В марте 1613-го казачий атаман Межаков, келарь Троице-Сергиева монастыря Палицын и калужский купец Судовщиков совершили настоящий государственный переворот против московской элиты. Они ворвались на заседание и заставили принять решение, против которого яростно возражали все влиятельные бояре. За считанные часы простые люди перевернули планы аристократии и определили судьбу России на триста лет вперед.
Впрочем, в учебниках об этом написано совсем по-другому. Там рассказывается красивая байка о хитрых боярах, которые выбрали юного Михаила Романова по принципу "мал да глуп — нами управлять не будет". Якобы аристократы специально подыскали удобную марионетку, чтобы править от его имени.
Тем не менее, правда оказалась куда интереснее этой складной истории. Потому что именно московские бояре до последнего сопротивлялись кандидатуре Романова и делали все возможное, чтобы посадить на трон иностранца.
Престол без хозяина
К зиме 1612 года Москва была освобождена, поляки изгнаны, но с царем по-прежнему оставалась полная неразбериха. Кандидатов набралось, как грибов после дождичка. Причем каждый был при своих сторонниках и считал себя достойнейшим.
Князь Василий Голицын томился в польском плену.
Федор Мстиславский запятнал себя сотрудничеством с интервентами и теперь старался не высовываться.
Дмитрий Трубецкой командовал первым ополчением, но слишком много путался с казаками, что для бояр это было серьезным минусом.
Иван Черкасский происходил из Гедиминовичей, что давало права, но не гарантировало поддержки.
А еще оставались Воротынские, Куракины, остатки Годуновых и Шуйских. Даже сын Марины Мнишек от Лжедмитрия II, тот самый "воренок", имел своих сторонников среди казачества.
В январе 1613-го в разрушенную Москву стали съезжаться делегаты Земского собора. Более восьмисот человек из пятидесяти восьми городов — такого представительства страна еще не видела. Понимали все: выбор будет окончательным.
Ошибиться нельзя — новой Смуты государство не переживет.
Шведский принц для московского трона
А московские бояре уже давно присмотрели себе идеального кандидата. Карл Филипп, брат шведского короля, казался им подарком судьбы. Молодой, знатный, к тому же иностранец, а значит, зависимый от тех, кто его посадит на престол.
Новгород еще в 1611 году признал власть шведов и теперь жил как "Новгородское государство" под протекторатом Стокгольма. На Земский собор новгородцы прислали не выборных делегатов, а самых настоящих послов с предложением, мол, давайте все вместе попросим шведского короля дать нам в цари Карла Филиппа.
Шведы тем временем наглели с каждым месяцем. Требовали сдачи Кольского и Сумского острогов — выходов России к Белому морю. Слали письма в Соловецкий монастырь с требованиями подчиниться. С "Новгородским государством" московскому правительству пришлось даже заключать перемирие, как с иностранной державой.
Для боярской думы такой расклад был просто великолепен. Шведский принц будет полностью зависеть от их поддержки, не имея корней в России. А значит, реальная власть останется у тех, кто веками ею пользовался.
Идите молиться!
Но когда 6 января собор начал работу, выяснилось, что делегаты совсем не горят желанием звать на царство очередного иноземца. Слишком свежи были воспоминания о польских "благодеяниях". Однако бояре не сдавались и продолжали настаивать на Карле Филиппе.
Тогда произошло событие, беспрецедентное в русской истории. Земский собор принял решение отправить всю Боярскую думу "на богомолье" или попросту отстранить от обсуждения кандидатуры царя.
И без бояр дело сразу пошло по-другому. Первым постановлением стало категорическое нет, то есть никаких иноземцев на русском престоле! Ни шведских принцев, ни польских королевичей, ни "воренка" с его сомнительной родословной.
А 7 февраля на заседании одновременно с нескольких сторон прозвучало имя Михаила Романова. Галичские служилые подали челобитную, донской атаман Межаков выступил от имени казачества, келарь Троицы Палицын заявил о поддержке монастыря, калужский купец Судовщиков говорил от торгового сословия.
Ничейный кандидат
Почему именно Романов? Потому что его семья оказалась единственной, кто не участвовал в грязных играх Смутного времени. Причина была простая — Романовых там просто не было.
В 1601 году Борис Годунов разгромил их род. Федора Никитича загнали в монастырь под именем Филарета, жену Ксению постригли в монахини как инокиню Марфу, детей разослали по дальним родственникам. Двое братьев Федора погибли в ссылке.
Опала фактически вычеркнула Романовых из событий Смуты. Пока другие боярские роды метались между самозванцами, поляками и тушинским вором, Романовы сидели по монастырям и ссылкам. А значит, ни с кем не успели поругаться и ни перед кем не запятнались.
К тому же Филарет был фигурой почти легендарной. В Тушинском лагере его уважали, а Лжедмитрий II даже провозгласил его патриархом. Патриоты помнили его мужественную позицию в смоленском посольстве к Сигизмунду. Каждая сторона видела в нем своего.
Шестнадцать лет Михаила тоже играли в его пользу. Мальчишка не мог иметь личных врагов или накопленных обид. А родственники-союзники, те же Черкасские, Шереметевы, Лобановы, Троекуровы, обеспечивали поддержку в высших кругах.
Как родилась клевета
Когда 21 февраля бояр вернули с "богомолья" для финального голосования, сопротивляться было поздно. Михаил Романов набрал подавляющее большинство голосов. И вот тогда-то боярин Федор Шереметев произнес свою знаменитую фразу:
"Выберем Мишу Романова! Он молод и будет нам поваден!"
Тем не менее, говорил он это вовсе не как мотив для избрания, а как утешение для себя и товарищей после поражения. Мол, если уж нам навязали этого мальчишку, то хотя бы попробуем им управлять.
Впрочем, надежды Шереметева не оправдались. Михаил правил самостоятельно, а Федор Иванович так и остался рядовым боярином, хотя и входил в число ближайших советников.
Но поздние историки ухватились за эту фразу и преподнесли ее как объяснение самого избрания. В советских учебниках она вообще подавалась как доказательство "классовой сути" всего процесса, мол, эксплуататоры сознательно выбрали слабого царя.
Правда, никого не смущало, что Шереметев потом стал одним из самых преданных слуг Михаила и честно служил ему долгие годы.
Великая старица
А в это время в Ипатьевском монастыре под Костромой разворачивалась настоящая драма. Туда 13 марта прибыла московская делегация во главе с архиепископом Феодоритом. Они прибыли звать Михаила на царство.
Инокиня Марфа встретила послов решительным отказом. Женщина, прошедшая через опалу Годунова, ссылку в далекое Заонежье, разлуку с мужем и детьми, знала цену власти.
"Сын мой молод и неразумен, — говорила она. — Московское государство разорено, а прежние цари до добра не доживали".
Действительно, статистика была печальная. Федор Годунов убит, Лжедмитрий зарублен, Шуйский свергнут и пострижен в монахи. Какая мать захочет такой судьбы для единственного сына?
Послы уговаривали часами. Палицын рассказывал о чудесах Сергия Радонежского, Шереметев клялся в верности, архиепископ грозил гневом Божьим. Наконец Феодорит произнес решающие слова:
"Если откажетесь, то Бог взыщет с вас конечное разорение государства".
Марфа сдалась. Благословила сына на царство Феодоровской иконой Богородицы, которая с тех пор стала одной из главных святынь дома Романовых.
Народ оказался мудрее
Земский собор 1613 года показал то, что в критический момент простые люди могут оказаться дальновиднее элиты. Казаки, купцы, служилые дворяне и духовенство сумели разглядеть в юном Романове то, чего не увидели опытные придворные интриганы.
Триста лет правления династии Романовых было лучшим доказательством правильности того выбора. А ведь если бы победила боярская партия, на российском троне сидел бы шведский принц, а страна, по всей видимости, стала бы северной провинцией Стокгольма.
Впрочем, история не терпит сослагательного наклонения. Но урок остается актуальным: когда элиты заняты дележом власти, именно народ способен принять решение, которое спасет страну.
А как думаете вы, часто ли в истории "простые люди" принимали более мудрые решения, чем те, кто считал себя профессионалами во власти?