Серега ушел от жены Юльки. И к кому, и к кому — уму непостижимо! Коварной разлучницей оказалась коллега Сереги, Светка Королькова! Что нашел в ней тестомес хлебозавода, славящегося самой вкусной продукцией на весь район и даже область? Как он мог вообще?
Коллектив, состоящий из одних женщин, гудел растревоженным ульем. Единственный мужчина, молодой парень, талантливый пекарь, любящий муж и отец — непонятно с какого перепуга связался с этой...
«Эта» ходила с гордо поднятой головой: гляньте на меня бабы, такого молодца охмурила!
Нахалка! Как ее земля носит, паскудницу! И было бы кому соблазнять мужика, да только не ей, Светке.
***
Разведенка Королькова выдала замуж дочек, жила одиноко в своей двухкомнатной квартире, по выходным таскалась на перекладных в деревню, ухаживать за материнским огородом. Мать ее, Варька, уже года три «загорала» на вольных хлебах, засадив картохой плантацию в двадцать соток. Прикинувшись старой и больной, эксплуатировала дочку и радовалась, что осенью урожай можно будет сбыть по хорошей цене. А лучше — помариновать картошку зиму в подполе, а к весне взвинтить стоимость второго хлеба в два раза. Ничего — купят как миленькие.
У Светланы только от вида бесконечной плантации зубы ныть начинали. Мать — жадная: денег, чтобы поле трактором окучить, не давала. Вот и приходилось Корольковой младшей гнуть спину, как рабыне на плантации. Конечно, Королькова старшая делилась барышом. Если к этому прибавить с пару килограммов сливочного маргарина, да шесть десятков яиц, масла банку трехлитровую, сыра российского килограмм — можно и жить, ни о чем не печалясь. Хоть каких сторожей на проходной поставь, а Светка умела потихоньку таскать мимо их носа продукты с завода.
Не украдешь — не проживешь: таков был ее девиз. Молодые девки жили на одну зарплату, радуясь, что хлеб бесплатно выдавали, а Светка — не из таковских.
— Ничего, не убудет, — приговаривала она, распихивая по полкам холодильника утащенные в специальном поясе продукты.
Видать, ворованное масло не очень-то шло на пользу Корольковой: она была худая, как швабра, даже нос у Светки торчал как клюв. Внешностью бог Королькову, конечно, обошел: ей бы в шпионы пойти — ни лица, ни фигуры — серость. Напялит Светка по осени пальто-шинель с «коровьей» расцветкой, и шагает по Заводской на Вокзальную, чеканя по-солдатски шаги.
Придет домой, похлебает супу, позвонит дочкам, включит телевизор и уставится в какой-нибудь сериал. Только и радости у нее было, что сериалы. Там другая жизнь — сладкая, неведомая, полная страстей и приключений. Тошно и грустно Светке. Чем она хуже этих намалеванных профурсеток из телевизора? Ей, Корольковой, приодеться, да в парикмахерскую сходить — ахнут все. Размер у Светки подходящий: девяносто — шестьдесят — девяносто. Чем не модель? И возраст не критичный — сорок пять, баба ягодка опять. Что же это мужики все куда-то в другую сторону глаза пялят?
Первый муж, Корольков, бросил Светку на втором году жизни с маленькой Анюткой на руках. Убежал к какой-то тетке, соблазнившись на должность любовницы: директриса магазина. Это тебе не хухры-мухры. . .
. . . читать далее>>