Предыдущая часть:
Она понимала, что нужно звонить в полицию, но как? Вести Николая к участковому рискованно — его могли заметить Владимир или Ольга. Оставить мальчика одного тоже нельзя — вдруг он испугается или родители придут за ним? Екатерина решила позвонить в полицию и ждать участкового дома.
Она набрала 102, объяснила ситуацию, стараясь говорить чётко, несмотря на волнение. Ей велели ждать. Участковый задерживался, и Екатерина уже мысленно ругала его за медлительность, нервно поглядывая на часы. Но когда раздался стук, она выглянула в окно и удивилась. Вместо знакомого коренастого мужчины лет пятидесяти на пороге стоял молодой, подтянутый человек в форме.
— Здравствуйте. Вызывали? — спросил он, поправляя фуражку.
— Вызывала. Но не вас, — растерялась Екатерина.
— Ждали своего участкового? Он в больнице с пневмонией. Меня прислали из соседней деревни. Сергей, — представился он, шагнув в прихожую. — Рассказывайте, что случилось.
Екатерина пригласила его на кухню, где Николай уплетал пряники с остывшим чаем. Сергей сразу понял, что проблема связана с мальчиком. Сначала он подумал, что тот что-то натворил, но, увидев, как Екатерина заботится о нём, отбросил эту мысль.
Николай повторил свой рассказ, теребя край скатерти и избегая смотреть в глаза. Потом, проникнувшись доверием к Сергею, поведал о других издевательствах: голод, побои, сырой погреб. Оказалось, семья переехала в деревню, чтобы избежать подозрений в городе, где их поведение начало привлекать внимание. Дом принадлежал дальнему родственнику Ольги, и она решила занять его, не оформив наследство, рассчитывая на свою изворотливость в бюрократических вопросах.
Сергей, сам выросший в интернате, проникся историей. Он понял, что возвращать Николая приёмным родителям нельзя, а старших, Илью и Артёма, нужно спасать. Сергей решил, что самое время наведаться к Владимиру и Ольге.
Сергей направился к дому Владимира и Ольги, шагая по заросшей тропинке, где утренний туман ещё цеплялся за траву. Во дворе он заметил Илью и Артёма, которые о чём-то взволнованно шептались у угла дома, их лица были напряжены. Заметив полицейского, Артём дёрнулся было в его сторону, но Илья, старший из братьев, строго посмотрел на него и потянул за руку. Мальчики скрылись в глубине сада, где ветви старых яблонь гнулись под тяжестью недозрелых плодов. Сергей хотел догнать их, но заметил дыру в заборе и понял, что они сбежали, испугавшись. Он подошёл к массивной деревянной двери и начал громко стучать, звук эхом разносился по тихому двору.
Дверь открыла Ольга. Она выглядела помятой, с всклокоченными чёрными кудрями, от неё веяло перегаром, будто накануне она изрядно выпила. Позади стоял Владимир, не в лучшем состоянии, его рубашка была мятая, а глаза мутные. Оба смотрели на Сергея, словно не понимая, где находятся. Ольга, несмотря на хмель, готова была наброситься на незваного гостя, но форма полицейского её сдерживала.
— Что же вы, граждане, с детьми так обращаетесь? — начал Сергей, глядя им в глаза, его голос был твёрдым, но спокойным.
— С какими детьми? Кто плохо обращается? — возмутилась Ольга, её голос сорвался на визг. — Мы в них всю душу вкладываем, всё для них отдаём!
— Да? А у меня другие сведения, — ответил Сергей, не повышая тона.
— Это всё наговоры! Завистники выдумывают! — Ольга шагнула вперёд, её руки сжались в кулаки.
— Не переживайте, никто вас попусту не обвинит. Но я обязан проверить сигнал, — продолжал он, сохраняя невозмутимость.
— И кто же нажаловался? — прищурилась она, её взгляд был полон подозрения.
— Это я не могу сказать. Но с вашими детьми мне поговорить нужно. Простая формальность, — Сергей слегка кивнул, указывая на дом.
— С детьми? — Ольга заметно занервничала, её пальцы начали теребить край кофты. — Они в школе уже.
— Это старшие. А младший, Николай, насколько знаю, в школу ещё не ходит, — возразил он, внимательно наблюдая за её реакцией.
— Он спит. Мы его рано не будим, пусть отдыхает, — ответила она, а Владимир за её спиной начал суетиться, подпрыгивая, будто на пружинах.
Вдруг Сергей закашлялся, и в этот момент из глубины дома послышался стук, а затем слабый детский плач. Ольга и Владимир напряглись ещё больше, их лица побледнели. Сергей насторожился, прислушиваясь, его взгляд обшаривал тёмный коридор.
— Что это? Похоже, ребёнок плачет, — сказал он, оглядываясь по сторонам.
— Какой ребёнок? Это кот, наверное, куда-то залез и орёт, — пробормотала Ольга, её голос дрожал.
— Кот? Не похоже. И кот так не стучит. Кажется, это из погреба. Сейчас посмотрю, — Сергей шагнул к деревянной двери в углу.
— Нет у нас погреба! — отрезала она, её тон стал резким.
— А это что за дверь? — указал он на створку, покрытую облупившейся краской.
— Может, и есть, но мы туда не ходим, не открывали никогда, — голос Ольги дрогнул, она бросила взгляд на Владимира.
— Всё равно проверю, — настаивал Сергей, подходя ближе.
Ольга задрожала, бросилась к двери и загородила её собой, её глаза горели смесью страха и злобы. Плач и стук из погреба стали громче, жалобнее.
— Гражданка, отойдите, — твёрдо сказал Сергей, его рука легла на ручку двери.
— Не отойду! Это наша собственность! Мы законы знаем! — кричала она, вцепившись в косяк.
— Вот по закону я и обязан проверить. Слышите, ребёнок кричит? — его голос стал жёстче.
Сергей отодвинул Ольгу, несмотря на её крики и ругань. Владимир лишь хватался за голову, бормоча что-то невнятное, его лицо выражало полную растерянность. Сергей открыл засов, и из погреба вышел заплаканный Николай, перемазанный грязью для пущей убедительности. Они с Екатериной заранее договорились, что мальчик спрячется в погребе, чтобы создать видимость, будто он провёл там всю ночь. Старшие братья чуть не сорвали план, сбежав через дыру в заборе, но Николай ловко справился, используя металлический прут, чтобы открыть и закрыть засов.
Екатерина, спрятавшись за забором, снимала всё на телефон, чтобы подстраховаться. Но и без того доказательств хватило. Благодаря связям Сергея органы опеки оперативно отреагировали. Илью, Артёма и Николая забрали в приют в тот же день, а в отношении Владимира и Ольги началась проверка.
Вскоре выяснилось, что супруги оформляли опеку над детьми ради государственных выплат, не тратя на них ни копейки. Психологи разговорили мальчиков, и те рассказали о жестоком обращении: их одевали в обноски, плохо кормили, били за малейшие проступки, запугивали. После переезда в деревню их заставляли работать на участке, копать землю и ухаживать за садом, пока Владимир и Ольга пьянствовали, раздавая указания. Выяснилось также, что у них был ещё один приёмный сын, Максим, старший брат Артёма. Пару лет назад он сбежал, а супруги выставили его неблагополучным, чтобы замять скандал. Максим пытался забрать брата, но суды были не на его стороне. Теперь у братьев появился шанс воссоединиться.
Илья, старший, не особо переживал, что проведёт время в приюте. Он заканчивал школу, планировал поступить в вуз и рассчитывал на жильё от государства как сирота. Артём ждал воссоединения с Максимом, который, хоть и зарабатывал немного, мог дать ему семейное тепло. Но с Николаем всё было сложнее. У него не было родных, кроме пьющего дяди, которому он был не нужен. Перспектива детдомовской жизни удручала мальчика, и его грустный взгляд не выходил у Екатерины из головы.
Екатерина тоже переживала за него. Она радовалась, что Николай избавился от жестоких опекунов, но чувствовала вину за его пребывание в приюте. Чтобы загладить её, она начала навещать мальчика при каждой возможности, привозя ему книги и сладости. Поначалу она не была к нему привязана, но со временем Николай запал ей в душу. Она полюбила его, как родного, и решила усыновить, чувствуя, что это её долг.
Когда Екатерина осторожно рассказала Николаю о своём желании, он запрыгал от радости, его глаза засияли. Она боялась, что он откажется, но оказалось, он давно мечтал об этом, но стеснялся сказать. Однако усыновление оказалось непростым. Юрист объяснил, что приоритет отдают семейным парам, и одиноким редко удаётся стать приёмными родителями.
Екатерина не теряла надежды, но проверки органов опеки подкосили её оптимизм. Сначала им не понравилась её зарплата сельской учительницы. Директор школы пообещала дать дополнительную нагрузку, чтобы увеличить доход. Но затем возникла проблема с жильём. Сотрудники опеки, осмотрев дом, поморщились, назвав условия неподходящими. Екатерина не понимала, что в её чистом, хоть и скромном доме не так — деревянный стол, старые занавески, но всё аккуратно и уютно. Главной загвоздкой оказалось, что дом юридически ей не принадлежал — она жила в нём на птичьих правах из-за путаницы с документами Надежды.
Екатерина занялась оформлением дома, но понимала, что процесс затянется. Она решила предупредить Николая, чтобы он не ждал скорого переезда.
— Всё понятно, — грустно сказал он, услышав о проблемах с домом, и опустил взгляд на потёртый пол приюта.
— Что тебе понятно, Коля? Я же говорю, дело в документах, — мягко возразила Екатерина, стараясь поймать его взгляд.
— Конечно, все так говорят, — буркнул он, его голос дрожал от обиды.
— Не обижайся. Если б я могла, забрала бы тебя хоть сегодня. Но не всё от меня зависит. Я буду навещать тебя, даже чаще, — она протянула руку, но он отстранился.
— Если передумала, так и скажи, — Николай сжал кулаки, сдерживая слёзы. — У нас тут такое часто. Лучше не приходи.
Он убежал, и Екатерина не стала его догонять, понимая, что он не поверит её словам. Мальчик пережил слишком много разочарований, чтобы доверять обещаниям.
В расстроенных чувствах она вышла на улицу и побрела к остановке, не замечая мелкого дождя. Погружённая в мысли о Николае, она не сразу услышала, как её окликнули. Обернувшись, она узнала Сергея, того самого участкового. Без формы, в простой куртке, он выглядел иначе, и она не сразу его признала. Он улыбнулся и кивнул в знак приветствия.
Сергей рассказал, что не мог забыть Николая и интересовался его судьбой, но не решался навестить, чтобы не давать напрасных надежд. Сам выросший в интернате, он знал, как дети ждут семью. Усыновление не входило в его планы, но он чувствовал ответственность за мальчика. Его бывшая жена имела двух дочерей от первого брака, и Сергей их полюбил, как родных, продолжая общаться с ними даже после развода.
Узнав о желании Екатерины усыновить Николая, Сергей предложил неожиданное решение.
— Вы же хотите его усыновить? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Да, и не успокоюсь, пока не добьюсь, — ответила она, её голос был полон решимости.
— Такими темпами это надолго. Но я придумал, как ускорить. Нам нужно пожениться, — сказал он, и его тон был серьёзным.
Екатерина округлила глаза от удивления. Сергей поспешил объяснить: он предлагает фиктивный брак. В полную семью ребёнка отдадут быстрее, а его зарплата полицейского и собственный дом станут плюсом для опеки. Первое время придётся притворяться перед проверяющими, но после оформления дома на Екатерину они смогут развестись, если она захочет.
Екатерина выслушала, но была слишком ошеломлена, чтобы сразу ответить. Сергей не настаивал, дав ей время на раздумья.
— Подумайте. Никто из нас ничего не теряет. Мы оба свободны. Хотя, если у вас есть кто-то, это меняет дело. Тогда поторопите его с браком, — добавил он, слегка улыбнувшись.
После его ухода Екатерина осталась в смятении. Её смущало предложение от почти незнакомого человека, но Сергей казался порядочным, а его работа в полиции внушала доверие. Он обещал заехать через десять дней, но она решилась раньше. Не прошло и недели, как она поехала к нему в соседнюю деревню, чтобы согласиться. Ей хотелось поскорее обрадовать Николая.
Вскоре они оформили брак и занялись усыновлением. Процесс был долгим, с бесконечными справками и проверками, но они справились. Николай покинул приют и переехал в уютный дом Екатерины, где она обустроила для него комнату с новой кроватью и полками для книг. Поначалу его пугало соседство с особняком, где он пережил столько бед, но любовь и забота Екатерины стёрли страхи.
Сергей часто навещал их, привозил продукты, игрушки, книги и проводил время с Николаем, считая, что мальчику нужно мужское воспитание. Он учил его рыбачить на местном пруду, косить траву, разжигать костёр, ставить палатку. Со временем Сергей понял, что его тянет в деревню не только из-за Николая. К Екатерине он тоже испытывал чувства, которые росли с каждым визитом.
Спустя почти два года он решился и сделал ей настоящее предложение, стоя у её дома под старой яблоней. Екатерина с радостью согласилась, её сердце билось от счастья. Формально они уже были женаты, но теперь решили сыграть настоящую свадьбу, с платьем, цветами и гостями. Николай был в восторге, его глаза сияли, когда он помогал украшать дом к празднику. Ещё больше он обрадовался, когда они решили взять из приюта трёхлетнюю девочку Анечку.
Мальчик осознал, что все его беды позади, что наконец-то он обрёл настоящую семью.