревне его бабушки, да квартирку, оставленную ее бабушкой, и купили за все разом трешку нормальную. И мать ей об этом непременно напомнит. Варвара Викторовна ведь тогда тоже возражала против того, чтобы дочь исключительно свою собственность на совместную с мужем меняла! Вот теперь она Лине все ее аргументы тех лет и повторит!
В общем, Лина промолчала, Варвара Викторовна покупателя на квартиру нашла, Альберт вроде как тоже. Прошло еще немного времени – и Лине из больницы позвонили, куда ее маму с сердечным приступом доставили.
Все просто: квартира продана, деньги отданы Альберту для покупки новой (уже присмотрена), в итоге ни Альберта, ни денег. «Его» квартира на деле не его, он снимал ее. А к Варваре Викторовне покупатели ломятся и судом грозят. Требуют жилплощадь освободить или деньги вернуть. Ну кто там проверял документы шикарного мужчины, реализуя свое право на женское счастье в шестьдесят с хвостом!
Ох как Никита ругался! Повторять такое точно не стоит, на административное правонарушение тянет! Но ничего не оставалось, как пустить тещу на временное проживание, пока полиция супруга ее разлюбезного разыскивает, да суды разбираются, кто в этом деле мошенник, кто жертва, а кто добросовестный покупатель.
Но тут уж Никита с Линой закрутили гайки! Никаких тренингов, никакой «своей жизни», тем более личной, никакой «активности»! Дома сидим, телевизор смотрим, носки вяжем! И подписываем только то, что нанятый дочерью адвокат предварительно одобрит!
Варваре Викторовне пришлось смириться – что ей еще оставалось? Суды идут неспешно, до решения (хоть какого) ее жилищных проблем еще ой как далеко, да и здоровье стало немного не то, что раньше. Время от времени, правда, она еще пытается взбрыкивать. Но в доме дочери за ней обеспечен надежный присмотр.
С Мишей сидеть уже не нужно, он пошел в школу и прекрасно справляется сам. В том числе и с необычной для первоклашки обязанностью – присмотром за бабушкой.. Миша оказался бдительным и довольно строгим надсмотрщиком! Уговорить его что-то скрыть от родителей невозможно!
– Мама, бабушка сегодня опять в соцсетях полдня просидела! И твой пароль от банковского кабинета спрашивала, но я не сказал! А когда я ей говорю, что лучше бы она книжку почитала или уборку сделала, она меня не слушает!
И все прочее в том же роде. Не прорваться!
---
Автор: Мария Гончарова