«Саван», как и большинство фильмов канадца, снятых в 21 веке, критики оценили прохладно, кое-где даже брезгливо, по привычке надув щеки: Кроненбергом сыты по горло, он поскучнел, самоповторяется и вообще – рядом есть талантливые молодые последовательницы, выкручивающие регистр боди-хоррора на максимум.
Но главная черта Кроненберга – он последовательно и с хирургической точностью гнет свою линию. Меняются разве что жанры. «Саван» – исследование технологий, тела и смерти. А еще «Саван» можно назвать самым нежным и романтичным фильмом Кроненберга. Романтика здесь особая и местами перверсивная (но не такая, как в «Автокатастрофе»). Это лирика атеиста, у которого не осталось надежды на вечную жизнь и встречу с умершей супругой – есть только любовь до гроба и тело, медленно съедаемое временем и бактериями. В этом Кроненберг находит особую нежность.
Кладбище с высоким качеством изображения, цифровые технологии – все это ничем не отличается от египетских саркофагов, практики бальзамирования и изображения мертвых. Наша культура, по Кроненбергу, вечная рефлексия о смерти. «Саван» наполняет эту линию безумной детективной белибердой, где тело, как это обычно бывает в фильмах режиссера, попадает под внешний контроль.
Это странноватое кино, для одних - отталкивающее, для других – гипнотическое, в котором можно увидеть чуть ли не метаязыковую тему кинематографа – одержимость мужчины женским образом (тут есть сразу две Дайан Крюгер). И, конечно, в ленте, со свойственным режиссеру патологизмом, воспевается любовь. И лежали в гробу они долго и счастливо.
Чем не романтика?