С наступающим Новым годом, уважаемые мои читатели!
С подарком автор вынырнул. Последнее воскресенье этого года, а значит кабачок просто обязан открыться.
Фоточками с декором, правда, не порадую, ибо новогодним антуражем давно не заморачиваюсь.
Отношусь к тому суровому меньшинству, которое Новогодье ради детей организовывало. Для меня же лично вся жизнь - праздник.
Безумный, непрерывный, увлекательный, иногда макабрический, но неизменно восхитительный карнавал. Настроение, ребята, оно или есть, или нет, мишура и фейерверки здесь не пляшут.
Тут давеча за соседом наблюдала, который по велению пославшей мя жены гирляндами дом украшал. Лазил с мрачным фейсом по стремянкам и бубнил под нос что-то нелестное безадресно. Налепил всё, что положено, в розетку воткнул, глядит на сверкание блескучее и говорит сам себе:
- Новую болгарку бы купил, блин.
Хохотала, сбежав в кухню, от души.
А другие соседи гомонили радостно, что фейерверков накупили на пять болгарок явно и счастливы безмерно.
Даёшь разность и непохожесть, только при этом условии жизнь играет красками и удивляет постоянно!
За долгую жизнь как только и где только не праздновали мы Новый год. На уйму глав историй наберётся, особенно с работой моей и путешествиями.
Теперь же второй раз выпадает мне встретить его в одиночестве уютном. Все мои разъехались по работам, включая маму, которая, словно перелетная птица, зимой к брату улетает. Всё чётко - полгода с дочерью, полгода с сыном.
Упорхнула из плюс пять в минус сорок, звонит и говорит, мол, снег, это красиво, но ноздри слипаются. Нет уж, не люблю снег, лёд и холод, думаю себе, вечное дитя Зурбагана, эскимосским радостям чуждая абсолютно.
Однако и зимой радостей полно: плед вязаный, кот тёплый, книжечки нечитанные, фильмы сто раз пересмотренные, но по-прежнему интересные и любимые. Время неспешно-тягучее, как варенье яблочное, зимнее, душистое и прозрачно-янтарное.
И готовить не нужно. Чему подруга, мастеря новогодний стол и матерясь на селёдку под шубой, которая у неё "метр на метр, мать моя, веришь? и к первому января всю сожрут!" завидует неистово. Смеёмся, вспоминая один из новых годов в общаге, когда друг в эту селёдку сел спьяну, прямо в белых брюках парадных. Там та ещё история была.
Из разных уголков мира и страны нашей безбрежной дотягиваются голоса родных и друзей.
И ждёт меня под бой курантов и осточертевшие фейерверки соседей единственный в году бокал вина и неумолкающий телефон, на разные голоса рассказывающий о том, что если ты нашёл и сохранил своих - жизнь прекрасна.
Но без подарков - никак
Рассказ этот специально приберегала для декабря, когда блог ещё работал в штатном режиме и ничего не предвещало.
Ну, поскольку готовый висит, отчего бы и не порадовать литературно тех, кто ещё не забыл автора. От души.
Насчёт Подкоронки-премиума - удалить его автор сам не может, так платформа решила и спорить с ней бесполезно.
Подождав месяц, чтобы читатели, не ознакомившиеся со всеми главами, дочитали, заявление на удаление в техподдержку написала.
Однако воз и ныне стоит уперто, завязши. В смысле, Подкоронку не удаляют. По каким причинам, автору не объясняют, понятное дело. По веским, видимо.
Потому снова призываю всех отписаться от премиума самостоятельно. В направлении задуманной книги лежу активно, но каким результат будет, никто не ведает. Даже автор.
Сам же блог остаётся куковать до весны и цветения, в надежде, что автор воспрянет, проявится, как фотопленка и порадует фоточками и словами.
Одним словом, с наступающим, товарищи, мира всем нам, душевного покоя, уверенности в завтрашнем дне и процветания стране нашей единственной и прекрасной, неповторимой, как каждый сад в ней. И здоровья, вестимо, поскольку без него ни туды и ни сюды.
А также неизменной веры в чудо, несмотря ни на что - ни на возраст, ни на опыт, ни на утверждения и мнения посторонних иных и всяких, ни на собственный скептический прищур.
Новогодняя рассказка о простых чудесах, людях и лимермихтеллях
Н-да, жить в этих штанах было уже нельзя… Изодранные в самом интересном месте, они таки сохраняли изысканно-благородный вид, свойственный модным брендовым шмоткам, но и только. К употреблению же были явно непригодны.
А где же преступник? Макс повертел головой, ощупывая недобрым взглядом все потайные места в комнате, где мог заныкаться Фёдор. Не видать милого друга. Ну, понятно, кто же по собственной воле явится за наградой!
— Кис-кис-кис, подле-е-ец! — пропел Макс как можно более елейным голосом. — Фе-е-едя-а-а-а, Фе-е-едя-а-а-а, иди сюда, котя-а-а-ара!
Но само собой, ответа не получил. Федя ни мур-мур, Федя умер.
В сердцах отшвырнув подрихтованные котом джинсы, Макс, изрыгая проклятия и угрозы пустился шуровать во всех укромных местах, надеясь настигнуть негодяя.
А мы, пока он занят этим многополезным, хоть и совершенно бесперспективным делом, посмотрим, чем занят Фёдор и узнаем, что он думает по поводу.
Фёдор, вопреки уверенности хозяина, находился отнюдь не под диваном, в шкафу или за тумбочкой. Строго говоря, его и в комнате-то не было. А что, вас это удивляет? А зря — если вы хоть когда-нибудь делили жилплощадь с котом, то должны знать, как порой необъяснимо он может исчезнуть и как внезапно появиться. Причём, в крошечной однушке вы обитаете или в огромном частном доме, роли не играет. Если кот в вас не заинтересован на данный момент, так хоть обкискискайтесь — фигу вам, а не пушистого важного барина.
Так что Фёдор, устроив хозяину экшн, нырнул в поддиванную тень и очутился в странном и интересном месте, куда доступа людям нет. А живут там только лимермихтелли. Вы спросите — кто это? А это те, кого люди кличут котами. Сами же они зовут себя лимермихтеллями, что на их языке означает «вечноживущие, вездесущие, богоподобные сущности», о как! И нечего хихикать, люди тоже себя «царями природы» и «венцом творения» называют, а оснований у них для этого ещё меньше, чем у котов, если откровенно.
Пройдя сквозь теневой лаз, Фёдор неуловимо изменился. Он по-прежнему был чёрным, и жёлтые глаза не поменяли цвета, вот только двигался подобно клубу дыма, переливаясь и расплываясь смутным пятном, чтобы затем вновь обрести привычные взгляду людей очертания: острые уши, гибкий силуэт, графические штрихи усов, вздыбленный хвост.
— Милля-а-а-у, — Фёдор окликнул мелькнувшую рядом тень, — куда спешишь?
— Дела, дела, милляу! У телькалителлей скоро Новый Год, ты что, позабыл? — и мимоструящийся лимермихтелль словно провалился в невидимую облачную прореху.
Телькалителли, это, как понимаете, мы с вами — люди. Если перевести, то что-то типа «беспомощных, глуповатых, милых сущностей, которым требуется забота». Вот лимермихтелли о нас и заботятся. Хотя и очень своеобразно, надо признать. А впрочем, об этом стоит рассказать подробнее. Всё равно никто не поверит, а за новогоднюю сказку сойдёт. Так вот, дело в том…
***
— Дело в том, что эта сволочь исполосовала когтями мои новые джинсы, в которых собирался в клуб с Динкой идти, на новогоднюю вечеринку! Ты понимаешь, каков гад?! — Макс исходил возмущением, как забытый на плите чайник паром. Дэнчик терпеливо ждал, пока приятель выкипит до донышка, чтобы вставить словцо. Но Макс, похоже, был полон под завязку. Тем более что виновника он так и не обнаружил, и разрядиться было не на ком. Дэнчик не в счёт. Слишком флегматичен и уравновешен. Да и Фёдора уважал. Впрочем, Макс уважал Фёдора не меньше, но очень хотелось повозмущаться именно в наглые жёлтые глаза на наглой чёрной морде.
— Найду — убью упрямую тварь! — уже на выдохе пригрозил Макс и плюхнулся в низкое креслице возле кухонного стола. Дэнчик невозмутимо налил приятелю кипятку и утопил в щербатой чашке чайный пакетик.
— Не пойму, чего ты вопишь? Что тебе, в первый раз Фёдор вещи полосует? Ты же уже не раз убеждался, ничего твой котяра не делает просто так. Раз сделал — резон имеет. — Рассудительность Дэнчика могла свести с ума кого угодно. Макс мученически закатил глаза и яростно забултыхал в чашке ложкой, наматывая нитку от пакетика на черенок:
— Да пошёл ты, защитник! Ты мне лучше скажи, где штаны новые взять!
— А у тебя что, одни джинсы, что ли?
— Да не одни, только идти нужно через два часа, а из тех, что остались, одни — грязные, я на них шаурму вывалил вчера, а другие Тёма надел и свалил!
— А ты Тёмины надень.
— А Тёма, думаешь, почему в мои влез?! У него тоже все грязные! У, гад чернохвостый, попадись ты мне только! — с новой силой воспламенился Макс в адрес провинившегося Фёдора. Впрочем, ори — не ори, а джинсы от этого целее не станут и Макс, сникнув, принялся прихлёбывать чай, безнадёжно уставясь в окно, за которым призывно сиял и подмигивал бесчисленными огоньками гирлянд по-новогоднему принарядившийся город, присыпанный лёгким искрящимся снегом.
Проблема была в том, что жили друзья-студенты не в общаге, где можно было бы помочь делу, прошвырнувшись по всем этажам и обшарив все шкафы. Жили они на квартире втроём, и кроме Тёминых там были только джинсы Дэнчика, но двухметровый Макс никак бы не влез в его штаны, поскольку тот был тощ и невысок.
А Динка — барышня гламурно-привередливая, как и всякая признанная красавица, так что оба приятеля понимали, что вечеринка, скорее всего, накрылась лотком Фёдора…
***
…Фёдора несло по стране лимермихтеллей попутным ветровым потоком. Это вообще привычный способ передвижения для тамошних жителей. Наблюдательные люди иногда замечают у котов способность двигаться, словно струясь. И в нашем мире они остаются лимермихтеллями — облачно-призрачными сущностями. Только хорошо замаскированными.
Пофланировав эдак какое-то время, поприветствовав страшно занятых, а также и бездельничающих милляу (что, кстати, означает «друг, собрат»), Фёдор наконец нырнул в ближайшую облачную прореху и вышел из-под дивана в большой, богато и со вкусом обставленной, но странно безжизненной и холодной четырёхкомнатной квартире.
— О, Честер! Проснулся, бродяга? Ну, иди-иди, колбаски отрежу, пока хозяйка не видит. — Невысокий, кряжистый мужчина с короткими волосами цвета перца с солью и весёлыми лучиками морщинок около светлых пристальных глаз, поманил важного антрацитового кота к себе. Тот, выгнув спину и одеревенев хвостом, не спеша прошествовал к хозяину и, вскользь потёршись о его ноги, запрыгнул на спинку дивана, а затем на полку книжного шкафа.
— И куда тебя чёрт понёс, а? Слазь немедля, разбойник! — в голосе хозяина, старавшегося изобразить суровость, звучала подлинная любовь к пушистому неслуху. Видимо оттого кот и ухом не повёл на призыв, а наоборот стал энергично протискиваться между неплотно стоящими книгами. И не успел хозяин глазом моргнуть, как подцепленный шаловливой когтистой лапой тёмно-коричневый томик Чехова обвалился с полки, увлекая за собой фарфоровые безделушки.
Довольный собой, Честер вспрыгнул на полку выше, оттуда, грациозно изогнувшись, перелетел на портьеру, вцепился в неё когтями, качнулся, как на качелях и был таков.
Онемевший хозяин даже не попытался спасти фарфоровую чепуху, посыпавшуюся с полок, так быстро всё произошло. На звяк и дребезг из спальни появилась высокая, очень ухоженная и красивая женщина в атласном чёрном халате. Всем хороша, только сильно портило её выражение лица: утомлённо-брезгливое, словно обладательница его постоянно принюхивалась к окружающим, каждую секунду опасаясь ощутить нечто гадостное. Узрев разгром, она нахмурилась:
— Ясно. Этот твой помойный кот опять устроил диверсию. Даже в праздник мне нет покоя! Я не могу спокойно приготовиться к походу в ресторан! Сколько можно говорить, убери это животное из нашего дома!
— Тата, ну что ты, ей-богу! Не злись, сейчас всё уберу. Честер не виноват, он же просто кот, молодой, игручий. — Мужчина старался говорить ласково и убедительно, но не мог скрыть раздражения, и женщина почувствовала это.
— Тебе этот кот дороже меня! Так вот, под Новый год, говорят, сбываются все мечты, а я уже давно мечтаю о том, чтобы его не было в нашем доме! У тебя есть шанс сделать мне подарок, слышишь? — и с этими словами она, круто развернувшись, скрылась за дверью спальни.
Мужчина смотрел ей вслед, и на его лице проступали усталость и безразличие. Он думал о том, что нужно идти в ресторан, старательно веселиться там с нужными и важными, но, в сущности, чужими и малосимпатичными людьми. Потом возвращаться домой с женой, такой же чужой и малосимпатичной. И дом был чужим и холодным. Если в нём ещё не будет Честера…
А ведь когда-то у него был настоящий дом, пусть небольшой и небогатый: маленький уютный домик в маленьком уютном городке. Была семья, жена и ребёнок. В тот дом и в ту семью всегда так здорово было возвращаться из бесконечных командировок…
Эх… Эти вечные непомерные желания молодости, это вечное заблуждение, что настоящее ждёт тебя где-то впереди, а окружающая действительность всего лишь черновой вариант твоей будущей сияющей судьбы — как жестоко бывает прозрение…
Мужчина нагнулся, поднимая книгу, распластанную на полу, и оттуда выпала старая фотография: круглоглазый серьёзный малыш на руках у смеющегося счастливого парня. Хозяин долго смотрел на себя и своего сына, с которым не виделся очень давно. Потом, быстро пройдя в прихожую, натянул короткую дублёнку, подхватил с пола тёплого кота, с полочки перед зеркалом — ключи от машины, и вышел в новогоднюю ночь, не оглянувшись на свой чужой дом…
***
…Чужие дома пролетали за окном машины: нарядные по-новогоднему, искрящиеся снегом и разноцветными огоньками. В жёлтых глазах Честера, неподвижно сидящего на пассажирском сиденье они, эти огоньки, мелькали, словно в калейдоскопе.
— Ну что, бродяга? До Нового года осталось всего ничего, а? И куда меня несёт… — мужчина размышлял вслух, обращаясь к коту, отчего-то уверенный, что тот всё понимает, — вот приеду сейчас к нему, а он и не узнает. А может быть и дверь не откроет вообще… Или дома его нет, пацан же, небось закатился с друзьями-подружками куда-нибудь… А я, как какой-то дурак в кино про Новый год, заявлюсь: «Здравствуй, сынок!» Тьфу, самому противно и смешно… Как думаешь, а, Честер? Может, зря я всё это затеял?
Чёрный кот, чуть повернув ухо, казалось, внимательно прислушивался к голосу хозяина. Когда прозвучал вопрос, он коротко мявкнул, не отрываясь от созерцания дороги, и переложил хвост туда-сюда. Мужчина засмеялся, хоть и не весело:
— Не зря, говоришь? Что же, тебе виднее, ты-то не такой болван, как я, проверено. — И прибавил скорости. Он знал, куда едет: все эти годы помогал бывшей жене и сыну, который категорически, не слушая увещаний матери, отказывался видеться с отцом. Слишком велика оказалась обида.
Отец понимал его и не настаивал. Да и своя собственная жизнь, казавшаяся такой насыщенной и наполненной важными событиями, не позволяла остановиться и передохнуть, а то и поразмыслить. А может быть, он и сам не хотел останавливаться: слишком о многом нужно было подумать и на слишком неприятные вопросы ответить самому себе.
И не заметил, как дни сложились в годы, как накопилась усталость, как вылезло на свет божий ехидное шило давней ошибки. Потому и оказался в пути в новогоднюю ночь, на пару с чёрным котом и полузабытым детским ощущением чуда…
***
…Ощущение чуда хорошо знакомо детям. И лимермихтеллям. Для последних чудо — необходимое условие жизни. Ну, вот как для нас с вами воздух. Лимермихтелли — вечные сущности. Они не помнят начала и не представляют конца. Они существуют на грани реального и чудесного, скользят по тонкому лезвию лунного света, прячутся в тенях и снах.
А для чего им нужны мы, люди, спросите вы? А для того, чтобы делиться с нами чудесами. Каждый лимермихтелль бессмертен, но не статичен, иначе в вечности просто нет смысла. Какой смысл в бесконечном проживании одного и того же? Нет уж, это не для лимермихтеллей — они постоянно перерождаются, восходя по ступенькам чуда к великому Внесущному Михтеллю. А для этого каждый из милляу обязан подарить своему человеку то чудо, которого по-настоящему жаждет душа.
И Новый год — самое подходящее время для этого. Ведь именно в Новый год все люди хоть ненадолго, но становятся детьми. И чуду легче проникнуть сквозь толстую чёрствую корку, которой обрастает душа в течение жизни.
Вот и Фёдор был занят организацией чуда для своих людей, неплохих, в общем-то, но, как и многие остальные, довольно слабых, упрямых и упорных в своих заблуждениях…
***
…В своих заблуждениях Макс упорствовал до конца, такая уж натура. Дэнчик язык оболтал, убеждая друга, что Динка не стоит таких усилий и драм — нет! — Макс твёрдо решил добиться её расположения. И уговорил-таки красавицу пойти на вечеринку вместе. А там, глядишь, и на что другое уговорить получится: парень был полон радужных надежд, предвкушая весёлый Новый год, зависть друзей и внимание девчонок, а тут такой облом! Эх, Фёдор, Фёдор, а ещё друган называется… Где он, кстати?
— Дэн, куда же Федька подевался? — честно говоря, Макс уже обеспокоился упорным нежеланием кота проявиться. — Смотри, даже на колбасу не выходит! Слушай?! А балкон закрыт?! — приятели, переглянувшись, одновременно ринулись проверять — жили они на втором этаже всего лишь, но чем чёрт не шутит? Фёдор же, хоть и считался котом Макса, был всеобщим баловнем и полноправным членом их дружеской компании.
Увидев, что дверь на балкон приоткрыта, оба выскочили в снежную круговерть, по пути застряв в проёме. Перегнувшись через перила, Макс увидел около машины, стоящей у подъезда, мужчину с чёрным котом на руках. Нерешительно потоптавшись, тот шагнул к двери, и тут Макс заорал:
— Эй, мужик, ты где этого кота взял?!!
Мужчина поднял голову, и они одновременно узнали друг друга:
— Максим…
— Пап…
Чёрный же котище, воспользовавшись моментом, вывернулся из рук хозяина и нырнул в подъезд, дверь которого как раз открылась, пропуская выходящую парочку, сияющую от предвкушения праздника и от ёлочной мишуры:
— С наступающим! — поприветствовали они растерянного мужчину и, хохоча, помчались на остановку такси, взрывая ногами лёгкие, праздничные сугробы, уже обсыпанные разноцветными кружочками конфетти и блескучей лапшой канители.
Макс тем временем рванулся с балкона в квартиру, выскочил на лестничную площадку и на полдороге столкнулся с отцом, взбегающим ему навстречу.
— А где Фёдор?!
— А где Честер?!
Они завопили одновременно и смущённо умолкли, глядя друг на друга при тусклом свете лестничной лампочки.
«Какой взрослый… Как похож на мать…» — мужчина всматривался в лицо сына, позабыв про кота и мучительно подбирая слова. Самые первые, самые важные.
Но Макс опередил его:
— Так где Фёдор? Пап, ты его на улице нашёл, что ли? Блин, он что, с балкона упал всё-таки?!
Отец не успел ответить, как сверху донёсся громкий мяв Фёдора и радостный возглас Дэнчика:
— Тут он, тут, бродяга!
Мужчина открыл было рот, чтобы объяснить, что никакой это не Фёдор, а его собственный кот, Честер, но, увидев, как осветилось мальчишеской радостью лицо сына, произнёс:
— Ну да, сидел в сугробе под окнами, я подумал, потерялся. Решил вот у тебя спросить, может, хозяина знаешь. А ты, оказывается и есть хозяин? — он улыбнулся и лучики разбежались вокруг светлых, совсем молодых глаз так тепло и открыто, что Макс широко улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение и странную, совсем детскую радость оттого, что видит отца:
— А ты… ну, ко мне приехал, что ли? Новый год вроде, семейный праздник, то, сё…
— К тебе. Не прогонишь, надеюсь?
— Ну, ты скажешь! — Макс взмахнул рукой, — ты мне кота спас, братана, можно сказать, вернул, подарок под ёлочку! Прям Дед Мороз, кто же тебя гнать будет? Пойдём, я тебя с Дэнчиком познакомлю, да и вообще, Новый год скоро, надо желание загадывать!..
…Загадывая желание под Новый год, каждый человек немного верит в то, что кто-то там, высоко или далеко, в каком-то чудесном, неведомом краю, обязательно услышит и сотворит чудо для него и только для него.
И на этой вере стоит мир.
2015 год.
И какой идиот придумал считать баранов, для того что бы заснуть?!
Ставрополье. Ногайские степи.