Он сидел на кухне в своей старой двушке в Краснодаре, склонившись над кружкой остывшего чая, а голос её звучал в голове так отчётливо, будто она только что закрыла за собой дверь — в очередной раз, хлопнув так, что посуда дрогнула в шкафу. — Вот у Лариски муж — директор! Машина у него какая! И дача в Анапе! А ты что? Копеечник… — И вот это слово «копеечник» было для него, как затрещина. Лену он когда-то любил. Не той детской любовью, нет. По-настоящему: терпел её заморочки, помогал матери, поддерживал в её вечной борьбе за фигуру и молодость. Но потом что-то надломилось. И каждый её укол попадал точно в ребро. Она не просто сравнивала — она смаковала.
— Ты видел, как Гена Светкиной машину новую купил? А ты когда мне хоть что-то купишь? Я же на подруг смотрю и стыдно мне! — вскипала она, когда он приходил домой после двенадцати часов за станком на заводе. А он приходил… Вытирая в тамбуре руки об старую куртку, которой уже лет десять, чтобы не испачкать дом, в котором она гоняла шваброй