Продолжаю очерки о книге Вячеслава Геровича "Мифология советского космоса".
Мем эпохи
Те, кто успел пожить в Советском Союзе, помнят лозунг, украшавший некоторые здания и красовавшийся на плакатах: "Партия - наш рулевой". Это строка из песни Вано Мурадели на стихи Сергея Михалкова. Тоже своего рода мем, хотя тогда такого понятия не существовало.
В бурную эпоху перестройки, когда бессмертный КВН вдруг стал действительно молодежным, задорным и остроумным, команда Новосибирского университета придумала призыв - "Партия, дай порулить!" (сезон 1987-88 года). Власть КПСС еще была безраздельной, но уже не совсем абсолютной, и все громче раздавались голоса с требованиями убрать из Конституции статью 6 о фактической вечной монополии КПСС.
При чем тут, казалось бы, космос?
А вот при чем.
"Маленький винтик в огромном механизме"
Процитирую Геровича:
"Ключевое решение, определившее будущее "Востока", было принято Советом главных конструкторов в 1958 году. Совет обсуждал три альтернативных предложения по новому космическому кораблю: автоматический спутник-разведчик, пилотируемый аппарат для баллистического полета и пилотируемый аппарат для орбитального полета. /.../ Через личные связи Королеву удалось добавить к тексту предложения одну фразу, которая в дальнейшем послужила оправданием для превращения спутника в пилотируемый аппарат: "...а также ступника, предназначенного для полета человека". /.../ Вынужденное соединение в одной конструкции двух совершенно разных функций - автоматической разведки и полета человека - привело к тому, что у космического аппарата была очень специфическая конфигурация. /.../ У космонавта в "Востоке" было только две функции ручного управления: управление ориентацией и запуск тормозной двигательной установки. Пилотируемый полет "Востока" мог целиком проходить безо всякого взаимодействия космонавта с элементами управления на борту корабля" (с. 95-97).
За этой концепцией стояла не только производственная необходимость (мирная космонавтика как "внебрачная дочка" военно-промышленного комплекса), но и философия советского бытия с уже сложившейся коллективной мифологией.
Система (государство, партия, коллектив) - всё, личность (индивид с его частной жизнью) - ничто.
Все свершения принадлежат прежде всего коллективу!
Доходило до комических ситуаций: Королев почти до конца жизни был абсолютно засекреченной фигурой. Его имя нигде не упоминалось, его фотографий не публиковалось.
"Даже перспектива получить Нобелевскую премию за Спутник и позднее за полет Гагарина не подвигла руководство раскрыть личность Королева. В ответ на запрос Нобелевского комитета Хрущев, как утверждается, сказал, что "автором Спутника был "весь советский народ". /.../ Королев однажды горько посетовал старому другу: мол, "я - подпоручик Киже. Фигуры не имею. И так, наверное, иметь не буду" (с. 102).
Изображения Королева появились только после его смерти, зато тут началась настоящая глорификация (официальное прославление путем создания всецело положительного образа в массовом восприятии).
Конечно, в космосе, особенно, на начальном этапе развития космической техники, жестко авторитарный стиль руководства был неизбежен и необходим. К тому же до первых пилотируемых полетов никто не знал, как вообще поведет себя человек в космосе. Не погибнет ли от перегрузок или разгерметизации. Не сойдет ли с ума. Не утратит ли контроль над собой в состоянии стресса. Не потеряет ли сознание на краткое или долгое время.
Более того: сам Королев упорно проводил в жизнь принцип тотального контроля за всеми действиями космонавта, поскольку
- а) он сам был порождением и часть советской системы и советской коллективной мифологии,
- б) он был мощной авторитарной личностью, сумевшей "выстроить" под себя даже советскую систему, умело манипулируя ею (об этом в книге Геровича тоже говорится),
- в) будучи по профессии изобретателем и конструктором, он верил технике больше, чем людям (на что способны люди и в хорошем, и в самом дурном смысле, он познал на собственном опыте, оказавшись в сталинских лагерях, а затем в "шарашке").
Королев и техника
Вновь слово Геровичу:
"Королев был твердо убежден, что автоматика даст более надежные результаты, и заставлял своих подчиненных и субподрядчиков автоматизировать все возможные этапы производства и использования космического оборудования. Наземным операторам главный конструктор доверял не больше, чем космонавту. Однажды он впал в неконтролируемую ярость, когда узнал, что сотрудники станции автоматического наземного управления выполнили одну из процедур вручную".
Взглянем на картинку.
Приборные панели первых кораблей "Восток" выглядели очень лаконично и, я бы сказала, кондово, поскольку вовсе не подразумевали управления корабля космонавтом.
"Автоматизация "Востока" задала тенденцию, которая десятилетиями господствовала в советской пилотируемой космической программе. Несмотря на расширение функций ручного управления на кораблях "Союз", роль космонавта по-прежнему, по сути, сводилась к подстраховке автоматики на случай чрезвычайной ситуации. Для астронавтов на "Джемини" и "Аполлоне" ручная стыковка была обычным делом, в то время как космонавты на "Союзе" лишь изредка могли попробовать выполнить процедуру вручную" (с. 97-99).
Бунт на корабле?
Пытались ли советские космонавты протестовать против роли придатка к автоматике и требовать "партия, дай порулить"?
Ну конечно, пытались. Неизбежно возникал когнитивно-психологический диссонанс: с одной стороны, от космонавтов требовали личного героизма и воспевали их как героев, а с другой стороны, им же вменялось полнейшее послушание начальству и неукоснительное следование регламентам (даже там, где техника пасовала и требовалось личное участие).
Валентина Леонидовна Помонарёва (1933-2023), бывшая кандидатка в космонавты (куда более профессионально пригодная, чем Терешкова), писала:
"...ставка на автоматику была следствием и составной частью свойственной нашей идеологии тотального недоверия к человеку" (с. 99).
Но!.. Вячеслав Герович не склонен согласиться с этим обвинением:
"По всей видимости, эта критика советской идеологии не совсем по адресу. Автоматизацию поощряли не партия или правительство, а сам образ мышления космических инженеров, заточенный на контроль" (с. 99).
Другой вопрос, откуда взялся тот самый способ мышления. Мне кажется, что всё-таки из коллективной мифологии о роли партии, массы и "винтика".
"Конструктор системы ручного управления "Востока" в шутку резюмировал инструкции для Гагарина четырьмя словами: "Ничего не трогай руками!". В представлениях советских инженеров о пилотируемом полете космонавт летел на борту корабля, а не пилотировал корабль" (с. 110).
От Гагарина пытались даже утаить... код цифрового замка, блокировавшую ручную ориентацию для возвращении на Землю. Потом решили держать этот код на борту... в запечатанном конверте. Ну да, конечно, в критической ситуации, находясь в скафандре и в перчатках, очень удобно и легко открыть дверцу, взять конверт, распечатать его... На эти действия ушли бы драгоценные секунды, если не минуты. А спускаемая капсула могла бы грохнуться неведомо где.
Каманин все-таки настоял на том, чтобы Гагарин летел не только в качестве подопытной "зверушки", и Гагарин успешно справился с функциями наблюдения и проверки (код ему тоже все-таки дали).
Это касалось не только полета первого космонавта, который мог обернуться трагедией, если бы у Гагарина совсем не осталось возможности действовать.
Но ведь и далее конструкторы следовали той же парадигме. Инженеры допускали использование ручного управления только совсем в экстренной ситуации.
Так, при первом выходе в космос Алексея Леонова, как известно, случилось ЧП, и не прояви он мужество, смекалку и нестандартное мышление, он мог бы остаться в космосе и не вернуться на корабль.
Техника или человек?
Сейчас, когда ИИ семимильными прыжками совершенствуется, и некоторые склонны верить в то, что он заменит нас в любой сфере деятельности, проблема "техника или человек" вновь стала актуальной, в том числе в пилотируемой космонавтике.
И это уже не имеет отношения к собственно советской мифологической парадигме ("а вместо сердца - пламенный мотор!").
Вариант 1:
Никакого участия человека даже при наличии человека на борту космического аппарата.
Годится для туристов, которые ни разу не космонавты и не астронавты, готовы лететь "хоть тушкой, хоть чучелком" и не обязаны знать, где какой тумблер включается.
Это ставшие регулярными краткие полеты от компании компании Blue Origin Джеффа Безоса: шесть туристов (даже без скафандров), полет до линии Кормана длится минут 10-15, полная автоматизация, незабываемые ощущения, паблисити и "сбыча мечт".
Вариант 2:
Автоматика, но под контролем человека.
Вероятно, самый популярный ныне вариант. Его используют и американцы, и наши. Может быть, и китайцы, не знаю, не вникала.
Недавнее прибытие на МКС очередной миссии Axiom Space - тому пример. Стыковка осуществлялась автоматически, но контроль осуществляли опытнейшая астронавтка Пегги Уитсон (пятый полет в космос!) и ее индийский коллега Шукла (первый полет).
Вариант 3:
Человек берет управление в свои руки, полностью сознавая все риски.
Недавний пример - опять же, из американской практики.
Драматический опыт с недоработанным кораблем Старлайнер от компании Боинг, с которым всё пошло не так, и в итоге астронавты Сунита Уильямс и Барри Уилмор провели на МКС вместо 10 дней несколько месяцев (с 6 июня 2024 до 18 марта 2025 года).
О том, что реально случилось в космосе перед стыковкой, Уилмор рассказал на пресс-конференции по возвращении.
"Я не был уверен, что мы сможем вернуться на Землю в этот момент", - сказал Уилмор в интервью. "Я не знал, сможем ли мы. И, по правде говоря, я думаю, что нет", - признался Уилмор.
Если бы у Старлайнера не было технической возможности отключить автопилот и предоставить ручное управление астронавту, всё могло бы закончиться трагедией. Поэтому, вернувшись после такой передряги, Уилмор и Уильямс заявили, что Старлайнер не стоит списывать со счетов - они оба готовы слетать на нем еще раз, когда проблемы будут устранены.
"Это отличный космический корабль, и у него много возможностей, которых нет у других космических аппаратов", - заявила Сунита Уильямс.
В общем, поднятая в книге Геровича проблема выходит далеко за рамки "советской мифологии космоса" и носит универсальный характер.
---
В моей космоопере "Хранительница" присутствует частный семейный космолет "Гране", принадлежащий отцу и сыну - баронам Ризеншнайдер. Не будучи технически подкованным автором, я не берусь описывать, как он устроен, но ясно одно: бароны могут управлять им в том числе и вручную, и в ряде ситуаций это требуется. Собственно, именно это ощущение слиянности с космическим кораблем делает отца, сына, а потом и баронессу Валерию, дочь второго из них, такими фанатами космоса. "Гране" - частный исследовательский космолет, но летает не просто так, когда и куда взбредет на ум владельцам, а выполняя заказы Межгалактического альянса и межгалактических научных организаций, или же заручившись их финансированием экспедиций, до которых у этих организаций не доходят руки (щупальца, или что там еще бывает у инопланетян). Каким именно образом "Гране" выполнит задачу, оставляется на усмотрение баронов - они оба опытные пилоты и знают свой корабль вплоть до последней заклепки.
--
Мои романы из цикла "Хранительница" размещены на Литмаркете и на Литресе, а также на портале Литсовет.
Авторские аудиверсии семи книг есть на Литмаркете и Литсовете. Первые четыре - бесплатно.