Волей злого рока я был низвергнут в чрево лаборатории Х-16, что угнездилась в недрах Янтаря. Неумолимо надвигающийся Выброс не оставлял ни единого шанса на спасение. Спускаясь по проржавевшей металлической лестнице, я почувствовал, как под ногами предательски обрывается целый пролет. Вместе с куском железа в руках я рухнул вниз, оглушенный болью и разочарованием. Путь на поверхность был безвозвратно отрезан. Оставалось лишь одно – искать иную лазейку. Пропетляв по узкому, извилистому тоннелю, я, словно крыса, проскользнул через зияющую дыру в стене, оказавшись в подобии кабинета. Это место дышало атмосферой заброшенного экспериментального центра. В самом центре комнаты возвышалась кушетка, опоясанная кожаными ремнями и заключенная в клетку из гнутого железа. Рядом валялись покореженные шкафчики, некогда доверху набитые медицинским оборудованием. Осветив помещение лучом фонаря, я заметил старенький диктофон, одиноко лежащий на столе. Поддавшись внезапному порыву, я поднял его, стер толс
Волей злого рока я был низвергнут в чрево лаборатории Х-16, что угнездилась в недрах Янтаря. Неумолимо надвигающийся Выброс не оставлял ни единого шанса на спасение. Спускаясь по проржавевшей металлической лестнице, я почувствовал, как под ногами предательски обрывается целый пролет. Вместе с куском железа в руках я рухнул вниз, оглушенный болью и разочарованием. Путь на поверхность был безвозвратно отрезан. Оставалось лишь одно – искать иную лазейку. Пропетляв по узкому, извилистому тоннелю, я, словно крыса, проскользнул через зияющую дыру в стене, оказавшись в подобии кабинета. Это место дышало атмосферой заброшенного экспериментального центра. В самом центре комнаты возвышалась кушетка, опоясанная кожаными ремнями и заключенная в клетку из гнутого железа. Рядом валялись покореженные шкафчики, некогда доверху набитые медицинским оборудованием. Осветив помещение лучом фонаря, я заметил старенький диктофон, одиноко лежащий на столе. Поддавшись внезапному порыву, я поднял его, стер толстый слой пыли и, в отчаянной надежде на чудо, нажал кнопку перемотки, а потом «PLAY». В динамиках раздался пронзительный писк, сменившийся тошнотворным звуком зажевывающейся пленки. Но вскоре все стихло, и из динамика полился хриплый голос:
«Двадцать шестое апреля две тысячи двенадцатого года. Час двадцать шесть после полудня. Научный сотрудник Некифоров Юрий Петрович. Эксперимент №666. Черт бы его побрал! Даже произносить это не хочу. Почему именно мне выпали эти проклятые цифры? Ладно! Всего лишь еще один эксперимент. Через двадцать минут все закончится, я сдам смену и пойду отдыхать. Итак, эксперимент №666 под кодовым названием «Симбиоз». Мы хотим… приручить Контролера. Да это звучит как бред сумасшедшего! Кто вообще придумывает эти эксперименты? Началось все с безобидного тушкана. И, перепробовав половину мутантов Зоны, эти чертовы опыты не принесли ровным счетом ничего, кроме разочарования. И вот, меня одного заперли в этой проклятой барокамере. Готовы пожертвовать мной, как пешкой. Ну ничего. Если что-то пойдет не так, на голове Контролера закреплены два электрода. Через камеру в верхнем углу мои коллеги пристально следят за экспериментом. Если эксперимент выйдет из-под контроля, разряд в пять тысяч вольт поджарит контролёрские мозги до хрустящей корочки. Ладно, зачем я все это говорю? Наверное, просто нервничаю. Пора начинать. Подопытный под номером тринадцать крепко пристегнут. Состояние стабильное. Сердцебиение ровное. Агрессии не проявляет. На мне шлем пси-защиты, настроенный на половину мощности. Разум чист. Свои мерзкие способности мутант пока не проявляет. Начинаем эксперимент. Вводим первую жидкость – синеватую субстанцию. Мутанту это явно не по душе, но он особо не сопротивляется. Ввели наполовину, на три четверти, полностью. Пульс монстра немного участился. Видимо, тоже переживает. Вводим вторую жидкость – красноватый раствор. Контролер заметно активизировался, а в моей голове отдаленно послышался знакомый, тревожный писк. Нужно усилить пси-защиту на шлеме. Вот так-то лучше. Мутант дергается от своего бессилия, но пути назад уже нет. Осталась последняя зеленая жидкость. Начинаем вводить. Подопытный забился в агонии, изо рта пошла пена. Ввели полностью. Пульс Контролера угас. Вот и все. Эксперимент окончился полным провалом. Можно заканчивать эту чертову карусель.»
Ссылка на мой Телеграм канал. Жду Вас и там друзья! Будем общаться!
Сталкеры! Просили по длиннее - пожалуйста! Посмотрим, как вы будете читать)
Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔чтобы не пропустить продолжение книги. Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!
Видимо, после этих слов ученый забыл выключить диктофон. Было слышно, как он небрежно бросил его на стол и направился отвязывать подопытного. Я отчетливо слышал, как щелкают замки ремней, и вдруг… в этот самый момент я услышал, как вновь забилось сердце Контролера, и пронзительный, полный ужаса крик ученого.
Крик оборвался внезапно, сменившись утробным рыком и звуками борьбы. Металлический лязг, треск ломающейся мебели и приглушенные удары сотрясали старый диктофон. В динамиках слышалось какое-то невнятное бормотание, будто кто-то пытался что-то проглотить. Затем все стихло. Наступила мертвая тишина, которую нарушало лишь тихое шипение.
Я выключил диктофон. Холодный пот прошиб меня. Рассказ ученого, запечатленный на старой пленке, оставил гнетущее впечатление. Эксперимент, который пошел не по плану, стал последним для Некифорова. Но что случилось с Контролером? Выжил ли он после введения этих адских жидкостей? И если да, то где он сейчас?
Ощущение тревоги нарастало с каждой секундой. Я огляделся. Кабинет казался еще более зловещим в свете моего фонарика. Тени плясали по стенам, создавая причудливые фигуры. Я не мог оставаться здесь ни минуты больше.
Решив во что бы то ни стало найти выход из этой проклятой лаборатории, я двинулся вглубь кабинета. Мой взгляд зацепился за полуоткрытую дверь в дальнем конце комнаты. Может быть, там меня ждет спасение? С замиранием сердца я приблизился к двери и, собравшись с духом, толкнул ее. Впереди меня ждала лишь темная, зловещая неизвестность.
За дверью оказался узкий коридор, стены которого были исписаны непонятными символами и формулами. Полуистлевшие плакаты с предостерегающими надписями свисали клочьями, напоминая о былой научной деятельности, превратившейся в кошмар. В воздухе витал затхлый запах плесени и чего-то гнилостного, от которого перехватывало дыхание.
Я осторожно двинулся вперед, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох отдавался эхом в тишине коридора, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Фонарик выхватывал из темноты обрывки проводов, осколки стекла и проржавевшие металлические конструкции. Казалось, будто лаборатория пытается удержать меня в своих объятиях, не желая отпускать на свободу.
Внезапно луч фонарика выхватил из темноты силуэт. Он стоял в самом конце коридора, неподвижный и зловещий. Сердце замерло от ужаса. Я попытался рассмотреть его, но тьма не позволяла этого сделать. Неизвестное существо издало утробный рык, и я понял, что нужно удирать.
Развернувшись, я бросился назад, спотыкаясь о валяющиеся под ногами обломки. Страх гнал меня вперед, заставляя забыть об осторожности. Я знал, что если меня поймают, то участь Некифорова покажется мне раем. Коридор казался бесконечным, но я не сдавался, надеясь лишь на то, что смогу выбраться из этого проклятого места.
Выбежав обратно в кабинет, я захлопнул дверь и забаррикадировал ее первым, что попалось под руку – покосившимся столом. Но я знал, что это лишь временная мера. Существо, скрывающееся в темноте, обязательно найдет способ добраться до меня. И тогда наступит конец. Выброс вероятно уже закончился, и я решил вернуться к обломанной лестнице. Другого пути все равно не было. Прибежав к этому месту, я начал сооружать из подручных средств подиум, чтобы хоть как-то дотянуться до ближайшего пролета. Пришлось пожертвовать всем: рюкзаком, винтовкой. Посильнее оттолкнувшись, я прыгнул. И есть! Я смог зацепиться. Аккуратно, чтобы не оторвать хлипкие перекладины, я поднялся наверх, оставляя все свое барахло внизу. Ну и ладно! Зато живой…