Виктор Иванович, которого за глаза звали Папашей, сидел в своём кожаном кресле, потягивая виски. Дом был его крепостью: трёхэтажный особняк с видом на реку, мраморные полы, картины в позолоченных рамах. Всё это он построил с нуля — от мелкого ларька в девяностые до сети автосалонов. Но крепость начала трещать по швам, когда он решил, что прошлое можно вернуть.
Лариса, его первая любовь, появилась на пороге месяц назад. С ней — долговязый парень лет двадцати, её сын, с татуировками на шее и взглядом, будто мир ему должен. Виктор, ослеплённый воспоминаниями о юности, пустил их в дом. Лариса клялась, что жизнь её потрепала, что ей нужна помощь. А он, размягчённый её слезами и старыми песнями, поверил. Вскоре Лариса заняла гостевую спальню, а её сын, Димка, развалился в комнате для гостей, разбрасывая окурки по балкону.
Катя, единственная дочь Виктора, наблюдала за этим цирком молча. Ей было девятнадцать, но в глазах — сталь, унаследованная от отца. Она не вмешивалась, пока Лариса не начала хозяйничать: переставлять мебель, раздавать советы по «улучшению» дома, а Димка — кататься на отцовском «Мерседесе», не спрашивая. Виктор только посмеивался: «Пусть, Кать, им же хуже было, чем нам».
Но в один вечер чаша терпения лопнула. За ужином Лариса, потягивая дорогое вино, начала рассуждать, как Виктор должен «поддержать Димочку» — мол, парню нужен старт, бизнес какой-нибудь. Димка кивал, жуя стейк. Катя, до того молчавшая, отложила вилку.
— Пап, — начала она, глядя отцу в глаза. — Напомни, пожалуйста, кто этот дом построил?
Виктор кашлянул, смутился. Лариса напряглась, но промолчала.
— И чьи бабки, — продолжила Катя, — оплачивают это вино, этот стейк, бензин для твоего «Мерса», на котором Димочка катается?
Тишина повисла тяжёлая, как чугунная сковорода. Виктор покраснел, Лариса сжала губы, а Димка уставился в тарелку.
— Я, пап, не против гостей, — Катя встала, её голос был холодным, как мрамор на полу. — Но если кто-то забыл, на чьи деньги тут всё держится, я напомню. Ты — Виктор Иванович, а не какой-то лох, чтобы разводить тебя на ностальгии.
Она вышла, хлопнув дверью. Виктор смотрел ей вслед, и в груди что-то щёлкнуло. Он вдруг увидел себя со стороны: старый дурак, купившийся на дешёвую игру. Лариса попыталась что-то сказать, но он поднял руку.
— Собирайтесь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Завтра вас тут не будет.
Лариса и Димка уехали на следующий день. Дом снова стал крепостью. А Катя, вернувшись с университета, только хмыкнула, увидев, как отец сидит в своём кресле, но уже без виски — с чашкой кофе.
— Молодец, пап, — бросила она, проходя мимо. — А то я уж думала, сдулся.
**На чьи бабки? Часть вторая**
Прошёл месяц с того вечера, когда Катя поставила отца на место, а Лариса с Димкой исчезли из их жизни. Виктор Иванович, казалось, встряхнулся: снова стал рано вставать, проверять отчёты автосалонов, даже записался в спортзал, чтобы «сбросить пузо». Катя, как и прежде, держалась чуть в стороне, но с одобрением замечала, что отец возвращается к себе прежнему — жёсткому, но справедливому Папаше.
Однако прошлое, как оказалось, не так легко вымести за порог. В один из вечеров, когда Виктор с Катей ужинали, его телефон завибрировал. Номер был незнакомый, но голос на том конце линии заставил Виктора напрячься.
— Витя, это я, Лариса, — голос был сладкий, но с лёгкой дрожью. — Нам надо поговорить. Это важно.
Катя, сидевшая напротив, подняла бровь, но ничего не сказала. Виктор включил громкую связь, не отводя глаз от дочери.
— Говори, — буркнул он.
Лариса начала издалека: мол, жизнь тяжёлая, Димка попал в беду, нужны деньги. Сумма, которую она назвала, заставила Катю фыркнуть так громко, что Лариса запнулась.
— Лариантов, что, три миллиона? — Катя не сдержалась. — Или теперь пять? Пап, ты это слушать собираешься?
Виктор молчал, но в его взгляде уже загорался знакомый Кате огонь — тот, что появлялся, когда его пытались надуть.
— Ларис, — наконец сказал он, — ты мне зубы не заговаривай. Что за беда? Конкретно.
Лариса замялась, но потом выдала: Димка связался с какими-то «серьёзными людьми», задолжал, и теперь ему угрожают. Если не заплатить, «будет плохо». Виктор сжал челюсти, а Катя закатила глаза.
— Пап, это развод, — сказала она, не понижая голоса. — Классика. Они думают, ты опять на ностальгию поведёшься.
— Катя, не лезь, — шикнула Лариса через телефон. — Это взрослые дела.
— Взрослые? — Катя усмехнулась. — Это ты, тётя, взрослые дела в наш дом притащила, а теперь ещё и шантажировать пытаешься? Пап, скажи ей, чтобы валила.
Виктор посмотрел на дочь, и в его глазах мелькнула гордость. Он взял телефон, выключил громкую связь и коротко бросил:
— Лариса, больше не звони. И Димке своему скажи, чтобы долги сам разгребал. Я тебе не банк.
Он сбросил вызов и отложил телефон. Катя одобрительно кивнула, но что-то в её взгляде подсказало Виктору, что она не до конца успокоилась.
— Что? — спросил он. — Думаешь, не прав?
— Прав, — ответила Катя, задумчиво крутя вилку в руке. — Но такие, как Лариса, просто так не отстают. Она уже раз тебя зацепила, попробует ещё. Надо быть готовым.
Виктор нахмурился. Он знал, что дочь права. Лариса была не из тех, кто сдаётся, особенно когда пахнет деньгами. И Димка, судя по его повадкам, мог быть не просто «бедным мальчиком в беде», а частью какой-то схемы.
На следующий день Виктор вызвал своего старого друга, Сашу, бывшего опера, который теперь держал охранное агентство. За бутылкой коньяка он рассказал всё: про Ларису, Димку, звонок. Саша выслушал, поскрёб щетину и сказал:
— Витя, это не просто развод. Если пацан влез в долги, а Лариса сразу к тебе побежала, значит, они знали, куда бить. Я покопаюсь, узнаю, что за «серьёзные люди» и насколько это серьёзно.
Катя, которая подслушала разговор из соседней комнаты (она всегда умела быть незаметной, когда надо), вечером подошла к отцу.
— Пап, я тоже не буду сидеть сложа руки, — заявила она. — У меня есть пара знакомых, которые могут проверить, что за Димка и с кем он тусит. Не хочу, чтобы эта парочка снова в нашу жизнь влезла.
Виктор хотел возразить — мол, не девчачье это дело, — но, глядя в её глаза, передумал. Катя была не просто его дочкой. Она была его продолжением, с тем же чутьём и упрямством.
— Только осторожно, — сказал он. — И держи меня в курсе.
Через неделю Саша вернулся с новостями. Димка действительно влез в долги, но не бандитам, а мелкой шайке, которая промышляла мошенничеством. Лариса, как оказалось, была в доле: она искала «спонсоров» вроде Виктора, чтобы вытягивать деньги под разные предлоги. Их схема уже прокатила пару раз в других городах, и Виктор был их новой мишенью.
Катя, со своей стороны, через друзей-айтишников нашла аккаунты Димки в соцсетях. Там он хвастался фотками с вечеринок, дорогими шмотками и даже намекал на «большой куш». Всё это она показала отцу.
— Пап, они тебя за лоха держат, — сказала она, бросая распечатки на стол. — Пора заканчивать этот цирк.
Виктор кивнул. Он уже знал, что делать. С помощью Саши он устроил Ларисе и Димке «тёплую встречу». Саша с парой своих ребят навестил их в съёмной квартире, где они прятались. Никаких угроз — просто спокойный разговор и намёк, что их схемы известны, а Виктор не тот человек, с которым стоит играть. Лариса побледнела, Димка что-то мямлил, но оба быстро собрали вещи и уехали из города.
Когда всё закончилось, Виктор и Катя снова сидели за ужином. На этот раз без звонков и напряжения.
— Кать, — сказал он, наливая себе кофе. — Ты когда успела такой взрослой стать?
— Когда поняла, что на твои бабки вся эта жизнь держится, — ответила она с ухмылкой. — И что я не дам всяким Ларисам это отнять.
Виктор засмеялся. Впервые за долгое время он почувствовал, что его крепость не просто стоит, а стала ещё прочнее. Благодаря дочери.