Вы просили - я поел.
Время — 22:47.
Я лежу. Почти. Ну как лежу — нога на диване, спина где-то в районе табуретки, а душа уже крадётся к холодильнику, как закодированный алкоголик мимо винного отдела.
Я худею. Уже второй день. На фоне — агрессия, светлые вспышки слабости и чёткое чувство, что в меня вселился духовный наставник по имени Голод. Он живёт в районе желудка, орёт басом и шепчет гадости на ухо:
— Вареники...
— Пельмешки...
— Ты же мужик, Димон... Ты не трава, ты хищник...
Смотрю на часы. 22:48. Самое опасное время суток — ночь наступает, а вместе с ней оживает холодильник. Он дышит. Он зовёт. Он дразнит.
Ксюша спит. Полина в своей комнате надевает пижаму поверх другой пижамы — у неё так устроена система. Кошка внимательно наблюдает за мной, как прокурор на допросе. Она знает, что я сорвусь.
Я встаю. Пот тихо сходит по спине. Ноги несут меня на кухню сами. Это уже не я — это он.
Холодильник.
Серый, гордый, с лёгкой пошарканностью от жизненного опыта. Он моргает лампочкой. Он помнит, кто я.
Я открываю его дверцу и вижу...
— Пельмени. Вареники. Пельмени. Вареники. Сосиски, конечно, но это вообще на экстренный случай, когда я начну грызть диван.
Я взвешиваю мораль. Потом взвешиваю вареники. Потом просто взвешиваю себя в уме и получаю:
я – ничтожество, но сытое ничтожество.
Ставлю воду. Кидаю туда сразу и пельмени, и вареники — я свободный человек, а не гастрономический сноб.
Пельмени с варениками в одной кастрюле — символ моей философии: если уж страдать, то вкусно и без разбора.
Пока варится, я решаю включить свет на вытяжке. Не потому что надо, а потому что ритуал. Свет мягкий, почти интимный. Я сижу на табуретке и чувствую, как подо мной сгущается атмосфера греха.
Через 10 минут начинается шоу:
— Пельмени поднимаются, как маленькие спасённые души.
— Вареники ныряют обратно, как если бы им было стыдно.
Я вылавливаю их шумовкой (спасибо Ксюше, что когда-то купила, а то бы я руками поймал каждого), сажусь за стол, и...
Кошка рядом.
Глядит.
Молча.
С укором, как будто я только что съел последнего в мире голубя и при этом ещё и хрустнул.
Слышу шаги. Ксюша.
Стоит в проёме.
— Это что? — спросила она, как будто я держу в руках не тарелку, а протокол измены.
— Я не ем. Это психологический контакт с продуктами, — объясняю. — Гастрошаманство.
Она молчит.
Смотрит.
— А вареники с чем?
— Одни с картошкой. Другие с загадкой. Сюрприз-вареники. Надеюсь, что хотя бы один будет с вишней. На десерт.
Ксюша уходит. У меня 2 минуты до её возвращения с телефоном и словом "давай это запишем".
Я жую. Пельмень скользит в желудок, как давно забытая надежда. Вареник мягко подсказывает, что с утреца мне будет стыдно. Но уже поздно. Я в секте позднего ужина. Моя религия — калории под шёпот вытяжки.
Полина внезапно появляется:
— Пап, ты чё ешь? А мне можно?
— Это... лекарство. Для взрослых. От взрослости.
— Пахнет, как вареники.
— Потому что взрослость пахнет... Картошкой, глютеном и стыдом.
Она уходит. Я чувствую, как мой желудок пишет петицию на имя диетолога. В голове голос тренера из спортзала:
— Я же верил в тебя, Димон... Я думал, ты другой...
Я ставлю грязную тарелку в мойку. На ней — следы вины и сметаны. Умываюсь. Иду к дивану.
Но диван не дождался. Он уже обнял Ксюшу, кошку и не оставил для меня местечка. Он знает, что я дожирал без него. Он обиделся.
Кошка презрительно смотрит, свисая передними лапами с дивана.
— Ничего, — говорю я ей. — Завтра снова начну. Или с понедельника. Или хотя бы до завтрака дотяну.
Она жмурится. Она знает — врёшь.
Понравился пост - поставьте лайк, сделайте репост, дополните текст своим комментарием. Это лучшая награда.
Не понравился - ничего страшного, приходите завтра и, надеюсь, новый текст вас порадует)))