«Радость, тревога, тепло, слезы, сбивчивые фразы, внезапная оглушающая нежность — все налетело разом, переплелось, как это бывает, когда в дом входит большая нечаянная радость, и не нужно объяснять ничего, потому что тот, кто рядом, уже все понял, принял, обнял…».
Глава 40
На следующий день Надя снова пришла в клинику — за результатами. Олег ее не встречал, да и не договаривались. Но сообщение прислал, что все результаты будут у врача в таком-то кабинете. У кабинета не было людей, так что Надя сразу зашла.
Пожилая женщина Вера Федоровна взглянула на Надю поверх очков:
— Ну что, Тюльпанова Надежда, это ведь вы? Я не ошиблась? — доктор была суховатая, но не злая, около глаз были лучики добра.
Надя кивнула удовлетворительно.
— Анализы у вас неплохие. Ребенок — в сроке. Есть совсем небольшие отклонения, но ничего критического. Пропишу вам препараты: витамины, железа, легкое седативное.
— В стационар не положите? — Надя напряглась.
— Нет, пока не вижу смысла. Но будете наблюдаться у меня регулярно. Пока достаточно дважды в месяц.
— Конечно, — облегченно выдохнула Надя, только бы не в больницу.
— Вот и хорошо. Я все вам выпишу.
До дому шла очень медленно, будто снова переваривая новую информацию.
«Сын, мальчик, скоро родится».
Совершенно неосознанно Надя вынула телефон и набрала номер Ласло. Осознав, что она сделала, тут же отжала кнопку, присела на лавку и начала размышлять.
«Ну что я ему скажу? Ласло, я беременная. А он что скажет мне: как здорово! И наоборот, скажет — ну и что. Расстались — значит расстались. Нет, он так ни за что не скажет. Он, скорее всего, примчится, а у нас ни дома, ни кафе, ни машины. Боже, какой стыд! Ничего из того, что он оставил. А может, сделать так: позвонить, сообщить, но попросить, пока не приезжать? А потом, когда ребенок родится, как-то все изменится? Хотя что изменится? Кафе уже не появится и дом тоже. Даже машина, но позвонить-то надо… обязательно… но позже, не сейчас».
Вечером Надя долго сидела на кухне, лениво помешивая суп в тарелке. Мама сварила с клецками, раньше Надя его очень любила, а сейчас выворачивало от одного вида. «Надо купить все таблетки, может, станет лучше?»
В голове вдруг всплыли отдельные короткие фразы: «вдох-выдох», «ваше тело — храм», «мы обязательно будем встречаться… Да, так и надо. Вдох-выдох, мое тело — храм, а насчет встречаться — раз в месяц для получения арендной платы».
Она вдохнула, выдохнула, положила руки на живот и откинулась на спинку стула. В животе было какое-то едва уловимое беспокойство. Как будто что-то тихонько переливалось из одной стороны в другую.
Надя решительно встала и пошла в комнату матери, она прилегла пораньше.
— Мам, — позвала Надя.
Таня, слегка уставшая, приподнялась.
— Надь? Что случилось? Ты чего такая? Ты не заболела?
— Это хорошо, что ты лежишь. Лежи, мам, спокойно. Я не заболела. Я беременна.
Сказала просто, без подготовки, потому что иначе — не сказать совсем.
Мама вскочила тут же, сунула ноги в тапки, потом снова легла, села:
— Ты… что? — переспросила она. — Ты сейчас беременная, серьезно?
Надя рассмеялась:
— Мам, да, я прямо сейчас беременная.
— Боже мой… Надюша… Господи… — Таня подскочила с кровати, в два шага оказалась около Нади, обняла:
— Дочуня, как же так?! А я-то, дура набитая… что ж подумала… совсем не заметила! Совсем! Да я ж вся в своих таблетках, в своих болячках, а ты ходишь рядом — и одна со всем этим! Это ж я, мать, ну дала жару! Я должна была… Надюша, доча, ты прости меня! Прости, родненькая…
— Мам, ну ты чего? Все ж хорошо.
— Как это — хорошо?! Это же… это же ребенок! Внук! Или внученька! Господи! Господи, какое счастье!
И вдруг Таня закричала так, как кричат от самой настоящей радости:
— Внук! Внучка! Надя! Да ты только посмотри на нас! У нас будет маленький человечек! Это же… это же жизнь! Новая!
Надя не на шутку испугалась: такие эмоции, не случилось бы беды.
— Мам, да ты чего? Успокойся! Присядь!
Но мать смеялась и плакала одновременно, целовала Надю, куда попадала…
— Ты только не бойся, Надь, слышишь? Я с тобой. Во всем! Мы справимся. Точно говорю тебе! Да хоть сто раз! Все у нас будет хорошо. Боже, Надя, спасибо тебе. Спасибо, дочуня. В сорок четыре бабушкой стану. Счастье… счастье…
А Надя чувствовала, как приятное тепло и радость разливаются по всему телу. Радость. Мама приняла! Какое счастье.
Мать будто почувствовала мысли Нади и спросила:
— Надь, а сколько недель, а ты у врача была?
— Мам, вчера была первый раз. Двадцать недель, и…
— Надь, — глаза Тани наполнились слезами, — как двадцать? Ты что ж, не доверяла мне?
— Мам, да ты что? Все не так! Я сама не знала, мам! Я к терапевту пошла, а она мне — к гинекологу иди!
— Надюшка, да как же так? Ты ж умная у меня! Ты че, не поняла?
— Мама, у меня все время дела были, с задержками, скудные, но все время.
— Да ты что, Надюшка! Так ты в меня! У меня и с тобой так было! И с Алешкой.
Вспомнив погибшего сына, Таня за грустила.
— Мам, а хочешь, я сына Алешей назову?
— Что ты? Господь с тобой! Кто ж именами умерших называет! Нет, как-нибудь по-другому назовем.
Мама немного успокоилась, села на кровать,вытерла глаза платком, но все еще чуть всхлипывала.
— Надюш… А ты ему скажешь? Ласло? Он же отец… все же…
Надя молчала. Потом медленно встала и подошла к окну.
— Скажу, мам. Я сегодня думала об этом много. Но… не сейчас… позже. Зачем сейчас? Ребенка еще нет, а он примчится. И что? Надежду ему подам. Ребенок, он отец, семья. Мам, не люблю я его, понимаешь? И даже ради сына с ним не буду…
— А когда позвонишь, Надь?
— Я сегодня хотела… тяжело мне, мама! Мы теперь навечно связаны, понимаешь? И не только с ним, а и с Милошем. Понимаешь?
Мать кивнула.
— Понимаю, моя хорошая, все понимаю. Надо сказать.
— Мам, не торопи. Пожалуйста, я прошу тебя.
— Ну, ты хоть объясни мне. Я же не понимаю ничего…
Надя улыбнулась:
— Ты ж только что сказала, что все понимаешь?
— Нет, Надь, не все понимаю…
— Там все не так просто. Он… хороший… Ласло… Но это — не то… не семья. Я не люблю его. Понимаешь?
— А кто же? Кого же любишь?
— Милоша… его люблю.
— Ой, Надя! Прости меня. Я не спрашиваю больше. Решай сама.
Они посидели еще рядом молча, а потом Таня все-таки взяла тонометр:
— Надь, ты только не волнуйся. Ну это ж нормально. Хороший стресс.
И она принялась мерить давление да приговаривать:
— Надь, ну ты только представь… ножки маленькие…такие… пяточки…
Давление действительно скакнуло, и не слабо. Пришлось делать укол.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️