Какова роль адвоката в современной России, если сравнить с деятельностью адвокатов в XIX веке?
Александр II заявил обществу, что в России суд после осуществления реформы будет «скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных». Действительно, судебная реформа 1864 г. была самой успешной, превратив российскую юстицию в одну из самых демократичных в мире.
Прежний суд был сословным: для дворян он был один, для крестьян, ремесленников, рабочих и купцов другой.
Суды были закрытыми: судьи лишь изучали письменные доказательства, документы без прения сторон.
Уровень образования судей был невысок, даже в Сенате было лишь несколько человек с высшим образованием, службу в суде воспринимали как нечто порочащее человека, поскольку жалование судейских чиновников было очень небольшим, что просто заставляло рассчитывать на «благодарность» сторон процесса.
Поэтому суды отличались всеобщей коррупцией.
И наконец, все судейские должности входили в подчинение местной администрации, поэтому вопрос о независимости суда даже не рассматривался, и губернский судья прогибался перед губернатором, поскольку всё благополучие судьи было в руках губернатора.
В ходе реформ 18643 г. были провозглашены равенство всех перед судом, независимость суда от администрации, несменяемость судей, гласность, состязательность, право обвиняемого на защиту, презумпция невиновности, оценка доказательств. Были учреждены институт судебных следователей, адвокатура, суд присяжных, реорганизовывалась прокуратура.
Именно после реформы огромное значение приобрели адвокаты, которые подразделялись на две группы: присяжных поверенных, которые давали присягу, и частных поверенных, занимавшихся адвокатской практикой индивидуально. Присяжные поверенные – это элита юристов, для них был обязателен законченный университетский курс юридических наук и не менее 5 лет работы в судебном ведомстве. Частные поверенные могли выступать только в судах, выдавших им такое разрешение.
Об адвокатах, которые совершали чудеса при защите своих подопечных, рассказывали истории, которые вошли в память общества. Пример?
Суд рассматривает дело нищей старушки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе основано мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»
Старушку оправдали.
Но не такие комические выступления адвокатов превратили сам институт адвокатуры в нечто совершенно значительное. Рубежом стал процесс над Верой Засулич, которая в 1878 г. стреляла в петербургского градоначальника Трепова, который во время посещения тюрьмы приказал высечь заключённого А.С. Боголюбова, который не снял перед ним шапку. Засулич была схвачена и предстала перед судом.
Её адвокат Александров оказался (как сказали бы сейчас) гением пиар-технологий: он сумел навсегда внушить нарождавшемуся российскому гражданскому обществу чувство вины за собственную верноподданность и добропорядочность, превратив суд над Засулич в суд над системой.
Нет, он не лгал, он всего лишь расставлял акценты: показал, что политический строй порочен, что в стране царит произвол должностных лиц, что тюремная система уродлива, а общество с этим всем мирится и живёт спокойно, в то время как люди страдают!
И вот является чистая девочка, которая не может терпеть страдания ближнего и своим поступком разрушает этот постыдный негласный «общественный договор». И ее теперь за это накажут? Да она же героиня, а не преступница!
И получается страшное противопоставление: если у вас с одной стороны тупой чинуша, слуга «кровавого режима», типичный злодейский злодей, а с другой – юная наивная девушка, которая совершила акт самопожертвования в защиту чести политзаключенного, ставшего жертвой произвола, то вывод присяжных понятен!
Свершилось. То самое «красное колесо», о котором через сто лет напишет Александр Солженицын, сдвинулось и начало набирать обороты. После оправдания Веры Засулич волна политического террора накрыла не только Россию, но и Европу – покушения на людей, олицетворявших Церковь и государство, прокатились по Германии, Испании, Италии, Франции…
А общество сострадает тем, кто борется против «кровавых псов самодержавия», укрывает «борцов с тиранией», помогает деньгами, снабжает документами...
Ждали революцию, выходили на улицу с ленточками, повторяли: «Пусть сильнее грянет буря!»
И в этом посильно участвовали российские адвокаты.
Антон Иванов, бывший председатель Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, научный руководитель факультета права НИУ ВШЭ:
«Думаю, что роль адвоката предопределена. Советская власть провела непреодолимую грань между судьями (работниками госаппарата), с одной стороны, и адвокатами — с другой. Если мы возьмем любую европейскую страну или США, там перетекание из адвокатов в судьи совершенно нормально. Они являются членами единого сообщества юристов.
В советское время так случилось, что адвокатов задвинули в определенную нишу и начали формировать негативное к ним отношение, несмотря на усилия самого адвокатского сообщества, потому что возник естественный вопрос: вот есть наше, советское законодательство, и есть люди, которые защищаю воров, даже убийц, а ещё всяких взяточников, мошенников, тех, кто, пользуясь служебным положением, расхищает нашу общенародную собственность, а эти адвокаты защищают (конечно, за большие наворованные деньги!) проклятых ворюг!
На адвокатов сегодня смотрят не как на людей, которые могут решить проблему за счет своего таланта и знаний, а как на людей, которые передают материал в некие государственные органы а порой и просто «заносят» некие конверты). Отчасти вина за это лежит на государственных органах — они так построены, что мастерство адвоката не играет роли. Вы можете быть прекрасным юристом, отличным оратором, но если есть установка решить дело не так, как вы хотите это обосновать, решить дело не по закону, а по воле неких «вышестоящих структур» или «известных и всеми уважаемых личностей», то от адвоката ничего не зависит. А как сделать героя из этого человека?
Что говорят сами адвокаты?
Юрий Пилипенко, президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации: «В XIX веке адвокаты были героями, которых публика на руках выносила из зала. Но тогда торгово-развлекательных центров и телевидения не было. Просвещенная публика ходила в суды, чтобы послушать речи наших предшественников. Вечно так продолжаться не может, и наступила пауза. Наша задача ее прервать».
Андрей Константинов, писатель, журналист, генеральный директор медиа-группы АЖУР: «Время «бандитского Петербурга» – это время слабого государства, с которым могли состязаться практически все: юристы, адвокаты, бизнесмены, бандиты. Сейчас государство настолько сильное, что с ним состязаться не может практически никто, в том числе и адвокат. Я согласен, что сегодня не видят в адвокате человека, который способен решить проблему за счет своего профессионального мастерства, за счет своей отваги, таланта. Сегодня проблемы решает например, большой чиновник, силовик – кто угодно, но только не адвокат».
Владимир Машков, актер и режиссер театра и кино, народный артист РФ: «В Америке есть такой анекдот. В самолете в случае разгерметизации наденьте маску сначала на своего адвоката, затем на себя и потом на своего ребенка. Именно в такой последовательности. Это жизненно необходимая вещь – ничего не происходит там без действия адвоката. Мы к этому не приучены».
Итоги подвёл Генри Резник, вице-президент Адвокатской палаты города Москвы: «Почему в Америке, в кино и литературе, адвокат представлен так богато и красочно? В Америке адвокат вписан в другую культуру – культуру индивидуализма. Это культура, при которой государство не сакрально, не священно, государство – это просто аппарат, который нанимается и существует на деньги налогоплательщиков, и налогоплательщики могут заявить о своём несогласии с делами аппарата. Мы живем в другом обществе, и государство у нас главное. Государство везде и государство – главная ценность. Оно стало сильнее. Это чувствуют и представители свободных профессий, и художники».