Пока Афродитовна пёрла на кухню, вцепившись в офигевшего слугу, я задумчиво шагала следом. Если наш брат гранд, вернее тех, в чьи тела мы вселились, то это означает, лишь одно – Теофила и Йоланда не простолюдинки. Но тогда почему их держат в чёрном теле? Странно…
Завернув в арочный проем, мы оказались у большой дубовой двери, за которой стоял какой-то ужасный гвалт. Слуга отворил её и, войдя внутрь, я изумлённо уставилась на светопреставление, которое устроила кучка людей, ловящих… индюка. Он злобно шипел, кидался на обидчиков и уж очень напоминал одну знакомую птицу…
- Руки прочь от Какуля! – раздался Яшкин вопль. Метнувшись к большому деревянному столу, она заскочила на его заставленную продуктами поверхность. – Только троньте! Порешу!
Учитель года схватила огромный тесак, которым видимо, собирались «приговорить» индюка и принялась со свистом размахивать им в разные стороны. Испуганные люди бросились врассыпную, а Сергеевна, засунув пальцы в рот, громко свистнула. Какуль радостно загоготал и тоже запрыгнул на стол.
- Счастье моё! – Яшка обняла своего питомца, и тот положил ей голову на плечо. – Мама рядом. Успокойся.
Как он здесь оказался?! Неужели при переходе попал во временную петлю вместе с нами? Только этого ещё не хватало! Мало того, что у самих проблем выше крыши, так ещё и эту злобную тварь за собой таскать!
- Педро, что происходит? – прошептала дородная женщина в накрахмаленном чепце. – Что с нашей Иоландой?
- Не знаю, - тот покосился на меня. – Поесть пришли бедняжки…
Остальные слуги сбились в кучку и с подозрением наблюдали за нами.
- Это птица моя! – Яшка слезла со стола и угрюмо уставилась на них. – Ясно? Кто тронет, будет иметь дело со мной. Ну а теперь можно и покушать. Что у нас?
- Мигас… - дородная женщина громко икнула. – С овощами…
- Ну, давайте, накладывайте. – Сергеевна присела на стул и в ожидании принялась гипнотизировать бедных людей. Я устроилась рядом, понимая одно – что-то здесь не так. Почему мы вызываем такую странную реакцию?
Женщина засуетилась у чугунной сковороды и вскоре перед нами стояли две тарелки с чем-то непонятным. Овощи и жареный хлеб?
Афродитовна поковырялась в мигасе ложкой и скривилась. Было понятно, что подруга не обнаружила мяса.
- А что сеньоре понесёте? – она приподняла бровь. – Её грандчество, что жрать изволят?
- Мигас… - растерянно протянула женщина. – С овощами и копчёной колбаской…
При последних словах, глаза Янины Сергеевны масляно засияли. Она резко повернулась.
- Так, а почему нам без колбасок?
- Сеньора Болвино не велела… - почти шёпотом ответила повариха. – Нельзя слугам…
- Ага, щас! – подруга встала со стула и погнала открывать все кастрюли, быстро водя кончиком носа. – О! Вот оно!
Обнаружив тот самый мигас с колбасками, Афродитовна вывернула из наших тарелок непонравившийся ей вегетарианский вариант. После чего с горкой набухала с колбасками.
- Так-то поинтереснее будет…
Мы взялись за еду под молчаливые и испуганные взгляды. Но насладиться завтраком нам не удалось. Внезапно дверь на кухню распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Моя рука с зажатой в ней ложкой, замерла у рта. На пороге стояли двое мужиков с черными бородами. Они таращили на нас свои злобные глазища и похохатывали.
- Ну что, пора на конюшню, а потом горшки мыть? – пробасил один из них и, протянув длинную волосатую ручищу, сдёрнул меня со стула. Я только «квакнуть» успела, как оказалась на полу.
- Эй, товарищи! - раздался возмущённый голос Янины Сергеевны. – Я подозреваю, что вы охренели!
А потом «квакнула» и она. Нас поволокли по каменным полам, держа за шиворот. Я ощущала своим телом каждый бугорок и каждую выемку. Афродитовна пыталась угрожать, но кроме того самого «кваканья» у неё ничего путного не выходило.
Через несколько минут нас вытащили на солнышко, но осмотреться я не успела. Так как оказалась в тёмном помещении, брошенной на солому. Рядом бухнулась Сергеевна.
- Госпожа приказала всыпать вам по десять плетей, - один из бородатых, снял со стены свёрнутую плеть. – Провинились вы, говорит. Уму-разуму надобно поучить.
- Каких плетей, шлепок ты майонезный… - прошипела Янина Сергеевна и клацнула зубами. – Ты что, не знаешь кто перед тобой?
Мне же стоило только представить, как плеть рвёт мою кожу, как в глазах потемнело. Боли я боялась до трясучки. Паника полностью отключила разум, и я опомниться не успела, как уже грызла ногу второго бородача.
Тот визжал как поросёнок, пытаясь оторвать меня от мягкого места над коленом, а позади орала Яшка:
- Рви его Танька! До кости! Мослы потом вместе обсосём! У меня Цербер с руки жрал!
А потом послышалось рычание.
Мужик, которого я усердно обгрызала, несколько раз стукнул меня, но я в запале ничего не почувствовала. Зато он и его подельник, видимо поняв, что дело швах, приложили максимум усилий, чтобы вырваться. Они выскочили из конюшни и ворота моментально закрылись. Я услышала, как задвигается засов.
- Закрыли! – выдохнула рядом Яшка. – Думают, удержат!
Тяжело дыша, я повернулась к ней. На лицо подруги падали лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели, и уже было видно, что её правый глаз превращается в щёлку.
- Танька у тебя бланш будет, - пропыхтела она, тыча пальцем мне в переносицу. – На оба глаза.
В этот момент я почувствовала боль. Всё-таки бородатый меня приложил.
- Да и чёрт с ним, - мне действительно было плевать на такие мелочи. – Давай выбираться.
- Вот это по-нашему! – Афродитовна засуетилась, заглядывая в каждый угол. Притихшие в стойлах лошади, нервно наблюдали за ней. – И ведь не просочишься нигде!
Мой взгляд упал на ворота конюшни, опустился вниз, а потом в угол. Мне показалось, что в этом месте земля более рыхлая.
- Будем рыть.
Недолго думая, мы приступили к работе. Слава Богу, что постройка была не капитальная, и сделать подкоп нам удалось за несколько часов. Грязные, с поломанными ногтями и цветущими «фонарями» под глазами, мы выбрались на свет Божий. С трудом разогнув спину, Сергеевна сплюнула и подняла голову. Я тоже посмотрела вверх. В одном из окон замка показалось лицо Болванки. Она увидела нас и быстро спрятавшись, закрыла створки.
- Ну, всё, выжарка кошачья… прячься, - прошипела подруга, сорвавшись с места. – Хана тебе.