Иногда она и сама не замечает, как легко достаёт карту, переводит деньги, оплачивает, предлагает «не париться», берёт на себя чужие расходы. И делает это не потому, что не считает деньги, а потому что в глубине души убеждена: именно так и должна вести себя любящая, ответственная, надёжная женщина, та, на которую можно положиться, за счёт которой может выживать слабое звено.
Такая «хорошая девочка» привыкла быть источником, из которого черпают материальные блага, оплату услуг и прочее, не спрашивая, не церемонясь, иногда даже не благодаря. Быть нужной для неё важнее, чем быть замеченной, быть удобной привычнее, чем быть честной в своей уязвимости с другими, а платить проще, чем отстаивать своё право на границы и сохранность собственных ресурсов.
Финансовый донор — не просто щедрая женщина с добрым сердцем, а та, для которой деньги стали языком любви, пропуском в близость, валютой привязанности. Да, в её кошельке почти всегда найдётся место для денег на чужие нужды, но в душе часто живёт пустота и хроническое понимание того, что без денежной пользы она неинтересна, не нужна, невыносима. Порой даже для самой себя. Поэтому она даёт — не от избытка, а от тревоги. Именно так она научилась оставаться в отношениях: через вклад, через жертву, через постоянную готовность оплатить, спасти, покрыть расходы, не требуя ничего взамен, кроме права быть рядом.
Такая модель поведения формируется, как осадок долгих лет, прожитых в атмосфере скрытых сделок из детства, где любовь нужно было заслужить, безопасность выстрадать, а своё право на существование — оплачивать усилием, лояльностью к отсутвию тепла или отказом от своих потребностей.
В детстве такой девочки, скорее всего, слишком рано появилась тревога, связанная с выживанием, не всегда буквальным, но почти всегда эмоциональным. Например, была тревога за мать, уставшую и истощённую; за отца, который не справлялся; за то, чтобы никто не был зол, чтобы все были в порядке.
Если взрослые не могли оставаться устойчивыми и надёжными, ребёнок стремился создать это сам. Кто-то рано начинал зарабатывать, кто-то выполнял очень рано родительские функции, кто-то помогал всем вокруг. Эти роли объединяло одно: ощущение, что если ничего не давать, для других исчезнешь, становишь лишней, неудобной, чужой.
Иногда в её семье напрямую говорили: «Если тебе дали — ты должна». Или, наоборот, никто ничего не давал, и приходилось всё добывать самой. Тогда отдавать первой казалось логичнее, безопаснее.
Быть только дающей — привычка, в которой ощущается хоть какое-то чувство контроля. И даже если такая девочка жила в относительно благополучной семье, многое могло быть передано не словами, а примерами.
Возможно, мать постоянно вытягивала других: содержала безработного мужа, помогала родственникам, давала взаймы тем, кто не возвращал, и при этом или жаловалась, или с гордостью говорила: «Зато я сильная!». Дочь тогда усваивала, что женщина обязана вкладываться, поддерживать, тянуть всех, чтобы заслужить право быть в отношениях.
Бывают и другие примеры. Например, отец дарил подарки вместо внимания, покупал лояльность вместо тепла, платил деньгами, но был эмоционально далёк.
В таких ситуациях деньги становились единственным стабильным каналом будто бы близости. Эмоции оказывались призрачными, слова пустыми, а деньги и то, что на них приобреталось, совершенно конкретными. У девочки вырастала внутренняя уверенность в том, что любовь проявляется не через присутствие и разные виды заботы, а только через финансовый вклад. Став взрослой, она продолжала говорить на данном языке: платила, чтобы быть понятой; давала, чтобы быть видимой; обеспечивала, чтобы не быть покинутой.
Женщина-финансовый донор часто окружает себя теми, кто ожидает от неё именно такого поведения. Теми, кто не умеет зарабатывать сам, нуждается, кто благодарит, пока получает, и исчезает, как только поток прекращается. Каждый такой разрыв только подтверждает её внутренний страх: стоит ей перестать быть в материальном плане полезной — и её бросят. Значит, нужно продолжать давать, даже если не хочется. Даже если сама нуждается. Даже если никто не интересуется ею по-настоящему.
Внешне она может выглядеть уверенной, успешной, самостоятельной. У неё может быть карьера, стабильный доход, возможность платить за многих. Но в личном пространстве часто царит хронический дефицит, поскольку её собственные потребности не только не учитываются, но и зачастую не признаются даже ею самой.
Бывает, какой-то человек предлагает помощь или заботу — и она отказывается, нередко почти автоматически. Дело в том, что быть получающей непривычно, неловко, страшно. Получать — значит зависеть, а зависеть — значит снова оказаться уязвимой, снова быть в позиции ребёнка, которого могут лишить внимания, оставить, обидеть и причинить боль.
И тогда проще снова достать кошелёк, снова сказать: «Я заплачу», снова подтвердить для самой себя: «Я заслуживаю быть рядом, ведь помогаю, тащу, выручаю всех. Но за всем этим часто прячется не сила, а усталость. Не свобода, а броня. И внутри неё живёт малышка, которая до сих пор боится, что если она перестанет быть нужной, никто не останется рядом просто так, по любви, без расчёта.
Что же ей делать? Начинать, возможно, с самого болезненного и честного признания: «Да, я боюсь, что без пользы меня не будут любить. Да, я покупаю связь, потому что иначе не знаю, как удерживать отношения. Да, я не умею быть в уязвимой позиции, где можно просто просить, просто быть».
А потом — очень мягко, очень бережно пробовать другие формы контакта. Спрашивать себя перед совершением очередного банковского перевода: «Я действительно хочу это сделать, или я боюсь, что иначе про меня забудут и что я потеряю своё место в жизни другого человека?».
Порой изменения начинаются не с категоричного «Нет» людям, а со спокойного, устойчивого «Да» себе, а также с легализации прав: быть в дефиците, неидеальной, не изобильной в собственной щедрости. С легализации права быть в отношениях, где любят не за погашенные счета и оплаченные услуги, а просто так.
В психологической работе обычно к таком прийти удаётся.
Статья на внутренние запреты на достойные деньги и роскошь ТУТ
Другие статьи про взрослых "хороших девочек": Душевная, Всепрощающая, Незаметная,
Гордость семьи, Удобная, Мужской идеал, Спасающая, Клоунесса-затейница
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru