— Это еще что такое, Эдик?! — голос Кати был на удивление спокоен, но в этой тишине звенела сталь. Она стояла посреди их идеальной гостиной, где каждый предмет кричал о достатке и хорошем вкусе, и держала в руке плотный кремовый конверт. Проклятый конверт. Она искала в его портфеле всего лишь флешку с рабочими файлами, а нашла доказательство конца их мира.
— Катя… я могу все объяснить, — Эдик, только что вошедший в комнату, замер. Его лицо, обычно уверенное, стало бледным и растерянным. Он выглядел не как виноватый муж, а как человек, которого ведут на эшафот.
— Объяснить? — она медленно, с расстановкой, прочла вслух, словно смакуя каждое слово. — «Lotus Spa & Wellness». Программа «Гармония для двоих». И имя. Эдуард Вольский. Одно имя, Эдик. Неужели твоя… спутница настолько стеснительна, что ты не решился вписать ее имя? Или ты просто не был уверен, кого из них осчастливить поездкой?
Она не кричала. Она говорила тихо, и от этого ее слова жалили еще больнее. Она смотрела на него, и в ее голове, как в калейдоскопе, проносились все события последних недель — все те маленькие странности, которые она так отчаянно пыталась игнорировать.
— Это не то, что ты думаешь. Клянусь, — он сделал шаг к ней, протягивая руку.
— Не прикасайся ко мне! — отрезала она, отступая. — Я думала, у меня паранойя. Думала, что я себя накручиваю. Но все детали сложились в одну отвратительную картину. И знаешь, что самое смешное? Я даже знаю, кто она.
Он остановился, и в его глазах промелькнул неподдельный ужас. Он смотрел на нее так, словно она только что произнесла самое страшное проклятие. И в этот момент Катя поняла: он не будет отпираться. Он просто не знает, как много ей известно.
Все началось с запаха. Месяц назад, разбирая белье для стирки, она уловила на одной из его рубашек чужой, навязчивый аромат. Приторно-сладкий, с нотами жасмина и ванили. Запах, который никак не вязался с ее легкими цитрусовыми духами или его свежим древесным парфюмом. Когда она спросила его об этом, он что-то пробормотал про консультанта в парфюмерном магазине, которая слишком усердно распыляла тестеры. Катя почти поверила.
Потом было то утреннее СМС: «Все отлично. Ты как? Люблю тебя». Странное, неуместное, похожее на ответ кому-то другому, кто о нем беспокоился. Он снова нашел объяснение — мол, просто соскучился, решил проявить несвойственную ему романтику. И снова она заставила себя поверить, отчаянно цепляясь за хрупкое здание их брака.
Апогеем стала встреча с ее лучшей подругой, Эльвирой. Они сидели в кофейне, и Катя, не выдержав, поделилась своими смутными тревогами.
— Эль, я схожу с ума, — призналась она. — Мне везде мерещится предательство. То запах чужих духов на его рубашке, то странные сообщения…
Эльвира тогда помрачнела. Она выглядела уставшей и какой-то осунувшейся, что было на нее совершенно не похоже. Обычно яркая и энергичная, в тот день она была тихой и бледной.
— Катюш, все мужчины одинаковы, — вздохнула она. — Иногда лучше не копать слишком глубоко, чтобы не найти то, что разрушит твою жизнь. Просто… береги себя.
В тот день Катя заметила, что от самой Эльвиры исходит едва уловимый шлейф того самого, знакомого до боли, жасминово-ванильного аромата. Сердце пропустило удар. Неужели?.. Нет, это было слишком чудовищно, чтобы быть правдой. Эльвира, ее подруга, почти сестра… с ее мужем?
И вот теперь этот конверт. Финальный гвоздь в крышку гроба ее доверия. Она не стала звонить в спа-салон. Она не стала устраивать очные ставки. Картина была предельно ясна. Эдик изменял ей с ее лучшей подругой. И делал это цинично, даже не пытаясь как следует скрыть следы.
В ту ночь Катя не плакала. Ледяная ярость высушила все слезы. Она лежала в их огромной постели рядом с притворившимся спящим мужем и составляла план. План мести. Изысканной, холодной и разрушительной. Она заберет у него все, что ему дорого. Не только деньги. Она уничтожит его карьеру, его репутацию, его самоуважение.
Следующие несколько недель Катя превратилась в другого человека. Она прошла курс в школе бизнес-стратегий, о котором давно мечтала. Она сменила имидж, превратившись из мягкой домашней блондинки в элегантную, резкую брюнетку с хищным блеском в глазах. Она тратила его деньги, но не на безделушки, а на собственное образование, на дорогие костюмы, на все то, что создавало образ успешной и уверенной в себе женщины.
Эдик наблюдал за этими метаморфозами с нарастающей тревогой. Он пытался поговорить, извинялся за «недоразумение» с сертификатом, но Катя была неприступна. Она вежливо улыбалась, говорила, что все в порядке, и продолжала идти к своей цели.
Эльвира несколько раз пыталась с ней связаться. Звонила, писала сообщения: «Катя, нам нужно срочно поговорить. Это очень важно. Ты все не так поняла». Катя игнорировала ее. Что она могла ей сказать? Что она слабая и больная, поэтому решила увести мужа у подруги? Жалкие оправдания.
План Кати был дерзким и гениальным. Она знала, что строительная компания Эдика борется за крупный тендер на застройку нового района. Она также знала, что у них есть сильный конкурент. Используя свои новые знания и старые связи, она устроилась на работу… именно в компанию конкурентов. На должность аналитика в тендерный отдел.
Она работала как одержимая, днем и ночью. Она знала все слабые места в проекте компании своего мужа. Она знала их стратегию, их ценовую политику, их подводные камни. Она вложила всю свою боль, всю свою ярость в этот проект, создав предложение, от которого заказчик не смог отказаться.
День объявления результатов тендера стал для Эдика черным днем. Он позвонил ей вечером, его голос был раздавлен.
— Мы проиграли, Кать. Нас обошли по всем пунктам. Какой-то гений в «Строй-Инвесте» просчитал каждый наш шаг. Меня, скорее всего, уволят. Начальник рвет и мечет. Это был проект всей моей жизни…
— Какая жалость, милый, — пропела Катя в трубку. — Но не волнуйся. Теперь, когда у тебя будет много свободного времени, ты сможешь чаще ходить в спа. С Эльвирой.
В трубке повисла тишина. А потом она услышала странный звук — не то всхлип, не то сдавленный стон.
— Так вот оно что… — прошептал он. — Ты думаешь… Господи, какая же ты дура, Катя! Какая же ты слепая, жестокая дура!
И он повесил трубку.
Катя почувствовала укол странной тревоги. Но пьянящее чувство триумфа было сильнее. Она победила. Она уничтожила его. Вечером она открыла бутылку дорогого шампанского, чтобы отпраздновать свою победу в полном одиночестве.
А на следующее утро ей позвонили с незнакомого номера.
— Екатерина Андреевна? — спросил незнакомый мужской голос. — Меня зовут Орлов Игорь Валентинович. Я лечащий врач Эльвиры Сомовой.
Катя замерла с чашкой кофе в руке.
— Эльвира просила передать, что она не держит на вас зла. Она в хосписе, на Лесной улице, дом 8. Если хотите успеть попрощаться, лучше приехать сегодня. Ее состояние критическое.
Телефон выпал из ее рук, разбившись об плитку. Хоспис? Критическое состояние? Что за бред?
Не помня себя, она оделась, села в машину и поехала по названному адресу. Ее руки дрожали, в голове был туман.
Хоспис встретил ее тишиной и запахом лекарств. В палате, у окна, сидела женщина. Катя не сразу узнала в этом изможденном существе с обритой наголо головой и пергаментной кожей свою когда-то цветущую подругу. Эльвира повернулась на звук шагов. Ее глаза на исхудавшем лице казались огромными.
— Пришла… — тихо сказала она. — А я думала, не придешь.
— Эль… что это? «Что с тобой?» —прошептала Катя, опускаясь на стул рядом с кроватью.
— Глиобластома, — просто ответила Эльвира. — Опухоль мозга. Неоперабельная. Мне дали полгода. Осталось, может, неделя.
Мир Кати рухнул. Окончательно и бесповоротно.
— Но… почему? Почему вы молчали?
— Я просила Эдика, — вздохнула Эльвира. — Я не хотела, чтобы ты видела меня такой. Не хотела твоей жалости. Я хотела, чтобы ты запомнила меня сильной и красивой. Эдик… он хороший, Кать. Он просто разрывался, между нами. Он возил меня по врачам, на химиотерапию. После нее мне всегда было плохо, я становилась злой и раздражительной… Тот день в спа… это он меня привез. Сказал, что это поможет мне расслабиться хоть на час. Я там устроила скандал, накричала на всех… мне было так больно и страшно. А духи… это я его попросила купить. Такие же, как были у меня раньше. Чтобы хоть на миг почувствовать себя прежней. Он такой хороший, Катька… Он тебя так любит. А я… я все разрушила.
Слезы текли по щекам Кати, смешиваясь с осознанием чудовищной, непоправимой ошибки. Все «улики», которые она так тщательно собирала, были лишь знаками отчаяния, боли и попытки спасти друга. А она, ослепленная ревностью и жаждой мести, видела лишь предательство.
— Он приходил вчера, — тихо сказала Эльвира. — Рассказал про тендер. Сказал, что ты все узнала и отомстила. И знаешь… он не злился на тебя. Он просто сказал: «Наверное, я это заслужил. Я не смог защитить ни одну из них».
Катя выбежала из палаты, задыхаясь от рыданий. Она бросилась к машине, набрала номер Эдика. Он не отвечал. Она звонила снова и снова, неслась по городу, нарушая все правила, к их дому.
Она влетела в квартиру, которую еще вчера считала своей крепостью. В гостиной на кофейном столике лежал один-единственный лист бумаги. Его почерком было написано всего несколько строк.
«Катя, я не виню тебя. Наверное, я и правда должен был найти в себе силы и рассказать тебе все сразу. Но я не смог. Я не смог причинить тебе боль, рассказав о болезни Эли, и не смог оставить ее одну в этом аду. В итоге я потерял вас обеих. Проект был моей последней надеждой доказать самому себе, что я хоть на что-то годен. Теперь у меня не осталось ничего. Прости и прощай».
Рядом с запиской лежало их обручальное кольцо.
Катя опустилась на пол. Вокруг нее был мир, который она сама разрушила до основания. Она получила свою месть. Она победила. Но в этой победе она потеряла все: лучшую подругу, любимого мужа и саму себя. И в оглушительной тишине пустой квартиры она впервые в жизни поняла истинную цену подозрениям, которые не оставили места для веры, и мести, которая оказалась страшнее любого предательства.