Сад был напоен ароматом цветущих яблонь. В кронах одетых в белое кружево цветенья деревьев гудели деловитые, не знающие покоя и отдыха пчёлы, отцветшие лепестки падали на землю, укрывая её белоснежным покровом, издали похожим на снег, и тут же, совсем рядом, цвели вдоль дорожек разноцветные тюльпаны, а зелёный травяной покров был усыпан жёлтыми солнышками одуванчиков.
- Красота-то какая!, - блаженно щурясь, потянулась в шезлонге молодая красивая женщина, - Твоя жена, наверное, специально выбирала такое благодатное время для появления на свет.
- Возможно, - тон стоящего рядом мужчины был сух и равнодушен, - Весьма подходящее время для праздности и созерцания.
- Фи, Герман, нельзя быть таким прагматиком, -красивая женщина недовольно сморщила нос и поднялась из шезлонга, - Кстати сказать, как поживает наше мясо? Свежий воздух разжигает аппетит.
- Уже на подходе,- живо отозвался тот, кого женщина называла Германом, - Ещё минут десять и садимся за стол.
У стола хлопотала изящная блондинка в кремовом льняном костюме с перламутровыми браслетами на запястьях. Сразу можно было понять, что она виновница сегодняшнего торжества, а заодно и главный организатор. Женщина постарше, судя по сходству с Германом, её свекровь аккуратно раскладывала на столе приборы.
- Альбина, не суетись. Уже всё в полном порядке. Стол от закусок ломится, скоро мясо ещё поднесут. Сядь, переведи дух, ты же именинница всё-таки.
- Мне всё время кажется, что я что-то забыла, - Альбина приподняла надо лбом прядь тыльной стороной руки,-Надо было ещё один салат сделать, мне кажется, зелени маловато, Рената Игоревна.
- Аля, тебе так понравилось в прошлом году на Кавказе. Так вот, пожалуйста, вспомни, как они едят зелень: моют и раскладывают на тарелки. Каждый берёт что хочет, и сколько хочет. Съедят салаты, добавишь по этому принципу. И свежее, и ароматнее.
- Вы изумительная женщина, Рената Игоревна. Мне бы научиться у Вас так себя держать. А то я всё суечусь, бегу куда-то сломя голову. И вечно мне кажется, что я могла бы сделать ещё лучше.
- Перфекционизм – вещь, конечно, хорошая, но в разумных пределах, - резонно заметила Рената Игоревна, кладя последний прибор, - Всё, иди снимай фартук, гости уже собираются к столу. Ты должна быть в форме.
Гостей на торжестве было немного, но было видно, что это все близкие друзья семьи или родственники. Все были хорошо друг с другом знакомы и собирались вместе не первый раз.
- У Германа жена – просто золото, - обратился, присаживаясь в кресло, мужчина средних лет к уже знакомой нам женщине из шезлонга.
- Да, только он это сокровище, по-моему, не особо ценит, - ответила та, раскрывая салфетку.
- Это потому, что он слишком избалован, - заметил мужчина, - Вы со мной согласны, Риммочка?
- Да, согласна. Но здесь есть ещё одно небольшое «но». Такие мужчины как Герман не особенно любят женщин, которым чем-то обязаны. Им подавай стервозных дамочек вамп, которые будут сосать у них кровь и деньги, взамен вбрасывая в кровь адреналин. Вот за этим адреналином они пойдут хоть на край света. Пока жизнь и обстоятельства не остановят, конечно
- А чем Герман может быть обязан Альбине?, - удивился мужчина, - Я что-то ничего такого не припомню.
- О, Геннадий Сергеевич, это очень давняя история. Герман с Альбиной знакомы с юности, они дружили одной компанией, хоть и не встречались. Надо сказать, что Герман Альбине нравился всегда. Как-то раз они поехали на загородный пляж отдохнуть, искупаться, пожарить шашлыки. Ребята начали нырять. Герман, естественно, отставать не желал, хотя плавание никогда не было его видом спорта. Велосипед – другое дело, тут он почти профи. Но юность горяча, и он нырнул вместе со всеми. Результат был плачевным – перелом шейного позвонка. Германа госпитализировали, надели корсет, а Альбина зачастила к нему в больницу. Что и говорить, ситуация была серьёзная, хотя спинной мозг не пострадал и врачи давали хорошие шансы на выздоровление. Но Герман запсиховал. В его сознании перелом был намертво связан с полной неподвижностью и он впал в депрессию. Никакие убеждения в том, что в его случае надо просто потерпеть несколько месяцев, прежде, чем он вернётся к нормальной жизни не помогали. Герман рыдал, отказывался от еды, а однажды попытался с криком :»Кому я теперь такой нужен?», схватиться за нож. «Мне!», - крикнула входившая в этот момент в палату Альбина и это всё решило. Герман поуспокоился, стал ждать её прихода, а заодно есть и выздоравливать. Страх перед возможной неподвижностью не оправдался, и Герман считал Альбину своей спасительницей. Но, к сожалению, благодарность в человеке выветривается ещё быстрее любви, и глаза Германа уже давно не горят при взгляде на Альбину.
- Н-да, жизнь иногда закручивает очень лихие повороты, - задумчиво произнёс Геннадий Сергеевич, - А Герман – балбес. Хотя логика его вполне понятна, к сожалению. Мы люди, иногда такие нелюди, что даже диву даёшься.
- Не обобщайте, К Вам-то это не относится, - улыбнулась Римма и предложила собеседнику запечённую форель.
- Дорогие мои гости!, - Герман поднялся с бокалом в руках, - Я хочу сказать первый тост. Мы сегодня собрались поздравить мою супругу Альбину с её тридцатилетием. Это замечательный возраст, когда юношеский максимализм уже отступает, а до зрелого цинизма ещё далеко. Поэтому можно счастливо наслаждаться жизнью, трезво её оценивая и вместе с тем любя. Ещё много сил, которые можно отдать для того, чтобы послужить своей семье, тем более, что теперь, в век торжества научно-технического прогресса существует целая индустрия, облегчающая и делающая даже увлекательными некогда рутинные хлопоты. Кто, скажите, мог представить лет сорок назад, что деревянное примитивное устройство из двух перекладин и тряпки сможет иметь такой креативный, красочный и многофункциональный вид?
С этими словами Герман снял упаковку с чего-то оранжево-чёрного, сверкающего новенькой пластмассой, разноцветными кнопочками и какими-то приспособлениями, по виду неуловимо напоминающего модернизированную швабру.
- На швабру похоже, - задумчиво рассматривая малопонятное чудо техники изрекла Римма.
- Так и есть!, - торжествующе воскликнул Герман, - Но прошу заметить, это не просто швабра, а суперсовременное устройство с функцией парогенератора и автоматической сушки, делающее процесс уборки увлекательным приключением.
- Герман, я думала, что чувство юмора у тебя тоньше, - не выдержала Рената Игоревна созерцания всеобщего замешательства..
- Мамочка, это ещё не всё, - Герман пропустил замечание матери мимо ушей, - Поскольку в свой день рождения ты была за границей и вернулась только вчера, я решил поздравить тебя в один день с Альбиной. Так что, с твоего позволения, я извлекаю следующий подарок и этот подарок твой.
В руках у Германа появился узкий бархатистый футляр. Открыв его, он продемонстрировал гостям золотой браслет, состоявший из плоских звеньев с греческим геометрическим орнаментом, служившим заодно углублением для мелких драгоценных камней, плотно уложенных по поверхности звеньев.
- Какая стильная вещь!, - не смогла сдержать своего восторга Рената Игоревна, - Что сказать, я рада, что это не швабра.
Гости деланно рассмеялись, подхватив шутку, а кто-то издал призыв срочно поглощать зажаренное на решётке мясо, ибо оно катастрофически остывает, в общем, заминали неловкость как могли.
Альбина сидела сама не своя. Встать и уйти ей казалось глупым. Всем станет понятно, что дурацкая выходка Германа её задела, а она была всё-таки горда. Поэтому, найдя в себе силы посмеяться шутке свекрови, она полностью углубилась в дегустацию жареного мяса, которое и правда удалось на славу.
- Риммочка, скажите пожалуйста, у моего подчинённого всё в порядке с головой?, - иронически поинтересовался Геннадий Сергеевич, поливая кусок мяса соусом сацебели .
- С головой-то у него всё в порядке, а вот с совестью, - поморщилась Римма, - Не понимаю, что на него нашло. Да, он всегда был эгоистом, но держаться на людях Рената Игоревна его научила. А тут такой пассаж.
- Я весьма сочувствую Альбине. Красивая женщина, хозяйственная, достойная. Она заслуживает куда лучшего к себе отношения. Герман ей изменяет?
- Понятия не имею, - пожала плечами Римма, - Вообще-то он не ловелас. Но после такой выходки я не исключаю. Сам бы он не додумался, нет у него такой искушённости.
- А Альбина, как Вы думаете, верна своему хм... не совсем умному мужу?, - не унимался Геннадий Сергеевич.
- Альбина? Сто процентов. Она вся в своём доме и в своих первоклашках. На другое у неё не остаётся ни сил, ни устремлений.
- Так она учительница? Весьма любопытно. А учительница она такая же хорошая, как жена и хозяйка?
- О да! Возможно, даже лучше. Она в детях просто растворяется. Дети в ней души не чают, а родители устраивают настоящие бои быков, чтобы попасть в её класс. Ей даже предложили место в хорошеем частном лицее, но Альбина не представляет, как она бросит класс, не доведя его до средней школы. Самое интересное, что я подозреваю, что частный лицей готов подождать пару лет, чтобы повторить своё приглашение. У них нюх на учителей по призванию.
- Это очень любопытная ситуация, - Геннадий Сергеевич с аппетитом переключился на салат «Цезарь», - Я очень рад, что посетил этот день рождения. Даже представить себе не мог, сколько открытий я сделаю.
- Герман, ты что, спятил?, - Рената Игоревна улучила момент, когда Герман пошёл в дом за шампанским, - Это что за выходки на людях? Да, я давно подозреваю, что порядочная и образцово-показательная Альбина кажется тебе довольно пресной, но это не повод, чтобы выставлять и себя, и её в таком оскорбительном виде.
- В каком таком оскорбительном, мам, ты о чём?, - Герман разыгрывал полное непонимание.
- Не валяй дурака, Герман!, - голос Ренаты Игоревны стал жестким, - Скажи ещё, что ты не понимаешь, что браслет надо было подарить жене, раз уж ты позвал гостей на её день рождения. Или подарить два браслета: жене и матери, а не устраивать здесь шоу золушек и королев. К тому же среди гостей твой шеф. Ты думаешь, ему понравилась твоя выходка?
- Ну, если у него нет чувства юмора, то я не виноват, - огрызнулся Герман. По его виду было понятно, то о начальнике он как раз не подумал.
- Ты скажи ещё спасибо, что у Альбины покладистый характер, - не унималась Рената Игоревна, - При другом раскладе ты бы мне организовал в её лице врага на всю оставшуюся жизнь. Я ли тебе не говорила, что в этой жизни самое гиблое дело – это сталкивать лбами двух женщин? Пострадаешь в итоге сам.
- Далась тебе эта Альбина!, - Герман начал повышать голос, - Кто она тебе такая? Невестка? Она даже тебе внуков, а мне детей не родила! Сегодня Альбина, а завтра уже не Альбина! Ты из-за каждой юбки будешь мне мозг выносить, мам?
- Закобелился, - Рената Игоревна соображала мгновенно, - Это тебя, как ты говоришь, другая юбка подучила унизить на людях жену? Если так, то я хочу, чтобы ты знал – мне другой невестки не надо. Особенно такой изощрённой. Меня Альбина вполне устраивает. А что касается детей… Кто никогда не хотел идти к врачу для выяснения? Сходил бы, может и появились, дети-то. Хотя зачем тебе дети? Вон сколько баб неисследованных!
- Мама, я пошёл к гостям! Там уже шампанского заждались!, - рявкнул Герман и начал торопливо спускаться по лестнице.
- Растишь себе растишь, милого мальчика, а вырастает в итоге упрямый похотливый баран, - в сердцах выпалила вслед сыну Рената Игоревна и сняла с руки его дорогой подарок.
Внезапно у ворот дома засигналила машина. Недоумевающий хозяин открыл ворота и из машины вышел молодой человек в форменном сюртучке с огромным букетом алых роз в руках.
- Это что?, - не слишком приветливо поинтересовался Герман.
- Это для Титовой Альбины Андреевны, - широко улыбнулся курьер, ища глазами, кому бы отдать букет.
- Это мне?, - обескураженно спросила Альбина, принимая из рук курьера довольно тяжёлый туго стянутый букет, - О кого же это?
- Клиент пожелал не называть своё имя, - вежливо откланялся курьер и юркнул в автомобиль.
Девушка осталась стоять на дорожке, прижимая к себе роскошные цветы и расцветая сияющей улыбкой
- А, так ты, оказывается, не такая уж и тихоня?, - над букетом нависло гневное лицо Германа, - Признавайся, кто это тебе его прислал?
- Я не знаю, - пролепетала Альбина, сдерживая готовые вот-вот выступить слёзы, - Но цветы очень красивые.
- Да, ты права, розы очень красивые, - не дала разразиться Герману гневом Рената Игоревна, - И редкий сорт – Марлен. Герман, тебе не кажется, что уже самое время переходить к танцам? Десерт сразу после мяса нарушает пищеварение.
Герман, скрипнув зубами, отправился выносить в сад колонки и музыкальный центр, а Рената Игоревна приняла из рук оцепеневший Альбины алый букет.
- Я пойду поставлю цветы в воду, - мягко сказала она невестке,- А ты отвлекись и потанцуй как следует. День рождения – это твой праздник.
Заиграла ритмичная музыка, мужчины стали приглашать женщин, а Альбина всё стояла, ошеломлённая, скрестив на груди руки.
- Вы позволите пригласить Вас на танец? Или Вы всё ещё мысленно держите этот прекрасный букет?, - вывел её из оцепенения уверенный мужской голос.
- Да, конечно, - смущённо улыбнулась Альбина, - Я очень люблю танцевать.
- Я заметил, что Герман весьма ревнив, но надеюсь, он даст некоторую поблажку своему руководителю, - мужчина слегка прищурился.
- Ой, так Вы – Геннадий Сергеевич, я правильно угадала?, - глаза Альбины смотрели вопросительно.
- Ну, вот видите, мне и представляться не надо. Хочу Вас поблагодарить за чудесный стол и прекрасный вечер. Вы – удивительная хозяйка. И вообще, по-моему, замечательный человек. Рядом с Вам чувствуешь себя совершенно свободно.
- Да?, - грустно улыбнулась Альбина, - А вот я сама себя свободно почти никогда не чувствую. Герман в последнее время сам на себя не похож, ему так трудно угодить, он легко раздражается. Я понимаю, у него в последнее время очень много работы, он очень занят, мало отдыхает, усталость накапливается.
- Да я бы не сказал, что у нас аврал в последнее время, -начал было Геннадий Сергеевич, но почему-то осёкся,- Не переживайте так, у всех есть чёрные и белые полосы . Я тоже был до поры до времени вполне благополучен, но два года назад жена решила, что её жизнь должна в корне измениться и осталась в Неаполе с состоятельным итальянцем, оставив здесь без зазрения совести не только меня, но нашего сына. Самое интересное, что это я сам отправил её в Италию на отдых, сам выбирал путёвку и покупал билеты. С тех пор мы с Захаром кантуемся вдвоём. Но ничего, у людей бывают беды и похуже.
- А сколько Вашему сыну лет?
- Шесть с половиной. Это замечательный сообразительный мальчишка, но не без проблем. Отчасти из-за сложной беременности, отчасти из-за пережитого стресса разлуки с матерью, у него врачи диагностируют задержку развития. Они считают, что в таком возрасте он и говорить должен чище, и мелкая моторика должна быть лучше, да и коммуникативные функции тоже. Я понимаю, что они правы. Но знаете, что самое обидное? Я, в общем-то весьма обеспеченный человек, не могу найти оптимальное решение этой проблемы. Мало того, мои деньги мне в этом отчасти даже мешают. Назначаются какие-то дополнительные обследования, потом консультации сопутствующих специалистов. Все знают, что я за это могу заплатить. Эти специалисты начинают выдавать каждый свои рекомендации, которые не всегда возможно совместить, а иногда они даже друг другу противоречат. Специально обученные гувернантки, приходящие в дом, куда больше хотят понравиться мне, чем помочь Захару. В итоге я плаваю в какой-то мутной тине. Я знаю, что решение проблемы есть, мало того, я знаю, что оно лежит практически на поверхности, но хоть застрелись, не могу собрать этот кубик Рубика. Я теряю драгоценное время, пока Захар растёт в поисках человека, который бы просто знал своё дело. Я понимаю, что такие есть, но вот выйти на них сквозь стройные ряды коммерсантов от медицины не могу.
- Вы знаете, а мне кажется, что я могла бы Вам помочь в этой ситуации, - глаза Альбины загорелись огнём энтузиаста, увидевшего предмет своих увлечений, - Нам в пединституте психологию читал очень выдающийся профессор Лебедев. Он был уже старенький совсем, медицинскую практику оставил, потому мы были осчастливлены прикосновением к этой глыбе. Я не знаю, как он чувствует себя сейчас, но у него есть весьма одарённые ученики и контакты других спецов старой школы, которые ещё не рассматривают человека, а тем более ребёнка как средство заработать побольше денег. Давайте, мы с ним сконтактируем, а? Он оценит глобальность проблемы, а мелкой моторикой и речью могу прекрасно заняться я сама. Я буду откровенна, Вы, наверное, догадались, что у меня сейчас не то время, когда с работы хочется вприпрыжку бежать домой, скорее наоборот, потому что работа – самое эффективное из известных мне средств для того, чтобы отвлечься от личных переживаний.
- Любимая работа, - мягко уточнил Геннадий Сергеевич, - Она Вам так помогает, потому что Вы её любите. Если бы просто отбывали рабочий день, ничего бы не помогло.
- Так Вы согласны?, - Альбина не отрывала пристального взгляда от лица Геннадия Сергеевича.
- Вы ещё спрашиваете? После стольких мытарств я, кажется схватил за хвост решение своей глобальной проблемы и Вы думаете, я не использую эту возможность? Как только утром часы покажут время, в которое прилично звонить профессорам, я сделаю это немедленно. А Вас я жду у себя дома в любое удобное для Вас время.
Альбина не успела ничего ответить. Внезапно музыка смолкла, освещение погасло и сад, доселе ярко освещаемый погрузился в кромешную тьму.
Гости растерянно зашумели, пытаясь понять причину неисправности. После звонка в диспетчерскую выяснилось, что электричество исчезло во всём дачном посёлке и, судя по всему, надолго.
- Дорогие гости, это досадное недоразумение не может омрачить наш праздник!, - голос Германа был бодр и весел, - Сейчас запустим генератор и продолжим танцы.
Несколько мужчин вызвались помочь подключить весьма шумный агрегат, но Геннадий Сергеевич не двинулся с места.
- Альбина, скажите, Вы не чувствуете себя чужой на этом празднике жизни?, - очень серьёзно поинтересовался он.
- Чувствую, и уже давно. Пожалуй, с самого начала, - не стала отпираться Альбина.
- А давайте удерём, - темнота скрыла от Альбины мальчишеский азарт в глазах Геннадия Сергеевича, - Будет время и пообщаться, и профессору позвонить.
- Герман, генератор глохнет!, - долетели до них голоса гостей, - Найди аккумуляторный фонарь, чтобы подсветить.
Альбина стояла, слушала разговор суетящихся в темноте мужчин и понимала, что сейчас, именно в эту минуту в ней что-то меняется окончательно и бесповоротно. Она не побежит туда интересоваться, будет ли она чем-то полезной, она не будет пытаться оказаться полезной Герману, не будет занимать остальных гостей., как сделала бы это раньше. Внутри её назревал бунт. Вполне осознанный, долго и давно подавляемый бунт на корабле. Она давно устала так жить. Давно устала быть тенью, нянькой и прислугой Германа. Этот трюк с дурацким подарком просто переполнил набравшуюся чашу. Зачем она тратит себя и своё время на человека, который прекрасно может обойтись и без неё, мало того, человека, который совершенно это не ценит? Рядом стоит человек с большой бедой и больным ребёнком. Что такое светские приличия и хорошие манеры по сравнению с настоящим горем? О слезинке на щеке невинного ребёнка исчерпывающе высказался ещё Достоевский. Так чего она до сих пор стоит молча?
- Поедемте, Геннадий Сергеевич. Здесь нет нуждающихся в моей помощи. А в моём присутствии тем более, - решительно ответила Альбина и, стараясь не привлечь к себе внимания, тихо пошла вслед за Геннадием Сергеевичем к его машине.
Серый внедорожник, к счастью, стоявший крайним в скоплении припаркованных машин, тронулся с места бесшумно и плавно двинулся к выезду из дачного посёлка.
- Я сейчас напишу профессору сообщение, -Альбина не была настроена откладывать дела в долгий ящик, - Он старый человек, вдруг отдыхает. Знаете, я у него даже на дополнительные занятия ходила. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие – пообщаться с таким разносторонним и глубоким человеком.. Я ему вкратце ситуацию обрисую, я думаю, он откликнется.
- Спасибо, Альбина, - Геннадий Сергеевич был по-прежнему серьёзен, - Но пока профессор не откликнулся, решайте, куда мы поедем по-настоящему отпраздновать Ваш день рождения. Всё то, что им до сих пор называлось, таковым не является.
- Да ну его, этот день рождения!, - Альбина даже чуть подпрыгнула в кресле, - Дни рождения хороши в детстве, когда ты очень хочешь стать взрослым. Потом это просто день. Часто весьма напряжённый. Поэтому давайте знакомиться с Захаром. Он и так Вас очень мало видит, не надо лишнее время от общения с ним отрывать.
- Хм, - Геннадий Сергеевич, похоже, не ожидал такого поворота событий, - Я, честно говоря, уже не рассчитывал в наше время встретить подобное мировоззрение. Вас, Альбина, надо занести в Красную книгу, как исчезающий вид. Поехали, сын и правда скучает.
В большом, благоустроенном и каком-то очень пустом доме Альбину встретил очень серьёзный мальчик с большими карими глазами в пол лица. На приветствие он сдержанно кивнул, слегка прижался к отцу, ласково взъерошившему ему волосы и уселся в кресло пристально наблюдать за происходящим. Вместо живого детского интереса Альбина увидела в его глазах отрешённость и сосредоточенность на своих мыслях.
- Во что он любит играть?, - тихонько спросила она Геннадия Сергеевича
- Он любит читать книжки и смотреть мультфильмы. Иногда рисует. К остальному довольно равнодушен, - не порадовал Альбину ответ отца.
- Вы ему дарите слишком сложные игрушки, - заметила Альбина, рассматривая игрушечные залежи в детской комнате, - С ними ничего не надо придумывать: нажал кнопку и едет, мигает, звенит, пищит, всё, что угодно. Это красиво, но скучно, надо только рассматривать и развлекаться. Я завтра притащу оставшуюся мне от мамы в наследство «Охоту в джунглях» с маленькими пушечками и шариками. Это не в духе современных тенденций, но как раз именно Захару немножечко охотничьего азарта не повредит. А животных он любит?
- Да я и сам не знаю. То сидит часами возле своих попугаев и рыбок, то вообще не обращает на них внимания.
- Рыбки – это хорошо, конечно, но с ними не пообщаешься, по спинке не погладишь. А как начёт кошек или собак?
- Насчёт кошек вообще никак. Наш старый кот в раннем детстве его поцарапал, Захар их боится. А на собак поглядывает. Издали. Вы думаете, ему завести щенка?
- Конечно. Лучше пуделя. Это очень жизнерадостные и игривые собаки, с детьми хорошо ладят. Если не пойдёт, не переживайте, я собаку себе возьму. А то давно мечтаю, но никак не решусь. Но я думаю, до этого не дойдёт.
Тут телефон Альбины просигналил о пришедшем сообщении
- Профессор откликнулся! Он согласен принять Вас с Захаром завтра в два часа дня!
- Лёд тронулся, господа присяжные заседатели, - с явным облегчением процитировал Геннадий Сергеевич своего любимого литературного персонажа, - Вас на дачу привезти? Я думаю, Герман Вас уже и в темноте хватился.
- Нет, - Альбина сделала резкий жест, - Я поеду домой. Не хочу никого видеть. Что-то во мне поломалось сегодня. Я знаю, Герман может меня неправильно понять, но мне почему-то всё равно. Я чем-то себе напоминаю выгоревшую полянку – трава на ней уже не растёт.
- Через время на ней вырастает новая трава, - успокаивающе улыбнулся Геннадий Сергеевич, - Домой, так домой. Я Вас подвезу.
Утром Альбина проснулась от грохота посуды на кухне. С дачи вернулся Герман.
- Ты, может быть, потрудишься мне объяснить что это всё значит?, -даже не поздоровавшись, выпалил он, зайдя в комнату и увидев, что жена проснулась.
- Что именно?, - решила уточнить Альбина.
- Да всё! Твой идиотский побег с шефом, оставленные гости, куча грязной посуды для нас с маман. Я бы, наверное, заревновал, если бы не видел жену шефа и не понимал, каких женщин он предпочитает. Твоё поведение – это какая-то подростковая выходка!
- Ну, во-первых, в свой день рождения, приготовив всё на стол, я имею полное право хотя бы не мыть после гостей посуду!,- начала заводиться какая-то новая Альбина, - А во-вторых, для того, чтобы у твоего шефа была во мне какая-то нужда, мне не нужна модельная внешность. Пока у людей есть дети, а у детей есть проблемы, я, как смею надеяться, не самый плохой педагог, буду им очень нужна. К твоему сведению, с сегодняшнего дня я буду заниматься с сыном Геннадия Сергеевича, так что свободного времени у меня станет ещё меньше.
- Ты смотри, получше с ним занимайся, чтобы не испортить мне отношения с шефом!, - рявкнул Герман, на ходу допивая кофе.
«Он даже не воспринимает меня как женщину!», - подумала Альбина, едва не задохнувшись от обиды. Ком в горле распух, глаза предательски защипало, и всё внутри сжалось от боли. Хотелось закричать, разбить что-то, выбежать в ночь босиком — лишь бы не чувствовать этого жгучего унижения. Она столько лет была рядом, поддерживала, терпела, верила… А он? Даже взгляда по-настоящему тёплого не удостаивал. Будто она — просто фон, часть интерьера, удобная тень.
После уроков она быстро проверила тетради своих первоклашек и с непонятной ей самой радостью и нетерпением заторопилась к Захару. Геннадий Сергеевич был дома. Они только что вернулись от профессора и он был очень взволнован.
- Новости хорошие?, - затаив дыхание, поинтересовалась Альбина.
- Скажем так, обнадёживающие. Я такого диагноста первый раз вижу. Никаких анализов, только беседа, проверка каких-то рефлексов и практически не сводимый с Захарки взгляд. Он мне таких элементарных, но в то же время до сих пор ни от кого не поступавших рекомендаций сообщил, что я диву дался. Господи, хоть бы дед потянул подольше. Это же динозавр! Совершенно другая школа! Допотопные таблетки выписал, микстурку какую-то непонятную. Нынешние продвинутые наверняка бы на смех подняли. Но я ему верю. Что это у Вас там?
Геннадий Сергеевич с удивлением воззрился на то, как Альбина ссыпает в один пластмассовый тазик пакетики фасоли разных цветов, макаронные изделия необычной формы, потом достаёт пакетики с бусинами, пластилин, верёвочки с узелками .
- Великий педагог Сухомлинский сказал, что ум ребёнка находится на кончиках пальцев,- улыбнулась Альбина, - Мы будем задействовать пальцы, чтобы подпитывать мозг. Вы не будете возражать, если я фоном буду ставить хорошую музыку? Правильно подобранная музыка даёт очень хорошие результаты. Игру я тоже принесла.
- Завтра поедем за собакой, - добавил, не привыкший откладывать решение проблем в долгий ящик, Геннадий Сергеевич.
Вопреки опасениям Альбины, Герман, совершенно не интересуясь контактами своей жены со своим шефом, продолжал жить какой-то своей, отдельной жизнью. Дома он стал бывать ещё меньше и Альбина не знала, радоваться ей этому или огорчаться. Наконец, видя, что настроение у мужа приподнятое, а к ней он не лезет с претензиями, она благоразумно рассудила, что всё к лучшему. Отчуждение без скандалов всё же лучше, чем разборки поводу и без. А то что много работает, так пусть работает, застой энергии ведёт к негативу. По крайней мере она может свободно заниматься с Захаром, мальчик пошёл на контакт, а это уже полдела.
Возможно, Альбина так и пребывала бы в блаженном неведении, если бы в одно не совсем прекрасное утро не вышла из комнаты так тихо, что Герман её не услышал. А вот она услышала весьма любопытный диалог:
- Солнышко, не переживай, у нас всё идёт замечательно. У меня скоро будет доступ к базе данных и всё закрутится гораздо быстрее. Ну нет, не сегодня, и скорее всего не завтра, а скажем так, на днях. Ну чего ты сердишься? Я же и так из шкуры вон лезу, все твои ценные указания выполняю. Что? Нет, мне никто не мешает. Жена всё дуется из-за своего дня рождения, сбегает из дому на свое репетиторство, так что мне не надо тратить силы и время на разборки с ней. Ты с этим подарком здорово придумала, я уже наполовину свободен. Я занят только нашим делом ну и, естественно, тобой. Так что не сердись. Хотя ты очень красива, когда сердишься.
Альбина тихо отступила в комнату. Так вот оно что! А она ещё удивлялась, что Герман её не ревнует. Какая ревность, если для него без неё всё в шоколаде? Она прислушалась к себе: ревнует ли она? Выжженная полянка подсказала ей, что не очень. Это скорее уязвлённое самолюбие и досада за зря потраченные годы и силы. Интересно, кто она? Само собой, не школьная учительница, у них какие-то общие дела, и судя по всему, она в них мозговой центр. Интересно, когда Герман к ней уйдёт, кто будет мыть посуду после её дня рождения? Ладно, это вопрос риторический, надо собираться на занятия, а потом к Захару.
В доме Геннадия Сергеевича Альбину ждал приятный сюрприз. Мальчик впервые за время их знакомства встретил её с улыбкой:
- Тётя Альбина, я сегодня учил Арчи прыгать через перекладину!
- Ну и как, успешно?, - Альбина погладила скачущего вокруг неё коричневого той-пуделя.
- Вообще, не очень, - честно признался Захар, - Он всё время перекладину сбивал. Но он был такой смешной, когда после прыжка кувыркался на полу, что всё равно было очень весело.
- Весело – это очень много. Это гораздо больше, чем уцелевшая перекладина. А перепрыгивать Арчи ещё научится, он же ещё щенок. Ну что, давай теперь со мной играть? Что мы сегодня будем делать: выуживать из большой миски красные фасолины или лепить разноцветную улитку?
- Лепить улитку. А фасолинки потом. Кстати, ты помнишь, что мне тебя надо на охоте в джунглях обыграть?
- Помню конечно. Музыку будем ставить?
- Да, только такую же, как вчера.
Альбина незаметно улыбнулась. Захару пришлась по вкусу музыка перуанских индейцев. Это хороший знак. Мальчик тяготеет к простору и свободе. Надо учесть.
«Охота в джунглях» увлекла их до позднего вечера. Вернувшийся с работы Геннадий Сергеевич застал их лежащими на ковре по обе стороны видавшей виды доски с отверстиями и нарисованными возле них обитателями джунглей, щёлкающих по очереди маленькими пушечками с крохотными металлическими ядрами. Захар явно вырывался вперёд, потому что он победно потрясал над головой кулачками и воодушевлённо требовал продолжения.
- Кажется, я скоро услышу клич увешанного трофеями охотника, -с лёгкой улыбкой прокомментировал эту картину Геннадий Сергеевич.
- Ой, - спохватилась Альбина, - Мы так заигрались, что потеряли счёт времени. Захара надо давно ужином покормить.
- Ничего. После хорошей охоты и аппетит хороший. Сынок, ты составишь нам компанию за ужином?
- Конечно, - авторитетно произнёс Захар, собирая шарики в круглую коробочку, - Я оченьголоден после охоты.
- Он, кажется, оттаивает, - тихонько шепнул мужчина Альбине.
- Да. И лепит уже увереннее. На следующей неделе попробуем ещё и речью заняться. На позитивном фоне должно нормально пойти. Кстати, спасибо Вам за Арчи. Этот милый пёс делает половину моей работы.
Услышавший своё имя кудрявый клубок, подкатился к ногам собеседников и бодро тявкнул.
- Это Вам спасибо. Без Вас не было бы ни Арчи, ни сильного аппетита после охоты, - глаза Геннадия Сергеевича смотрели на девушку с теплом и благодарностью. Она невольно опустила взгляд.
По дороге домой Альбина всё время думала об отце с сыном. Кажется, она к ним привязывается сильнее, чем того требует её работа. Но что делать? Чувство к Герману перегорело, своих детей у неё нет, а быть одиночкой она не умеет. Может быть, ей удастся сохранить дружеские отношения и после того, когда она сделает для Захара всё, что может? Альбина не замечала, что занимается самообманом: что чувства к Геннадию Сергеевичу у неё уже не вполне дружеские, что к мальчику она начинает относиться не как к ученику, а как к брошенному ребёнку, отчаянно нуждающемуся в материнской ласке. Впрочем то, что она этого не замечала, было даже хорошо. Иначе она наверняка испугалась бы самой себя и смогла бы уже так свободно и искренне общаться с этой семьёй.
Дома Германа она обнаружила спящим возле телевизора . С экрана сыпал международными новостями журналист, на тарелке засыхал бутерброд с сыром, а рядом лежала разлитая чашка с чаем. Нарушать эту гармоничную картину не хотелось и Альбина прикрыла дверь в комнату, не выключив телевизор и не убрав посуду. В коридоре она наткнулась на лежащий на комоде телефон Германа. Соблазн был слишком велик. Затолкав в глухой угол чувство вины от недозволенных действий, Альбина нашла в списке вызовов утренний звонок. Контакт носил имя «Влада» и даже имел фотографию. С экрана на Альбину смотрела коротко стриженая загорелая женщина с целеустремлённым и довольно жёстким выражением лица. Цепким женским взглядом супруга сразу определила, что женщина обеспечена, самодостаточна и весьма активно следит за собой. «Да, друг мой Герман, у такой ты не забалуешь»,- мелькнула мысль, и Альбина отметила, что подумала о муже как о совершенно постороннем для себя человеке. Машинально, не отдавая себе отчёта в том, для чего она это делает, она сфотографировала изображение и положила телефон мужа н место.
С этого вечера Альбина начала незаметно прислушиваться к телефонным разговорам мужа, стараясь проснуться пораньше, а лечь спать позже его. Это чем-то напоминало шпионские игры, но она быстро вошла во вкус. К сожалению, никакого интересного перехвата больше не получалось, но в настроениях Германа стала заметна перемена. С супругой он по-прежнему почти не общался, но было заметно, что он стал напряжённее, сосредоточеннее и мрачнее. Их совместные с Владой планы оказались либо плохо реализуемыми, либо излишне рискованными. Понять этого Альбина не могла, и это не давало ей покоя.
Геннадий Сергеевич, несмотря на явные улучшения у Захара тоже как-то помрачнел. Видно было, что его гложет какое-то беспокойство... Он очень тепло общался с Альбиной, шутил с сыном, играл с Арчи, но глаза его при этом оставались напряжённо сосредоточенными. Мужчина чаще обычного поправлял очки, задерживал взгляд на полу, будто искал там ответы, и избегал встречаться глазами с Альбиной. Та, конечно, заметила — слишком хорошо уже знала этого человека, чтобы не уловить перемен. И всё же молчала, расспрашивать его Альбине было неудобно. Скорее всего, на работе обнаружились какие-то неприятности и теперь они оба стараются их разрешить.
В один из вечеров Герман вернулся с работы непривычно рано, бросил на кресло увесистую кожаную папку и отправился варить себе кофе. Альбина продолжала молча пылесосить, уже давно привыкнув к почти соседскому сосуществованию. Она была не в духе. У Захара поднялась температура, занятия пришлось отложить, а она так привыкла каждый день погружаться в доброжелательную атмосферу этой семьи. Нечаянно она задела пылесосом кресло, лежащая на краю папка упала на пол и из неё высыпались какие-то документы. Супруга машинально наклонилась их поднять и пробежала глазами по страницам. Это были документы под грифом «Для служебного пользования». Альбина внезапно вспомнила, как Герман когда-то рассказывал, что их фирма наладила надёжную систему безопасности, резко ограничив круг людей, имеющих доступ к полной коммерческой информации. Он тогда сетовал, что он этого доступа лишён. Так что это значит? Герману дали доступ? Судя по тому, что Геннадий Сергеевич отзывается о нем не совсем одобрительно, то вряд ли он расширил круг его полномочий. Так что же тогда? Он взял эти документы тайком? Но зачем? Возможно это часть ценных указаний Влады? Альбина так погрузилась в размышления, что не заметила, как в комнату вошёл Герман.
- Ты почему роешься в чужих вещах?, -накинулся он на неё, как коршун, - Везде суёшь свой любопытный нос! Ты что, шпионишь за мной вздумала?
- Герман, ты спятил?, - Альбине удалось взять себя в руки, - Я убиралась, а папка упала, потому что была на самом краю. Может быть, ты врежешь пару замков и будешь убирать в комнате сам?
- Когда сочту нужным – так и поступлю!, - гневно сверкнул глазами Герман, - И тебя не спрошу!
Он выхватил из рук Альбины папку с документами, торопливо застегнул её и, не допив кофе, стремительно выбежал из квартиры.
Альбина в задумчивости опустилась на кресло. Что ей теперь делать? Бежать всё рассказывать Геннадию Сергеевичу? А что собственно рассказывать? Доверял ли он Герману документы для служебного пользования? Их мог доверить кто-то из его замов, наверняка таковые в фирме имеются. Герман, конечно, изрядная сволочь, но не будет ли это выглядеть как месть с её стороны? Геннадий Сергеевич очень щепетилен в таких вещах. Тем более, Захарка заболел. Нет, сегодня никуда она не пойдёт, а через несколько дней, когда она придёт на занятия к Захару, будет видно.
Герман ночевать не пришёл. Утром супруга тоже его не дождалась, ушла на работу в неведении. Явился он только поздно вечером в каком-то агрессивном возбуждении, сквозь зубы поздоровался, уселся в гостиной и накрепко закрыл за собой дверь. Альбина только пожала плечами и решила для успокоения нервов налепить пельмени. Внезапно раздался телефонный звонок. Это был Геннадий Сергеевич:
- Добрый вечер, Альбина. Я прошу прощения за неурочный звонок, но Захар категорически требует ни под каким предлогом не прерывать вашего общения. Температура у него немного спала, и как только он почувствовал способность двигаться и соображать, сразу потребовал Вас. Я поэтому хотел Вас спросить: Вы завтра сможете прийти? Он сегодня весь вечер перебирает фасолины и даже Арчи не смог его рассмешить.
- Да, конечно, я приду завтра, как обычно. Передайте Захару привет и скажите, что я тоже без него очень скучаю. Я как раз нашла подходящие верёвочки для вязания морских узлов. Заодно и о парусных судах поговорим. Его это должно увлечь.
- Спасибо, Альбина. Мне даже страшно подумать, что бы я упустил, не приди тогда я на Ваш день рождения. А мысль такая была, признаюсь, меня не тянуло в компанию Германа. Спасибо Вам за то, что Вы есть, Альбина.
В трубке пошли короткие гудки. Альбина стояла, чувствуя как тепло волной разливается где-то в области сердца. Ещё мгновение назад она была скомканной, напряжённой, готовой к самому худшему — и вдруг этот голос, такой знакомый, тихий, будто из другого времени, что-то в ней растопил. Да. Это просто счастье, что Геннадий Сергеевич пришёл на её день рождения. И для неё тоже.
Весь следующий день Альбина провела в радостном ожидании встречи с Захаром. Когда, наконец она, раскрасневшаяся и взъерошенная, вошла в комнату, мальчик от радости подпрыгнул на кровати.
- Ура, тётя Альбина! Я тебя так ждал, даже температуру постарался уговорить упасть. Альбина, она меня послушалась, она упала и я теперь снова могу с тобой играть. Во что мы будем играть сегодня?
- Сегодня мы будем играть в просоленных морскими ветрами моряков и вязать самые настоящие морские узлы. Смотри, я принесла верёвки и много картинок с парусниками.
С этими словами она вытряхнула из пакета матросскую шапочку и воротник и надела их на мальчика. Тот засиял:
- Давай, ты будешь капитаном!
- А ты тогда кем будешь ?, -засмеялась Альбина.
- А я буду боцманом!, - надул щёки Захарка, - Это слово такое… такое тяжёлое и настоящее!
- Ну, боцман, давай вязать первый узел. Он несложный, ты быстро научишься!, - достала Альбина два тоненьких пеньковых тросика.
Вечером она дождалась Геннадия Сергеевича. Он был очень рад приходу девушки, но от её глаз не укрылась всё нарастающее напряжение, тщательно скрываемое в глубине зеленовато-карих глаз.
- Геннадий Сергеевич, простите, может быть, я лезу не в своё дело, но я хотела уточнить, у Вас на работе проблемы? Просто я вижу Вас, вижу Германа и мне приходят в голову такие мысли.
Мужчина испытующе посмотрел на Альбину:
- Ну, если сказать по правде, кое-какие сложности у меня есть, но это никоим образом не связано с нашими взаимоотношениями с Германом, я личные симпатии и антипатии на работу не переношу.
- Дело не в антипатиях, - девушка закусила губу, - Понимаете, дело в том, что он попал под не очень хорошее влияние, и я не знаю, как далеко эта ситуация может его увести. Скажите, пожалуйста, Вы случайно нигде не встречали эту женщину?
Геннадий Сергеевич пристально всмотрелся в фотографию Влады.
- Погодите.. А откуда Вы её знаете? Эта дамочка – весьма хищная особа среди моих конкурентов. У неё очень дурная репутация. Вы разве с ней знакомы?
- Я – нет, - поторопилась заверить хозяина дома Альбина, - Но вот Герман… Он да, знаком. И по-моему, гораздо ближе, чем полагается женатому человеку.
- Весьма любопытно. И как Вы узнали о её существовании?
- Совершенно случайно, - Альбине стало неловко, - Я вышла из комнаты, когда муж на кухне разговаривал с ней по телефону. Ну… и зайти обратно не смогла, пока не дослушала. А потом Герман оставил без присмотра свой телефон и я открыла список звонков. Вот в общем-то и всё.
- О женщины!, - Геннадий Сергеевич покачал головой, - Даже в самых нежных из вас покоятся задатки Мата Хари. С чего Вы взяли, что она как-то влияет на Германа?
- Понимаете, мы столько друг друга знаем, но никогда мой супруг не употребил по отношению к моим словам термин «указания». Тем более ценные. А с ней употребил. И даже сказал, что старательно их выполняет. А позавчера он принёс папку с какими-то документами. И страшно разозлился, когда я её подняла с пола. Таким злым я никогда его не видела.
- А что там были за документы, Вы не видели?, - взгляд Геннадия Сергеевича становился всё жестче и жёстче.
- Я прочитать их не успела. Увидела только гриф «Для служебного пользования».
Мужчина вдруг сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
- Так вот она, утечка информации! Какой же я идиот, давно надо было догадаться! Альбина, Вы побудете с сыном? Мне надо срочно в офис.
- Я побуду, но может быть, лучше утром? Уже стемнело и Вы устали.
Геннадий Сергеевич только махнул рукой и выбежал из дома.
- Ну вот Захар, будем мы с тобой ужинать сами. Давай поедим, а потом будем учить Арчи прыгать через перекладину. Может быть, он когда-нибудь перестанет её сбивать?
Альбина говорила уверенно и весело, но на душе у неё было очень неспокойно. Лучше было бы дождаться утра…
Захар уже давно спал, возле его кровати заснул и неугомонный пёс, а Альбина всё ждала возвращения Геннадия Сергеевича. Звонить она уже не пыталась, телефон абонента не отвечал. Она понимала, что случилось что-то недоброе. Но что? В любом случае сейчас она ничего не может предпринять. Когда же всё-таки наступит утро?
Но ситуация прояснилась раньше. Внезапно телефон завибрировал в руках задремавшей девушки, высвечивая знакомый номер.
- Алло, Геннадий Сергеевич, где Вы? С Вами всё в порядке?, - закричала в трубку Альбина.
Трубка ей ответила чужим незнакомым голосом:
- Здравствуйте. Кем Вам приходится ЧеботАёв Геннадий Сергеевич?
- Я… Я учительница его сына. А что с ним? Мы давно его ждём.
- К сожалению, ЧеботАёв Геннадий Сергеевич находится в больнице неотложной помощи. Он попал в аварию.
- Он жив? В каком он состоянии?
- Состояние средней тяжести. Ему была сделана операция, он пока не пришёл в себя. Вы знаете как связаться с его родственниками? С женой или родителями? Вам позвонили из-за того, что было много неотвеченных вызовов с этого номера перед аварией.
- Родственников я к сожалению не знаю. У него, пожалуй, здесь и нет никого, только коллеги. Я сообщу в фирму, может быть, там кто-то знает. Скажите пожалуйста, он же выживет?
- Время покажет. Мы очень на это надеемся.
Телефон отключился. Альбина сидела, как громом поражённая. Авария… Она как чувствовала, не хотела его пускать. Темно, да и дождик этот моросящий. А если ещё всё помножить на гнев и желание действовать… Господи, хоть бы он жив остался! С Захаркой она, конечно, побудет, на работе подхватят, а вот кому сообщить, что он в больнице? Секретарь на работу придёт только к девяти. Стоп! Римма! Она же тоже работает в этой фирме, может быть, и родственников знает! Альбина начала лихорадочно искать номер той самой женщины в шезлонге, приходящейся Герману троюродной сестрой.
Римма среагировала мгновенно. Через полчаса она была уже в больнице, а через час – у Альбины.
- Аля, не волнуйся ты так, там всё под контролем. Жизненно важные органы целы. Переломы… Ну, кости срастутся. Плохо, что он пока в сознание не приходит, но удар был слишком сильный. Из родственников сообщать некому,. Родители умерли, а о других Геннадий ничего никому не рассказывал.
- Римма, там рассказали, как это случилось?
- Элементарно. Высокая скорость, скользкая дорога, резкий поворот. Слетел с дороги, врезался в дерево. Хорошо хоть бензобак не загорелся. Куда он так летел, ты не в курсе?
- В курсе, - Альбина запнулась и не найдя другого союзника, рассказала обо всём Римме.
По окончанию рассказа Римма стала похожа на пастушескую собаку, почувствовавшую приближение волчьей стаи.
- Я никогда не думала, что Герман может учудить такую глупость. Я эту Владу и их компанию знаю хорошо. Он им нужен одноразово: сделает своё дело и вылетит. Это же гиены без принципов и правил, им бы всё поглощать. Он думает, что Влада ему достанется? Идиот. У неё такая специализация: находить лоха у конкурента, охмурять и использовать по полной программе. Из только известных мне Герман у неё – четвёртый. И далеко не последний, пока она ещё молода. Этот олух в итоге останется и без жены, и без работы, и без любовницы. А если узнают, как он подставил Геннадия, ему придётся должность ночного сторожа у вас в школе искать. В бизнесе все друг друга знают и этого не простят.
- Так что же с этим всем можно сделать?, - Альбина никак не хотела сидеть сложа руки, - Пока Геннадий Сергеевич в больнице, они там вообще всё распотрошат.
- Я немедленно должна поговорить с Германом. Ты говоришь, он вечером пришёл домой?
- Да. Только я не видела, была ли с ним папка. Он был очень зол, я не стала на глаза показываться.
- Ну что ж, пойду поднимать его из тёплой постельки. Надеюсь, мне удастся донести до его заторможенного тестостероном мозга всю трагичность создавшейся ситуации. Главное, чтобы он им документы ещё не отдал.
- Ты мне сообщишь, как всё прошло?, - Альбину очень тяготила невозможность предпринять какие-то самостоятельные действия.
- Конечно. Будь на связи. Я в любом случае буду предпринимать все возможные шаги. А ты побудь с мальчиком. Он в этой ситуации уязвимее всех.
Римма не звонила долго, видимо, разговор с Германом оказался не из простых. Наконец она объявилась на связи:
- Аля, ты представляешь, мы успели в последний вагон уходящего поезда. Как хорошо, что ты полезла в эту злополучную папку! Герман тогда с ней понёсся прямо к Владе. Одна промашка вышла – не предупредил о визите. В общем, Влада была не одна. И очень недвусмысленно не одна. Наш горе-любовник впал в ярость и документы, естественно, не отдал. Это из хороших новостей. Из не очень хороших: они задурили ему голову почище сектантов. Наотрез отказывался верить, что его используют втёмную, всё считал, что им нужен его коммерческий гений. Как запрограммированный прямо. Пришлось вывернуть все известные мне факты о разорившихся фирмах, чтобы он хоть как-то задумался. Он даже факт измены своей красотки расценивал просто как бытовой флирт. Но ничего, я уже еду в офис, там наскребу информацию поконкретнее. Вечером заеду за тобой, проведаем Геннадия в больнице.
Альбина почувствовала, как с отступающим напряжением её покидают силы. Поспать. Поспать хоть полчаса, иначе она грохнется в обморок. Всё тело словно налилось свинцом, веки опустились сами собой, и даже лёгкий шорох за дверью не вызвал обычной настороженности. Последнее, что она успела ощутить — это мягкость подушки под щекой и какое-то детское, забытое чувство защищённости. Сон подкрался тихо, как заботливая мама, укутал её теплою дремотой, и вот уже мысли рассыпались, растворились…
Долгожданный вечерний визит в больницу облегчения не принёс. В палату интенсивной терапии не пустили, в сознание Геннадий Сергеевич пока не пришёл. Альбина пошла штурмовать медперсонал:
- Я должна иметь возможность к нему приходить. Он же всё слышит, хоть и не реагирует. Я точно знаю, что разговоры о сыне, о доме, о фирме дадут ему толчок к жизни. Почему Вы не можете дать ему дополнительный шанс? Для выздоровления все средства хороши.
Медицина огрызалась и ссылалась на инструкцию, забывая от том, что отделаться от влюблённой и целеустремлённой женщины в такой ситуации практически невозможно. Наконец после бесплодных угроз вызвать полицию и сидячей забастовки под дверями ординаторской, дежурный врач сдался:
- Хорошо, я завтра передам Ваши настойчивые просьбы завотделением. Решать только ему. Я не имею права.
Нужно ли говорить, что на следующий день с самого утра перед кабинетом завотделением стояли Альбина с Захаром, пряча в сумке вертлявого Арчи.
- Вы, дамочка, и дамбу пробьёте, с Вас станется, - глаза заведующего смотрели устало, но доброжелательно. Ладно, я разрешу Вам проведывание пациента. Только три минуты и то, в порядке эксперимента. Не больше.
- Спасибо!, - Альбина с Захаром уже неслась в реанимацию.
Геннадий Сергеевич мерно и тихо дышал. Со стороны могло показаться, что он просто спит.
- Геннадий Сергеевич, - сбивчиво заговорила Альбина, - Уже почти всё в порядке. Герман не успел отдать документы, Римма с ним разговаривала, объяснила ему что к чему. У нас с Захаром всё в полном порядке. Мы научились вязать шесть видов морских узлов и у него получается. А ещё… Захар, расскажи папе, что у тебя получилось ещё.
- Папочка, - Захар осторожно взял пальчиками большую отцовскую ладонь, - Папочка, у меня сегодня букву «эр» получилось выговорить. Слушай, как я теперь умею: «Р-р-р».
И тут произошло неожиданное: услышав рычание, до сих пор тихо сидевший в сумке Арчи издал звонкий лай, переполошив весь медперсонал.
- Собака? Вон немедленно отсюда!, - гневные брови врача практически сошлись на переносице, - Как вам вообще в голову могло прийти такое? Приволочь в больницу животное!
Очень не любивший конфликтов Арчи залаял ещё сильнее и гневную тираду доктора прервал крик медсестры:
- Больной пришёл в себя!
- День рождения в больнице – это, конечно не то, что день рождения на даче, но цветы и подарки тоже имеются, - Альбина с Захаром начали доставать из сумки её содержимое, примериваясь, куда бы поставить букет алых роз.
- Вы знаете, это довольно редкий сорт – Марлен, - авторитетно заявил, приподнявшись на кровати мужчина.
- Знаешь, а я тогда догадалась, что это твоя работа, - склонила к нему лицо Альбина, - Только не могла понять: я тебе нравлюсь или ты меня жалеешь.
- Ну теперь поняла?, - очень серьёзно спросил Геннадий.
Альбина кивнула
- Тогда я обещаю всегда дарить тебе на день рождения только такие розы, - с трудом приподнимая загипсованную руку обнял Альбину Геннадий, - Чтобы ты не забывала, что я тебя очень люблю.