Не буду лицемерить, но куриное филе – продукт, с точки зрения кулинарии, столь же безрадостный, как инструкция к устаревшему пылесосу. Обжаривай, вари, туши – в результате получается либо резина, либо нечто, напоминающее отслужившую свой век автопокрышку. Думаю, вы понимаете. И вот, однажды вечером, под аккомпанемент сопения Жужи, той самой лохматой малышки, что развалилась на диване, словно английская королева, хоть и размером с домашнюю тапочку, и мудрого взгляда Маруськи, моей полукошки, восседающей на шкафу, словно монумент, я случайно наткнулась на рецепт. Пакистанский. Про курицу. И он сулил нечто… волшебное. Не то чтобы я верила в чудеса гастрономии – после того, как моя бабуля пыталась накормить нас салатом «оливье» с добавлением консервированной рыбы… Но интерес… он, знаете ли, пересиливает доводы рассудка. Особенно когда рядом крутится Буся – вечно голодное создание, готовое проглотить бегемота с потрохами, а заодно и Жюля Верна вместе с его «Наутилусом».
Итак, берем несчастную птицу… не просто берем, а… готовим ее с нежностью! Делаем надрезы. Как будто наносим ей этническую татуировку, только кухонным ножом. Для маринада… О, этот маринад! Простокваша… растительное масло… яйцо. Но далее вступает в силу магия Востока… кориандр, жгучий перец… главное, не переборщить!, соль… сушеный чеснок, корень имбиря, шафран… и немного кардамона… у меня это "немного" обычно превращается в приличную ложку… но я же не химик, в конце концов! Все это превращаем в нечто, напоминающее… хм… скажем так, довольно аппетитную смесь цвета заката над дальними холмами… и наносим на тушку. С усердием. Тщательно. И с мыслями… «Ну, держись, цыпа… Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая пакистанская феерия!»
Пока курочка пропитывается… час… как процедура в санатории «Солнышко»… готовим начинку. Вот где начинается представление! Красный перец – для остроты ощущений. Луковица – для слез восторга. Апельсин – лучик света в нашем пакистанском… приключении. Сухофрукты – чтобы подсластить пилюлю. Фундук – чтобы хрустело. Все это мелко шинкуем и отправляем… куда? Правильно! Внутрь курицы… словно в бездонную бочку надежд. Или просто в дыру, появившуюся после удаления внутренностей. Тут как посмотреть.
Осталось украсить надрезы на шкурке. Сладкий перец – для ярких красок… словно на празднике цветов… сыр – потому что это сыр… апельсин – ну, куда без него в восточной сказке? Получается птица… наряженная… как невеста на деревенской гулянке… где-нибудь под Кабулом… или как новогодняя елка в Доме Культуры. Лепота!
В духовой шкаф. 170 градусов. 55 минут. Казалось бы – сиди и жди. Но тут… тут начинается самое интересное. Первые пятнадцать минут – тишина. Только ходят часы да Матильда тщательно моет свою заднюю лапку… четыре лапы – это вам не баран чихнул, гигиена превыше всего! Потом… Сначала где-то там, у дальней стенки, у самого духового шкафа, рождается мелодия… Не просто аромат. Мелодия! Кориандра, имбиря, какая-то… душевная и притягательная. Бася просыпается. Ее нос… созданный для поиска лакомства в радиусе километра, вздрагивает. Жужа приоткрывает одно мохнатое ухо. Марфа, наша огненно-рыжая красавица, поднимает голову, ловя волну. Тася, кремовая малышка с нежным сердцем, просто тихо вздыхает – ей, бедняжке, волнения противопоказаны.
Аромат усиливается… Это уже не просто мелодия, это – симфония! Вихри ароматов начинают танцевать по кухне… Сначала осторожно, как дебютанты на первом балу. Потом смелее. Простоквашная нежность соперничает с дерзостью острого перца… Сладкий привкус сухофруктов и апельсина заигрывает с дымком кориандра… Шафран осыпает золотом пространство. Мои той-терьеры встают как солдаты… Четыре носа, подрагивающих и жадно втягивающих воздух, устремлены в сторону духовки. Бася уже пытается прокопать ход к дверце. «Марфа! Тася! Жужа! Бася! Стоять! Это не для вас! Это… это эксперимент!» – пытаюсь я командовать. Они смотрят на меня глазами, полными безмолвного упрека… «Мать, да ты рехнулась! Там же… ТАМ ЖЕ ЧТО-ТО НЕВЕРОЯТНОЕ!»
И вот он, апофеоз… Аромат заполняет все… Всю квартиру. Кажется, он проник даже в кладовку… Матильда теперь смотрит на меня с подозрением… «Зачем дразнишься, прямоходящая?». Запах насыщенный, теплый, сложный… Он окутывает, как кашемировый палантин… Он манит, как путешествие. Он обещает… Обещает вкус, ради которого стоило выпачкать всю одежду в шафране… он, кстати, не отстирывается, имейте в виду!. Вся моя кухня в этот момент – не просто кухня. Она – тот самый фрегат… плывущий по волнам пряного, сладко-острого, потрясающего аромата. Собаки сидят в позе… «умоляюще-готовой-к-жертве»… Матильда брезгливо кривит мордочку, но уши ее поворачиваются в сторону духового шкафа – кошачье любопытство берет верх.
Вынимаю… Сияние. Золотисто-поджаристая курочка, украшенная… как рождественская елка… только съедобная. Аромат бьет в нос… как удар тайфуна… в лучшие его годы. Собаки срываются в вой восторга… Матильда фыркает и уходит в другую комнату – хранить кошачье достоинство.
Ну что… дорогие мои экспериментаторы… гастрономического фронта? Уверена, что у вас тоже случалось… когда ваше блюдо благоухало так, что соседи стучались в дверь не с жалобой, а с рецептом? Когда домашние питомцы вели себя так… будто вы открыли портал в Кулинарный Рай? Поделитесь?.. А то я тут, знаете ли, с пакистанской курицей разобралась… Теперь интересно… чем бы таким еще поразить… обонятельные рецепторы своих домочадцев и четвероногих друзей? Ну, кроме бабушкиного «оливье»… с селедкой, естественно…