Пока мы тут видами любуемся и прохладой дышим, в наших степях всё раскалено до сорока двух по Цельсию.
Кранты саду, подумала я, обозрев прогноз погоды и, не выдержав мук воображения, позвонила бывшей сотруднице своей.
Потому что и компот не льётся в глотку, и шашлык не лезет в рот. Как представлю, что там с садом моим делается. Плащ плащом, но душа не каменная.
- Ира! - говорю в трубку, быстренько проглатывая полупрожеванный кусок люля в сетке. - Ты можешь до моего двора доехать и глянуть, что там творится?
Дело в том, что сотрудница в соседнем городке живёт. Он, правда, за 18 кэмэ всего от нас, да и она на своей машине, но все равно неудобно человека напрягать.
Ира молодец, обругала меня для начала, что сразу не позвала на подмогу, а потом стартанула после работы сад спасать.
Пять дней без пригляда, мама-то с нами впечатления получает, отринув заботы повседневные. Когда она в лавке остаётся, никаких проблем, отдыхай - не хочу, хоть каким жаром лето пышет.
Весной и осенью, понятное дело, уезжаем и даже не оглядываемся, много раз проверено, всё прекрасно самостоятельность переживает.
А вот когда пятьдесят на солнце, тут уж тревожно.
Одним словом, нарушил энергичный садовод чистоту эксперимента, вместо недели всего пять дней дал саду в жаре поплавиться.
Ира съездила, дай ей бог здоровья и отрапортовала, что пять дней сад выдержал достойно.
Чуток головы повесили цветы в кашпо, да аукуба, забытая на солнцепеке, сгорела к едрене-фене.
Остальные живы и политы от души.
Благо, в этом году контейнерый сад у меня - одно название.
Газон тоже молодцом, в сено не превратился.
Отбила поклон я приятельнице и дальше наслаждаться двадцатью градусами, речкой прозрачнейшей, шумливой, прямо под отелем протекающей, лесом за окном, да воздухом свежайшим.
Приедем домой, буду собственноглазно потери считать.
Пока же, хотела написать - тишина и покой сонно-утренний, но нет. Во всякой чаше горного уединенного мёда - капля человеческого фактора.
Соседи, бодрые до неприличия, с шести утра гомоном своим и птичек и речку заглушили. Жизнерадостные - жуть.
Прослушала программу передач на сегодня, завтра и за вчера всё узнала.
- Доброе утро! - орут радостно, завидев меня с котом, вышедшую в пледике тишину послушать.
- А мы уже кофе выпили, по второму разу собрались! А вы белку видели, она у нас конфету утащила! А вы опять в горы? А мы нет, ну их, в карты играем, приходите!
Ну что ты будешь делать, взрослые тётки и дядьки, а вопят, как младенцы.
Мизантроп я, ребята, упырь хмурый, с утра особенно. Доктор Хаус в полный рост.
Ну, хоть музыку не слушают, уже хлеб.
Спасибо и на этом.
Пойду, пожалуй, на заднюю террасу.
Там только лес, по-утреннему свежий и молчаливый, как я.
Типа реклама и замануха
Пока от общительных соседей улыбками и кивками отделывалась, вспомнила, как с подругой в Европу мотались, на автомобиле, и где-то посередине Польши гвоздь впоймали. Доехали, подкачивая шину каждые сто километров, до Германии. И решили её таки сменить. Точнее, колесо сменить, конечно, запаску поставить.
Сама лично в этих делах ни бум-бум, Гуля моя автомеханик и водитель была. Я ж так, для красоты. Впрочем, как выяснилось, Гуля тоже больше в красоту, чем в смену колёс.
Языками не владели обе, кроме родных аварского и русского.
И молчаливые немцы-дальнобои нам колесо меняли. Когда увидели, как две дурынды домкрат устанавливают. Кверху... эээ... задним местом.
Ой, нет, эту историю надо по порядку рассказывать. Отложу до следующего раза, в Подкоронке будет. В том путешествии незабываемом всё на ремесле моем завязано было потому что.
Ибо начальство наше, разговорчивое до невозможности, как вот соседи домбайские, всю дорогу телефоны нам обрывало, требуя участия, понимания и отдачи. В наш законный отпуск, замечу, которое само и подписало.
Эпическое повествование ждёт читателей, зуб даю. Подкороночный.
Домбай.