Если бы у кошек был пресс-секретарь, он бы давно подал в суд. За вмешательство в частную жизнь, за насмешки, за клевету. Потому что именно кошка — самая обсуждаемая персона в мире карикатур. У собак хотя бы репутация стабильная: преданный, весёлый, с хвостом пропеллером. А кошка — вечная мишень. Но и вечная героиня.
Кошку рисуют, когда хочется показать чью-то наглость, лень, хитрость, гордость, обиду, независимость или стремление к уюта. Причём — желательно всё сразу.
Кошка может лежать на клавиатуре, пока вы работаете, и этим поставить вас на место. Она может отвернуться, когда вы зовёте её по имени, и этим намекнуть, кто в доме кто. Художники это знают. Поэтому у них кошка — это не зверь. Это хозяин в доме.
Если вы думаете, что кошачьи карикатуры — это только милота, вы просто не рассматривали внимательно. За этими хвостами и ушами спрятано всё: завуалированная критика, бытовая философия, комментирование новостей и даже любовная лирика. У художников как у кошек: чем мягче лапа, тем точнее удар.
Вот, например, Николай Воронцов. Его кот — это и философ, и сосед, и личный психолог в одном лице. Он не мяукает — он сообщает. Он не царапается — он формулирует. Через его кошек автор говорит о человеке, который отчаянно хочет покоя и чая с печеньем.
У Корсуна кошки злые. Иногда они сидят на телевизоре и судят. Иногда — выгоняют хозяев с кровати. У Марка Паризи — это уже не коты, а метафоры на лапах: они ходят в спортзал, развлекаются в комнате страха. Каждая карикатура — как хлёсткий афоризм, только вместо точки — пушистый хвост.
Но почему именно кошка стала героем наших несчастий и анекдотов? Наверное, потому что она делает ровно то, что нам хочется, но мы не можем. Она умеет сказать «нет» молча. Уйти, когда надоело. Есть, когда голодна. Играть, когда весело. И спать в три часа дня. То есть быть свободной. А художники как раз и любят рисовать свободу. Только прячут её под пледом.
Когда-то у меня была кошка Муся. Чёрная. Она никогда не мяукала зря. Но если я открывал холодильник — вдруг появлялась за спиной, как тень. Мы жили с ней параллельно: она жила на окне, я — в кресле.
Пока однажды она не легла прямо на мой скетч для комикса и не порвала его. Точнее, она решила, что это была неудачная композиция. Так и вышло: пришлось рисовать заново, но получилось лучше. Возможно, она знала. Возможно, все кошки — внутренние редакторы художников.
Карикатуры про кошек похожи на дневник нашей жизни. Мы смеёмся, когда видим, как кот смотрит на нас с осуждением. А потом идём варить себе кашу и думаем: «А ведь он прав». В этом и есть сила юмора. И его хвост. Мягкий, ехидный, и всегда чуть-чуть главнее нас.