Настасья Никифоровна обнаружила пропажу утром, когда пошла доить корову. Конюшня зияла пустотой — ни Гнедого, ни упряжи, даже соломы не осталось. Словно и не было никогда у нее коня.
Сорок лет прожила Настасья в деревне Дальняя, и Гнедой был не просто конем, а членом семьи. Покойный муж Иван его еще жеребенком выходил, а теперь он был единственной возможностью добраться до районного центра за покупками и лекарствами. Автобус ходил раз в неделю, а до остановки — семь километров пешком.
— Куда же ты делся, милый? — причитала старушка, обходя двор в поисках следов.
Следы были, но странные. Копыта вели к калитке, а дальше обрывались. Словно конь растворился в воздухе. Настасья прошла по деревне, расспросила соседей, но никто ничего не видел и не слышал.
— Может, цыгане увели? — предположила соседка Марфа.
— Какие цыгане? Сто лет их тут не было.
— Тогда сам ушел. Бывает, лошади домой возвращаются, к прежним хозяевам.
— Да какие прежние хозяева? У нас с Иваном он с жеребенка рос!
Настасья металась по деревне, но никто не мог ничего толкового сказать. Конь исчез бесследно, словно и не было.
Вечером к ней зашла Агафья Семеновна из соседней деревни Березовка.
— Слышала про твою беду, — сказала она. — Может, помочь смогу.
— Как помочь?
— Есть у нас человек... особенный. Провидец. Может найти любую пропажу, любого человека. Зовут его Макар Степанович.
— А дорого берет?
— По-разному. За деньги не работает, говорит, что дар за деньги портится. А вот за особые предметы — может.
— Какие предметы?
— Старинные, с историей. Оружие, украшения, иконы. Говорит, что через такие вещи лучше видит прошлое и будущее.
Настасья задумалась. Денег у нее не было, одна пенсия, которой едва хватало на жизнь. Но кое-что старинное в доме имелось.
— А ты можешь с ним поговорить?
— Приезжай завтра в Березовку, сама с ним поговоришь.
На следующий день Настасья отправилась к провидцу пешком, идти было далеко, но выбора не было. Макар Степанович жил в бревенчатой избе на окраине Березовки. Дом был старый, но ухоженный, а во дворе росли какие-то необычные травы.
Сам Макар оказался мужчиной лет шестидесяти, с седой бородой и проницательными серыми глазами. Говорил тихо, но уверенно.
— Коня твоего знаю, — сказал он, едва Настасья рассказала о беде. — Видел во сне еще вчера. Гнедой, в белых отметинах на ногах?
— Он самый! Где он?
— Далеко. Его забрали не люди, а... иные. Есть в ваших краях места силы, где граница между мирами тонкая. Твой конь туда попал.
— Как попал?
— Приманили. Есть духи, которые любят красивых животных. Забирают их к себе, в свой мир.
Настасья испугалась.
— Значит, его уже нет?
— Есть еще. Но недолго будет. В том мире время по-другому течет. Через неделю-другую он постареет и умрет.
— А вернуть можно?
— Можно. Но сложно. Нужен особый обряд, требующий больших сил.
— Что за обряд?
Макар внимательно посмотрел на нее.
— Для начала нужна плата. У тебя есть что-то старинное, с сильной энергетикой?
Настасья вспомнила про дедов револьвер, который хранился в сундуке. Дед Никифор принес его с Гражданской войны, а потом передал отцу, отец — ее мужу, а муж завещал ей.
— Есть револьвер. Серебряный. Еще дедушка оставил.
Глаза Макара загорелись.
— Серебряный? Времен Гражданской войны? Отлично. Через такой предмет можно многое увидеть и сделать.
— А что с ним будет?
— Станет частью обряда. Серебро — металл лунный, помогает пробивать границы между мирами.
Настасья колебалась. Револьвер был семейной реликвией, памятью о предках. Но конь был нужен ей для жизни.
— Хорошо, — решилась она. — Принесу завтра.
— Нет, нужно сегодня. Чем дольше конь в том мире, тем труднее его вернуть.
— Но мне пешком идти, далеко...
— Агафья отвезет на телеге. Время не терпит.
Настасья вернулась домой, достала из сундука дедов револьвер. Оружие было красивое, с резной серебряной рукояткой и гравировкой на стволе. Патроны давно вынули, но револьвер сохранился идеально.
— Прости, дедушка, — прошептала она. — Другого выхода нет.
Агафья действительно отвезла ее обратно в Березовку. Макар взял револьвер в руки, долго его изучал, водил пальцами по гравировке.
— Хорошая вещь, — сказал он. — Много крови на ней, много страданий. Именно это и нужно для обряда.
— Что вы имеете в виду?
— Револьвер видел смерти, войну, боль. Такие предметы накапливают энергию. Эта энергия поможет пробить дорогу в иной мир.
Он провел Настасью в дом, в заднюю комнату, где стояли странные предметы — кристаллы, свечи, какие-то металлические фигурки.
— Садись и не мешай, — велел Макар.
Он поставил револьвер в центр круга, нарисованного мелом на полу, зажег вокруг черные свечи и начал читать заклинание на незнакомом языке.
Сначала ничего не происходило. Потом воздух в комнате стал густеть, свечи затрепетали, а револьвер начал светиться тусклым серебряным светом.
— Вижу твоего коня, — сказал Макар. — Он в долине серебряных деревьев. Духи держат его в хрустальной конюшне.
— Как его освободить?
— Нужно предложить духам равноценный обмен. Что-то, что им понравится больше коня.
— Что именно?
Макар замолчал, продолжая читать заклинание. Револьвер светился все ярче, а в воздухе появились странные тени.
— Духи согласны на обмен, — сказал он наконец. — Но они хотят не револьвер. Они хотят... воспоминания, связанные с ним.
— Какие воспоминания?
— Все, что ты помнишь о деде, об отце, о муже. Все семейные истории, связанные с этим оружием.
Настасья ужаснулась.
— Но это же моя память! Если я ее отдам, что останется?
— Останется настоящее. А прошлое уйдет.
— Я не могу! Это все, что у меня есть от семьи!
Макар остановил заклинание. Револьвер перестал светиться.
— Тогда коня не видать. Духи не согласятся на меньшее.
Настасья сидела в тишине, мучительно размышляя. С одной стороны — Гнедой, без которого она не сможет нормально жить. С другой — память о близких, которая была дороже любых сокровищ.
— А есть другой способ? — спросила она.
— Есть, — неохотно признал Макар. — Но он тебе не понравится.
— Какой?
— Можно попросить духов вернуть коня в обмен на... твои оставшиеся годы жизни.
— Сколько лет?
— Половину от того, что отмерено.
Настасье было семьдесят три. Значит, вместо возможных десяти-пятнадцати лет ей остается пять-семь. Но зато память о семье сохранится.
— Согласна, — сказала она твердо.
— Подумай еще...
— Не буду думать. Без памяти о близких я не я. А жить мне и так немного осталось.
Макар кивнул и возобновил обряд. На этот раз заклинание было другим, более мрачным. Настасья чувствовала, как что-то уходит из нее — силы, энергия, сами годы жизни.
— Сделано, — сказал Макар, гася свечи. — Завтра утром конь будет дома.
Настасья взяла револьвер, теперь он был обычным, без всякого свечения, и пошла домой.
Утром во дворе стоял Гнедой. Целый, невредимый, словно и не исчезал вовсе. Настасья обняла его, плача от радости.
— Вернулся, милый! Больше никуда не уходи!
Но она чувствовала, что стала слабее. Дыхание было тяжелее, движения медленнее. Годы жизни действительно ушли.
— Ничего, — думала она, поглаживая Гнедого. — Зато он со мной, и память о дедушке, папе и Иване цела. Этого достаточно.
Прожила Настасья еще семь лет. Все это время Гнедой был рядом, верно служил, возил ее по делам. А когда пришло время старушке умирать, конь словно понял — лег рядом с домом и умер в ту же ночь.
Говорят, что некоторые связи крепче смерти. И цена, заплаченная любовью, всегда справедлива. 🔔 Если вам нравятся рассказы в таком духе, обязательно почитайте мой ТГ канал с мистикой 👈🏼