Анфиса стала вдовой в двадцать три года. Муж Петр погиб на лесоповале — придавило сосной, и с тех пор она жила одна в избе на окраине деревни Сосновка. Соседи жалели молодую женщину, но боялись сватать ей женихов, уж больно мрачная стала, замкнутая. Целыми днями сидела дома, только за хлебом в лавку ходила.
Но на самом деле Анфиса не скучала в одиночестве. После смерти мужа она нашла под половицей в сенях странную деревянную шкатулку. Внутри лежали пожелтевшие листы, исписанные непонятными знаками, и записка на церковнославянском: "Дочери моей Марье — наследство рода нашего. Береги и изучай, но с осторожностью. Знания эти древние, а древнее опасно."
Покойная свекровь никогда не упоминала о том, что умела читать, а тем более писать. Но записка была подписана ее именем — Марья Степановна. Анфиса заинтересовалась и принялась разбирать странные тексты.
Оказалось, что записи содержали описания древних рун — символов, которые якобы могли влиять на судьбу, здоровье, погоду. Поначалу Анфиса не верила в подобную чепуху, но от скуки начала изучать значения знаков, учиться их рисовать.
Первое, что ее удивило, — куры стали лучше нестись после того, как она нацарапала руну плодородия на курятнике. Потом соседская корова перестала болеть, когда Анфиса тайком начертила знак исцеления на воротах. Совпадения, говорила она себе. Но совпадений становилось слишком много.
— Анфиса Петровна, — зашла к ней как-то вечером соседка Дуняша. — Не знаешь ли, отчего у меня капуста так хорошо уродилась? Прямо чудо какое-то!
Анфиса смутилась. Вчера она нарисовала руну роста на заборе, отделяющем ее огород от дуняшиного.
— Земля хорошая, наверное, — пробормотала она.
— Да какая там земля! — махнула рукой Дуняша. — Сорок лет на этом месте живу, а такой капусты не видывала. Будто кто заговорил.
После ухода соседки Анфиса задумалась. Выходит, руны действительно работают? Она открыла шкатулку и принялась изучать записи с новым интересом.
В самом конце тетради была вклеена отдельная страница с предупреждением: "Особо остерегайся знака пробуждения, руны, что спящих будит. Не используй ее без крайней нужды, ибо неизвестно, кого разбудишь."
Дальше шло описание сложного символа, состоящего из нескольких переплетенных линий. Анфиса долго рассматривала рисунок, запоминая каждую черточку. Интересно, что случится, если его начертить?
Соблазн оказался слишком велик. На следующий день Анфиса взяла уголек и нарисовала руну пробуждения на заборе. Сначала ничего не произошло. Но к вечеру в деревне начались странности.
Первой забеспокоилась тетка Груша, у нее на огороде повыползали дождевые черви, хотя земля была сухая. Потом Иван Кузьмич пожаловался, что куры всю ночь кудахтали, словно чего-то испугались. А утром маленькая Машка Воронова прибежала домой в слезах, рассказывая, что видела на кладбище белую женщину, которая ходила между могил и что-то искала.
— Не выдумывай! — отмахнулась мать. — Какая женщина? Кому там делать нечего?
Но Машка стояла на своем. Белая женщина была, высокая, в длинном платье, и волосы у нее развевались, хотя ветра не было.
Анфиса слушала эти разговоры с растущим беспокойством. Неужели руна пробуждения действительно кого-то разбудила? И кого именно?
Ответ пришел той же ночью. Анфиса проснулась от того, что кто-то стучал в окно. Тихонько, но настойчиво — тук-тук-тук, тук-тук-тук. Она выглянула из-за занавески и похолодела.
У окна стояла женщина в белом саване. Лица не было видно, только темная пустота под капюшоном. Но голос звучал ясно, хотя губы не шевелились.
— Отдай мой крест, — говорила незнакомка. — Отдай то, что принадлежит мне.
— Какой крест? — прошептала Анфиса. — У меня нет никакого креста!
— Лжешь! — голос стал громче, злее. — Крест мой серебряный, что с рунами древними. Верни его на место, или всю деревню прокляну!
Фигура растворилась в воздухе, а Анфиса осталась дрожать у окна. Серебряный крест с рунами? Она пыталась вспомнить, не видела ли чего-то подобного среди вещей покойного мужа или свекрови, но ничего не приходило на ум.
Утром вся деревня гудела от новостей. Оказалось, белую женщину видели еще несколько человек. Она ходила от дома к дому, заглядывала в окна, что-то искала. А утром обнаружилось, что на старом кладбище одна могила раскопана, земля разворочена, будто кто-то рылся в ней изнутри.
— Это могила Евдокии Черной, — сказал дед Семен, который помнил почти всех в округе. — Сто лет назад сожгли ее как ведьму. Говорили, что она заклинания творила, людей сглаживала.
— А почему Черная? — спросила кто-то.
— Да волосы у нее черные были, до пят. И злая была, как черт. Когда жгли, кричала, что отомстит. Вроде бы успокоилась потом, сто лет тишина была.
Анфиса слушала и понимала, что это она виновата в происходящем. Руна пробуждения разбудила мертвую ведьму, и теперь та требует свой крест. Но где его искать?
Вечером она перерыла всю избу. Заглянула в каждый сундук, перевернула каждую шкатулку, даже половицы поднимала. Никакого серебряного креста с рунами не нашла.
Ночью ведьма пришла снова. На этот раз она не ограничилась стуком в окно, дверь сама собой отворилась, и в избу вошла высокая фигура в саване.
— Где мой крест? — голос эхом отдавался в стенах.
— Не знаю! — Анфиса прижалась к печи. — Честное слово, не знаю! Обыскала весь дом!
— Тогда ищи лучше. У тебя три дня. Если не найдешь — прокляну всех в деревне. Дети будут болеть, скот дохнуть, урожай гибнуть. И начну с тебя.
Ведьма протянула костлявую руку, и Анфиса почувствовала, как ледяные пальцы касаются ее горла. На шее остался черный след, который жег, как от крапивы.
— Три дня, — повторила Евдокия и исчезла.
Анфиса провела всю следующую ночь без сна, изучая записи свекрови. Где-то должна была быть подсказка. И нашла — в самом конце тетради, мелким почерком было приписано: "Крест Евдокии спрятан там, где лежит основа дома. Береги его, ибо без него ведьма не обретет покоя, но и не сможет вредить."
Основа дома — это фундамент! Анфиса бросилась в подпол. Перерыла все углы, простучала каждый камень. В северо-восточном углу, под самой большой плитой, нащупала что-то твердое.
Камень оказался подвижным. Под ним лежала небольшая ниша, а в ней — серебряный крест размером с ладонь, покрытый древними рунами. При лунном свете, проникающем через щель в потолке, руны светились тусклым голубоватым светом.
— Нашла! — прошептала Анфиса и тут же почувствовала, как в подполе стало холодно.
— Наконец-то, — раздался знакомый голос.
Евдокия материализовалась прямо перед ней. Теперь Анфиса видела ее лицо — красивое когда-то, но измученное, с горящими ненавистью глазами.
— Отдай мой крест, — протянула ведьма руку.
— А если отдам, что будет? — спросила Анфиса, прижимая крест к груди.
— Обрету покой. Уйду туда, где место мертвым.
— А деревню в покое оставишь?
— Оставлю, — кивнула Евдокия. — Мне нужен только мой крест. Без него я не могу ни упокоиться, ни обрести полную силу. Застряла между мирами.
Анфиса колебалась. С одной стороны, хотелось избавиться от страшной гостьи. С другой, а если ведьма лжет? Если, получив крест, она станет еще опаснее?
— Покажи мне, как ты умирала, — сказала она внезапно. — Если правду говоришь о покое, покажи.
Евдокия удивленно подняла брови.
— Умная девочка. Хорошо.
Она протянула руку к кресту, и тот засветился ярче. В воздухе появилась картина — ведьма стояла посреди деревни, окруженная разъяренными крестьянами. Костер уже был готов.
— Отдайте мне крест! — кричала она. — Это все, что у меня есть! Мать дала перед смертью!
Но люди не слушали. Кто-то вырвал крест у нее из рук и швырнул в толпу. Потом ее связали и повели к костру.
— Прокляну всех! — кричала Евдокия. — И детей ваших, и внуков! Пока крест мой не вернется!
Видение исчезло, и Анфиса увидела, что по лицу ведьмы текут слезы.
— Я не была злой, — сказала Евдокия тихо. — Просто лечила людей травами, помогала при родах. Но кому-то не понравилось, что я одна живу, что замуж не выхожу. Сказали, что я с нечистой силой связана.
— И прокляла деревню?
— В гневе сказала слова, да. Но исполниться они могли, только если бы кто-то меня разбудил. А без креста я не могу ни причинить вред, ни уйти на покой.
Анфиса протянула крест. Евдокия взяла его дрожащими руками и прижала к груди.
— Спасибо, — прошептала она. — Сто лет ждала.
Крест засиял ярким светом, и фигура ведьмы начала растворяться.
— Подожди! — окликнула ее Анфиса. — А руны? Как с ними быть? Они же опасные!
— Руны — это просто инструмент, — ответила исчезающая Евдокия. — Опасен тот, кто их использует. Будь мудрее меня. Не поддавайся гневу и не буди то, что спит.
С этими словами она исчезла окончательно, а вместе с ней пропал и холод в подполе.
Анфиса поднялась наверх и села у окна, наблюдая, как на кладбище гаснет странное голубоватое свечение. Ведьма обрела покой, а деревня была спасена от проклятья.
На следующий день она сожгла тетрадь с рунами. Пусть знания эти умрут вместе с ней, слишком опасно оставлять их следующим поколениям. Не всякая тайна должна передаваться по наследству.
Соседи заметили, что Анфиса стала веселее, общительнее. Поговаривали даже, что пора бы ей снова замуж выходить. Но она не торопилась. Ей хватало и того, что научилась различать границу между любопытством и безрассудством. Не все двери стоит открывать, даже если очень хочется узнать, что за ними скрывается. 🔔 Если вам нравятся рассказы в таком духе, обязательно почитайте мой ТГ канал с мистикой 👈🏼