Андрей Сергеевич Кротов проснулся в 7:17 утра. Не от будильника — тот молчал в смартфоне, как всегда. Проснулся от того странного ощущения, когда тело понимает точное время раньше сознания. Семнадцать минут восьмого. Всегда семнадцать минут восьмого.
Он лежал в постели, пялясь в потолок своей однокомнатной квартиры на Красносельской. Трещина в штукатурке напоминала профиль женщины — той самой, которую он потерял три месяца назад. Светлана ушла в четверг. Именно в четверг, семнадцатого числа. Странно, как цифры начинают преследовать человека, когда жизнь рушится.
Андрей работал системным администратором в небольшой IT-компании. Тридцать четыре года, обычная жизнь обычного человека. Ничего особенного, если не считать того, что последние три месяца его существование превратилось в нечто, похожее на механизм швейцарских часов — только эти часы шли вспять.
Душ — холодный, как всегда. Горячую воду отключили еще в прошлом месяце, и никто не знал, когда включат. Завтрак — черный хлеб с маслом и растворимый кофе. Кофе был горьким, как осенняя полынь. Новости по телевизору — все те же лица, те же слова, те же проблемы, которые вчера казались важными, а сегодня теряли всякий смысл.
В 8:34 зазвонил телефон. Андрей знал, кто звонит. Знал, что скажет собеседник. Знал, что ответит сам. Как будто проживал этот день уже сотни раз.
— Алло? — сказал он в трубку.
— Андрей Сергеевич, это Максим Петрович из управляющей компании. У нас проблема с отоплением в вашем доме. Нужно будет перекрыть...
— Перекрыть воду на весь день, — докончил Андрей. — Я знаю.
Пауза. Максим Петрович явно не ожидал такого ответа.
— Да... да, именно так. Откуда вы знаете?
— Интуиция, — ответил Андрей и отключился.
Интуиция. Смешно. Какая интуиция? Просто вчера был точно такой же звонок. И позавчера. И неделю назад. И месяц назад. Всегда одни и те же слова, одни и те же интонации.
Андрей попытался вспомнить, когда это началось. Кажется, сразу после того, как ушла Светлана. Или еще раньше? Он не был уверен. Память стала играть с ним в странные игры. События смешивались, даты путались, люди начинали повторять одни и те же фразы.
В метро он, как обычно, сел в третий вагон. Всегда в третий вагон, всегда в одно и то же место. Напротив сидела пожилая женщина в сером пальто. Она читала книгу — "Процесс" Франца Кафки. Андрей видел эту женщину каждый день. Она всегда сидела в том же месте, всегда читала ту же книгу, всегда была на одной и той же странице.
— Извините, — сказал он, наклонившись к ней. — Вы каждый день читаете одну и ту же страницу?
Женщина подняла глаза. Они были серыми, как ноябрьское небо.
— Страницу сто семнадцать, — ответила она. — Уже семнадцать дней.
— Почему?
— Потому что дальше нельзя. Дальше — пустота.
Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Семнадцать дней. Снова семнадцать. Это число преследовало его повсюду. Семнадцать минут восьмого. Семнадцатое число месяца. Семнадцать звонков в день. Семнадцать ступенек до офиса. Семнадцать писем в почте.
В офисе его ждал хаос. Сервера не работали, компьютеры зависали, телефоны молчали. Коллеги суетились, как муравьи в разрушенном муравейнике. Но Андрей знал — к вечеру все наладится. Всегда налаживается. И завтра будет точно такой же хаос.
— Андрей, что с системой? — спросил директор, Виктор Семенович. Полный мужчина с одышкой и вечно красным лицом.
— Все починится к семнадцати ноль-ноль, — сказал Андрей.
— Откуда такая уверенность?
— Опыт.
Виктор Семенович недоуменно пожал плечами и ушел. А Андрей сел за компьютер и начал ждать. Не работать — ждать. Потому что знал: что бы он ни делал, результат будет тот же.
Ровно в семнадцать ноль-ноль система восстановилась. Сама собой. Без его участия. Как будто кто-то невидимый нажал на кнопку перезагрузки мира.
Коллеги разошлись по домам. Андрей остался один. Тишина офиса давила на него, как толстое стекло аквариума. Он достал телефон, набрал номер Светланы. Как всегда. Как каждый день последние три месяца.
— Абонент временно недоступен, — произнес автоответчик.
Временно. Уже три месяца временно. Андрей положил трубку и посмотрел на часы. 17:17. Время остановилось. Как всегда в этот момент.
Он встал и подошел к окну. Внизу, на улице, те же люди шли в те же места. Та же женщина в красном пальто переходила дорогу. Тот же бродяга рылся в мусорном контейнере. Тот же милиционер стоял на углу.
— Господи, — прошептал Андрей. — Что со мной происходит?
И тогда он услышал голос. Не снаружи — изнутри. Как будто кто-то говорил прямо в его голове.
— Ты попал в круг, — сказал голос. — В замкнутый круг времени.
Андрей оглянулся. Никого. Пустой офис, молчащие компьютеры, мертвая тишина.
— Кто ты? — спросил он вслух.
— Я — тот, кто знает выход.
— Какой выход?
— Сначала ты должен понять, как сюда попал.
Андрей закрыл глаза. Попытался вспомнить. День, когда все началось. Семнадцатое октября. Светлана пришла домой поздно. Они поругались. Он сказал ей что-то ужасное. Она ушла. Хлопнула дверью. И в тот момент, когда дверь захлопнулась, мир... остановился.
Не совсем остановился. Продолжал двигаться, но по кругу. Как заезженная пластинка. Каждый день одни и те же события, одни и те же люди, одни и те же слова. Мир превратился в театр, где актеры играют одну и ту же пьесу, не понимая, что они актеры.
— Почему именно я? — спросил Андрей.
— Потому что ты единственный, кто заметил, — ответил голос. — Остальные живут в иллюзии, что каждый день новый. А ты видишь повторения.
— Но почему я вижу их?
— Потому что ты виновен.
Слово "виновен" обожгло сознание Андрея, как раскаленное железо. Он вспомнил тот вечер. Светлана пришла домой в слезах. Ее уволили с работы. Она нуждалась в поддержке, в понимании, в объятиях. А он... он сказал ей, что она сама виновата. Что она неудачница. Что он устал от ее проблем.
— Я хочу исправить это, — сказал он.
— Нельзя изменить прошлое. Но можно изменить будущее.
— Как?
— Найди ее.
— Она же недоступна.
— Не по телефону. Найди ее в реальном мире.
Андрей взял ключи от машины и поехал по городу. Он знал, где живет Светлана. Знал, где она работала. Знал ее маршруты, привычки, любимые места. Но когда он приехал к ее дому, консьерж сказал, что такая девушка никогда здесь не жила.
— Как не жила? — удивился Андрей. — Светлана Михайловна Кротова, квартира 85.
— Квартира 85 пустует уже полгода, — ответил консьерж. — А никакой Кротовой у нас вообще не было.
Андрей поехал в офис, где работала Светлана. Тот же ответ. Такая сотрудница никогда не работала в компании. Ее имени нет в базе данных. Как будто ее никогда не существовало.
— Она исчезла, — сказал голос, когда Андрей сидел в машине на парковке. — Стерлась из реальности.
— Но почему?
— Потому что круг замкнулся. Время начало пожирать само себя. Сначала исчезла она. Потом начнут исчезать другие. И в конце концов исчезнешь ты.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не метафорически — буквально. Мир вокруг него стал рыхлым, неустойчивым, как сон, который вот-вот превратится в кошмар.
— Что я должен делать? — спросил он.
— Найти точку разрыва. Место, где круг можно разорвать.
— Где оно?
— Там, где все началось.
Андрей поехал домой. Поднялся в свою квартиру. Встал в прихожей, в том самом месте, где семнадцатого октября хлопнула дверь. И тогда он понял. Дверь не просто хлопнула. Она хлопнула в тот момент, когда на часах было 17:17. В тот момент, когда он понял, что потерял самое дорогое в жизни.
Он посмотрел на часы. 17:16. Еще минута. Андрей встал лицом к двери. Вытянул руку. Приготовился.
17:17.
Дверь начала открываться. Медленно, как во сне. И оттуда вышла Светлана. Не такая, какой он ее помнил. Бледная, полупрозрачная, как призрак. Ее глаза были пустыми, как два провала в небытие.
— Андрей, — сказала она голосом, который одновременно был и не был ее голосом. — Ты должен выбрать.
— Выбрать что?
— Остаться в кругу или разорвать его.
— А что будет, если я разорву его?
— Ты потеряешь меня навсегда. Но обретешь свободу.
— А если останусь?
— Мы будем вместе. Навечно. В этом замкнутом времени.
Андрей смотрел на нее. На женщину, которую любил. На призрака, которого создало его чувство вины. На иллюзию, которая была реальнее реальности.
— Я не могу потерять тебя снова, — сказал он.
— Тогда ты уже потерял себя.
Светлана протянула руку. Андрей шагнул к ней. И в тот момент, когда их пальцы коснулись друг друга, он понял. Это не Светлана. Это его собственное отражение в зеркале времени. Его вина, принявшая ее облик.
— Нет, — сказал он и отдернул руку.
Призрак Светланы начал растворяться.
— Ты делаешь ошибку, — сказала она. — Здесь тебе не будет больно.
— Но здесь нет жизни, — ответил Андрей.
Он повернулся к двери. Положил руку на ручку. Почувствовал, как реальность содрогается, как время напрягается, готовое разорваться.
— Прости меня, — сказал он. — Прости меня, Светлана.
И рванул дверь на себя.
Мир взорвался белым светом. Андрей услышал звук разбивающегося стекла — это ломались стены замкнутого круга. Время потекло вперед, неудержимо, как река после прорыва плотины.
Он упал на пол. Лежал, тяжело дыша, чувствуя, как в его тело возвращается жизнь. Настоящая жизнь. С болью, с потерями, с неопределенностью. Но с надеждой.
Андрей встал. Посмотрел на часы. 17:18. Время шло вперед. Он открыл телефон. Набрал номер Светланы.
— Андрей? — услышал он ее голос. Настоящий голос. Живой.
— Светлана, я... я хочу извиниться. За все.
— Андрей, я думала, ты не позвонишь никогда.
— Я думал, что потерял тебя навсегда.
— Никого нельзя потерять навсегда, — сказала она. — Если есть любовь.
Андрей закрыл глаза. Почувствовал, как слезы текут по щекам. Не от горя — от облегчения. Круг был разорван. Время снова двигалось вперед. И у него была еще одна возможность все исправить.
— Можем ли мы встретиться? — спросил он.
— Конечно. Когда?
— Сейчас. Если ты не против.
— Я буду ждать.
Андрей вышел из квартиры. На улице был обычный вечер. Люди шли по своим делам, машины ехали по дорогам, город жил своей жизнью. И никто не знал, что несколько минут назад время чуть не остановилось навсегда.
В метро он увидел ту же пожилую женщину в сером пальто. Она читала книгу. Но теперь это была другая страница. Не сто семнадцать. Сто двадцать пять.
— Дочитали? — спросил он.
— Дочитал тот, кто должен был дочитать, — ответила она и улыбнулась. — А я просто читаю.
Андрей вышел из метро. Шел по улице к месту встречи. Навстречу ему шли люди. Каждый со своей историей, со своими кругами, со своими возможностями их разорвать. Он думал о том, сколько людей живет в замкнутых кругах, не понимая этого. Сколько повторяет одни и те же ошибки день за днем, год за годом.
А потом он подумал о том, что самое страшное в жизни не ошибки. Самое страшное — это невозможность их исправить. Но если есть любовь, если есть надежда, если есть воля разорвать круг, то исправить можно все.
Светлана ждала его в кафе на углу Тверской и Пушкинской. Она сидела у окна, и вечерний свет делал ее лицо золотистым. Андрей остановился у входа, глядя на нее. Она была реальной. Живой. Его.
Он толкнул дверь кафе. Колокольчик над входом мелодично зазвонил. Время шло вперед. Жизнь продолжалась. А где-то в параллельном мире, в замкнутом круге, призрак Андрея Кротова все еще просыпался в семнадцать минут восьмого утра, не понимая, что он уже мертв.
Но это была не его история. Его история только начиналась.
Часы на городской башне пробили половину седьмого. Андрей улыбнулся. Впервые за три месяца он не боялся завтрашнего дня. Потому что завтрашний день будет другим. Будет новым. Будет его.
Он подошел к столику. Светлана подняла глаза. И в них он увидел не отражение своей вины, а отражение будущего. Их будущего.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила она. — Я рада, что ты пришел.
— Я тоже.
И мир вокруг них продолжал вращаться. Не по кругу. Вперед. В завтрашний день, который никто не мог предсказать, но который все равно будет прекрасным. Потому что он будет их.
Андрей сел за стол. Взял Светлану за руку. Почувствовал тепло ее кожи, биение пульса, жизнь, которая текла по ее венам. Это была реальность. Не иллюзия. Не сон. Не замкнутый круг.
А где-то в глубине его памяти тихо растворялся голос, который когда-то сказал: "Ты попал в круг". Теперь этот голос молчал. Навсегда. Потому что круг был разорван, время освобождено, а любовь оказалась сильнее страха.
И хотя на улице был обычный московский вечер, для Андрея Кротова это был первый день новой жизни. Жизни, которая шла не по кругу, а по прямой. В будущее, которое он мог изменить. В завтра, которое зависело только от него.