Кухонные часы отмеряли каждую секунду с таким громким тиканьем, что Надежда Петровна невольно вздрагивала. Сегодня эти звуки казались особенно резкими, хотя она уже пятнадцать лет жила с ними в этой квартире. Часы подарил сын на новоселье.
Она зачем-то посмотрела на свое отражение в оконном стекле. Седые волосы, аккуратно убранные в пучок, морщинки вокруг глаз — ничего особенного для шестидесятилетней женщины. Отстраненно подумала, что надо бы подкрасить корни, скоро внучка приедет, не стоит выглядеть совсем уж старухой.
Мысли о внучке снова вернули ее к утреннему разговору с невесткой. Надежда Петровна поморщилась. Даже думать об этом не хотелось.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно, и Надежда Петровна вздрогнула. На пороге стояла соседка Елена Михайловна, в руках — тарелка с пирожками.
— Я тут настряпала, себе и тебе, — сказала она, проходя на кухню без приглашения, как делала уже много лет. — Чаем угостишь? У меня заварка закончилась.
— Конечно, Леночка, — рассеянно ответила Надежда Петровна, доставая заварочный чайник.
Елена Михайловна устроилась за столом, внимательно разглядывая подругу.
— Случилось что? Вид у тебя такой, будто проглотила что-то не то.
Надежда Петровна вздохнула. Сколько они дружили? Лет тридцать? С тех пор как поселились в соседних квартирах еще в старом доме. Потом вместе переехали в новостройку, когда расселяли их хрущевки.
— Светка звонила, — нехотя ответила она, разливая чай.
— И что наша красавица?
Надежда Петровна поджала губы.
— Заявила, что Юра должен мне платить за Настину учебу. Представляешь?
— Это с какой стати? — удивилась Елена Михайловна, осторожно дуя на чай.
— А с такой, что они теперь разведены, а он, видите ли, не оплачивает Насте институт. Говорит: «Ваш сын не оплатил учебу дочери, так что теперь это ваша обязанность».
Елена Михайловна хмыкнула:
— Наглости ей не занимать. Всегда такой была.
— Десять лет я эту наглость терпела, — вздохнула Надежда Петровна. — Сначала думала — молодая, перебесится. Потом — мать моей внучки, стерплю. А теперь вот такое.
— А Юра что?
— А что Юра... — Надежда Петровна отщипнула кусочек пирожка. — Говорит, что она ему житья не дает. После развода собиралась переехать к новому хахалю, а потом что-то у них не заладилось. Квартиру делить начали — там тоже скандалы. Юра пытается выплатить ей часть за ее долю, но деньги сейчас...
— Знаю, у всех сейчас с деньгами туго, — покивала Елена Михайловна. — Мой зять второй месяц без работы сидит.
— Вот и у Юры проблемы. Фирма на грани банкротства, еле сводит концы с концами. Платит алименты на Настю, да еще кредит за машину тянет. И сама знаешь, какие сейчас цены в институтах.
— А что за институт-то?
— Экономический. Настя в этом году на второй курс переходит. Светка, конечно, настояла на платном, бюджет им не по статусу. А теперь вот...
Елена Михайловна покачала головой:
— Да уж, загнала она вас в угол. А сама что ж? Не работает?
— Работает, — нехотя признала Надежда Петровна. — В какой-то конторе бумажки перекладывает. Но, говорит, едва на жизнь хватает.
— Ага, и на новые туфли, — съязвила Елена Михайловна. — Я ее недавно у метро встретила — вся такая расфуфыренная, на каблучищах, с сумкой дороже моей пенсии. Так что не верю я в ее бедность.
Надежда Петровна промолчала. В глубине души она тоже не верила в бедственное положение бывшей невестки, но Настю было жалко. Девочка ни в чем не виновата, а учебу бросать нельзя.
— И что думаешь делать? — спросила Елена Михайловна, доедая пирожок.
— Не знаю... Пенсия у меня небольшая, но есть кое-какие сбережения. Думала на ремонт откладывать, но, видно, не судьба.
— А ты не спеши, — посоветовала подруга. — Поговори сначала с Настей. Может, она вообще не в курсе этой затеи. Ей сколько сейчас, восемнадцать?
— В ноябре девятнадцать будет.
— Ну вот. Совершеннолетняя девица. Может, сама хочет подработать, многие сейчас учатся и работают одновременно. А мамаша просто решила тебя доить.
Надежда Петровна задумалась. В словах подруги был резон. Настя давно не маленькая девочка, а вполне самостоятельная молодая женщина. Только вот видела ее бабушка нечасто — Светлана всегда находила причины, чтобы ограничить их общение.
— Позвоню ей сегодня, — решила Надежда Петровна. — Спрошу, как у нее дела.
Вечером, набравшись решимости, она позвонила внучке. Трубку Настя взяла не сразу.
— Бабуль, привет! — послышался звонкий голос. — Прости, я в наушниках была, лекцию слушала.
— Настенька, милая, как ты? Давно не виделись.
— Нормально. Готовлюсь к летней сессии, кошмар просто, столько всего.
— Справляешься?
— Да куда деваться, — в голосе внучки звучала усталость. — Экономика — это, конечно, не мое, но мама сказала, что так надежнее.
Надежда Петровна вздохнула. Светлана всегда решала за дочь.
— А ты бы куда хотела поступить? — спросила она осторожно.
— Да какая теперь разница, — отмахнулась Настя. — Уже второй курс заканчиваю. Поздно менять.
— Никогда не поздно, если действительно хочется.
Настя помолчала.
— Я хотела в педагогический, на дошкольное образование. Люблю с детьми возиться. Но мама сказала, что это несерьезно.
— Понятно, — протянула Надежда Петровна. — Слушай, а как у вас там с оплатой? Мама твоя звонила, говорит, папа перестал платить за учебу.
— Что? — в голосе Насти прозвучало искреннее удивление. — Папа на прошлой неделе заплатил за весь следующий семестр. Мы с ним в банк вместе ездили.
Надежда Петровна почувствовала, как внутри разливается тепло. Все-таки сын у нее молодец, не бросил дочь, несмотря на все сложности.
— А мама знает?
— Конечно, — в голосе Насти появились нотки раздражения. — Папа ей сразу квитанцию переслал. Она вообще в последнее время какая-то странная. После расставания с Олегом совсем с катушек съехала.
— С каким Олегом?
— Ну с этим, новым ее хахалем. Она к нему собиралась переезжать, а потом что-то не срослось, и теперь она на всех злится. Особенно на папу. Говорит, он ей всю жизнь сломал.
Надежда Петровна поджала губы. Светлана всегда была мастерицей перекладывать вину на других.
— Настенька, а ты не хочешь ко мне в гости заехать? Я пирогов напеку.
— С яблоками? — оживилась внучка.
— Конечно, как ты любишь.
— Приеду в субботу, если ты не против. У меня как раз окно между зачетами.
После разговора с внучкой Надежда Петровна долго сидела в кресле, обдумывая ситуацию. Светлана солгала ей, причем нагло и расчетливо. Значит, ей нужны деньги. Но зачем врать о Настиной учебе? Неужели думала, что свекровь не проверит?
Утром следующего дня снова позвонила Светлана.
— Надежда Петровна, вы подумали о нашем разговоре? — спросила она без предисловий.
— Подумала, Света, — спокойно ответила она. — И даже поговорила с Настей.
На том конце провода повисла тишина.
— Зачем вы звонили Насте? — наконец произнесла Светлана, и в ее голосе явственно прозвучала тревога.
— Узнать, как у нее дела. Она моя внучка, если ты не забыла.
— Я просила вас не вмешиваться в наши отношения, — голос Светланы стал жестким.
— В какие именно отношения, Света? В твою ложь о том, что Юра не платит за учебу? Настя сказала, что вы вместе с ним ездили в банк на прошлой неделе и оплатили весь следующий семестр.
Снова тишина, потом сдавленное:
— Это не ваше дело.
— Мой сын и моя внучка — мое дело, — твердо ответила Надежда Петровна. — Если тебе нужны деньги, зачем врать? Юра говорил, что выплачивает тебе долю за квартиру. Этого мало?
— Он растягивает выплаты на годы! — взорвалась Светлана. — А мне нужно сейчас! У меня... есть планы.
— Какие планы?
— Не ваше дело! — снова отрезала Светлана. — Я имею право на эти деньги. Десять лет жизни потратила на вашу семейку.
Надежда Петровна вздохнула. Все эти годы она старалась ладить с невесткой ради сына и внучки. Закрывала глаза на ее выходки, терпела капризы, не вмешивалась, когда видела, как Светлана манипулирует Юрой. Но сейчас чаша ее терпения переполнилась.
— Света, я ничего тебе не должна, — сказала она спокойно. — И если ты еще раз попытаешься меня обмануть или использовать Настю для своих целей, я расскажу все Юре. Думаю, ему будет интересно узнать, как ты пытаешься выманить деньги у его матери.
— Вы мне угрожаете? — голос Светланы дрожал от ярости.
— Нет, просто ставлю в известность. Всего доброго.
Надежда Петровна положила трубку и почувствовала странное облегчение. Впервые за много лет она высказала невестке все, что думает.
Вечером позвонил сын.
— Мам, ты что, со Светкой поругалась? — спросил он с тревогой в голосе.
— Не поругалась, а просто расставила точки над «и», — ответила Надежда Петровна. — Она мне солгала, Юра. Сказала, что ты не платишь за Настину учебу и теперь это моя обязанность.
— Что? — Юра даже задохнулся от возмущения. — Да я только на прошлой неделе заплатил! Вместе с Настей ездили.
— Я знаю. Настя мне все рассказала.
— Вот стерва, — выдохнул сын. — Прости, мам. Я даже не думал, что она до такого дойдет.
— Ей деньги нужны, — сказала Надежда Петровна. — Что-то там с ее планами. Ты ей выплачиваешь за квартиру?
— Выплачиваю, как договаривались. По сто тысяч каждый месяц. Но у нее вечно денег не хватает. То одно, то другое. Я уже устал от ее претензий.
— А что с этим ее новым... кавалером? Настя упоминала какого-то Олега.
Юра хмыкнул:
— Да бросил он ее. Оказался женатым, представляешь? Обещал с женой развестись, а потом передумал. Светка теперь на всех зла.
— И решила отыграться на нас, — закончила Надежда Петровна. — Юр, привези Настю в субботу, хорошо? Я пироги испеку.
— Привезу, мам. И спасибо, что не повелась на Светкины манипуляции.
В субботу дом Надежды Петровны наполнился ароматом свежей выпечки. Елена Михайловна тоже пришла, не могла пропустить встречу с «маленькой Настей», которую помнила еще с пеленок.
Настя приехала с отцом, и Надежда Петровна с удовольствием наблюдала, как внучка уплетает ее фирменные яблочные пироги.
— Бабуль, ты лучше всех готовишь, — говорила Настя с набитым ртом. — Я так по твоим пирогам скучала.
— Так приезжай почаще, — улыбалась Надежда Петровна, подкладывая ей еще кусочек.
— А я вот думаю... — Настя переглянулась с отцом. — Может, мне к тебе переехать? На время. У тебя вторая комната все равно пустует.
Надежда Петровна замерла.
— А как же мама?
— С мамой сложно, — вздохнула Настя. — Она сейчас какая-то... нервная. После этой истории с Олегом. На меня срывается, следит за каждым шагом. А мне учиться надо.
— И тебе ближе будет до института, — добавил Юра. — Не надо через весь город мотаться.
— А твоя мама что скажет? — спросила Надежда Петровна, хотя уже знала ответ.
— Она будет против, — честно призналась Настя. — Но мне уже девятнадцать скоро. Имею право сама решать, где жить.
Юра положил руку на плечо дочери:
— Мы уже обсудили это с Настей. Светке придется смириться.
Елена Михайловна, молча наблюдавшая за разговором, наконец не выдержала:
— Надя, да соглашайся! Девочке спокойствие нужно, а не Светкины истерики. И тебе веселее будет.
Надежда Петровна улыбнулась. Мысль о том, что внучка будет жить с ней, наполнила ее радостью.
— Конечно, переезжай, Настенька. Когда хочешь.
— Прямо сегодня? — с надеждой спросила Настя. — Мы с папой уже вещи собрали, они в машине.
Надежда Петровна рассмеялась:
— Вижу, все уже решили без меня.
— Мы надеялись, что ты не откажешь, — улыбнулся Юра. — Я заеду за остальными вещами завтра, когда Светки дома не будет.
Когда Юра ушел, оставив Настю с бабушкой, они долго сидели на кухне, разговаривая обо всем на свете. Настя рассказывала об учебе, о том, что экономика ей совсем не нравится, но бросать жалко — два года уже отучилась.
— Знаешь, бабуль, — задумчиво сказала она, помешивая чай, — я, наверное, все-таки переведусь. Может, не сейчас, но на следующий год точно. В педагогический, как и хотела.
— А твоя мама?
— Мама... — Настя вздохнула. — Она всегда хотела, чтобы я жила ее мечтами. Но я не она. У меня свои мечты.
Надежда Петровна обняла внучку. Как же она выросла! Уже не маленькая девочка, а настоящая молодая женщина, со своими мыслями и желаниями.
— Если хочешь, я помогу тебе с оплатой учебы, — сказала она. — У меня есть сбережения.
— Спасибо, бабуль, но папа обещал помочь. И я сама хочу подработку найти. Может, в детский сад пойду, нянечкой. Для опыта.
Надежда Петровна кивнула. Она гордилась внучкой. Несмотря на все Светланины манипуляции, девочка выросла доброй и самостоятельной.
Когда раздался звонок в дверь, они переглянулись. На пороге стояла Светлана, бледная от ярости.
— Я так и знала! — выкрикнула она, проталкиваясь в квартиру. — Вы все сговорились за моей спиной!
— Мама, успокойся, — попыталась остановить ее Настя.
— Ты, неблагодарная девчонка! Я тебя растила, ночей не спала, а ты убегаешь к бабке при первой возможности!
— Света, не устраивай сцен, — твердо сказала Надежда Петровна. — Настя уже взрослая, имеет право выбирать, где ей жить.
— Ах, вот как? — Светлана перевела взгляд на бывшую свекровь. — Решили отобрать у меня дочь? Мало вам, что сын от меня ушел?
— Папа не уходил, — вмешалась Настя. — Это ты его выгнала, когда закрутила с Олегом.
Светлана побледнела еще больше.
— Заткнись! Ты ничего не понимаешь!
— Мама, я все знаю, — спокойно ответила Настя. — И про Олега, и про то, как ты пыталась обмануть бабушку насчет оплаты моей учебы.
Светлана беспомощно оглянулась, словно ища поддержки.
— Это все Юрка тебе наговорил, да? Очернил меня? А сам-то хорош — ни копейки лишней не даст!
— Он платит алименты и выплачивает тебе долю за квартиру, — напомнила Надежда Петровна. — Что еще ты хочешь?
— Я имею право на нормальную жизнь! — выкрикнула Светлана. — Десять лет я терпела вашу семейку, угождала всем! А теперь осталась одна, без поддержки, без...
— Без богатого любовника? — закончила за нее Настя. — Мам, ты сама все разрушила. И теперь хочешь, чтобы все вокруг страдали вместе с тобой.
Светлана осеклась, глядя на дочь широко раскрытыми глазами. Потом медленно опустилась на стул.
— Ты тоже против меня, — тихо произнесла она. — Все против меня.
Надежда Петровна вздохнула. Ей вдруг стало жалко бывшую невестку. Сколько злости и обиды в этой женщине, сколько нереализованных желаний.
— Света, — сказала она мягко, — никто не против тебя. Просто каждый имеет право на свою жизнь. Настя — не твоя собственность. Она выросла.
— Мам, я не перестану быть твоей дочерью, если буду жить у бабушки, — добавила Настя, присаживаясь рядом с матерью. — Просто мне так будет лучше. И тебе тоже. Ты сможешь отдохнуть, подумать о себе.
Светлана подняла на дочь покрасневшие глаза:
— Ты правда не бросишь меня?
— Конечно, нет, — улыбнулась Настя. — Буду приезжать к тебе, звонить. Просто жить буду здесь. Так для всех лучше.
Надежда Петровна молча наблюдала за разговором матери и дочери. Может, еще не все потеряно? Может, Светлана наконец повзрослеет и перестанет манипулировать близкими?
В тот вечер Светлана ушла притихшая, без обычных истерик и угроз. А Настя перевезла свои вещи в комнату, которая раньше принадлежала ее отцу.
— Знаешь, бабуль, — сказала она перед сном, — я рада, что буду жить с тобой.
— Я тоже рада, Настенька, — улыбнулась Надежда Петровна, поправляя покрывало на кровати внучки.
На кухне тикали часы — подарок сына на новоселье. Но теперь их звук не казался Надежде Петровне таким уж громким. Наоборот, он наполнял дом уютом и напоминал, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
Самые популярные рассказы среди читателей: