— Тетя Света, ну пожалуйста, — канючила Аня в трубке. — Мне всего на недельку нужно. Общага закрывается на ремонт, а мне до сессии готовиться. У тебя тихо, уютно...
Я смотрела на свою двушку, где каждая вещь лежала на своем месте, где даже пыль не смела скапливаться где попало. Двадцать лет одна живу после развода, привыкла к порядку. А Аня... племянница моя, дочка младшей сестры, девочка хорошая, но... непоседа.
— Анечка, милая, у меня же все так заведено, — начала было я, но она перебила:
— Я аккуратная! Обещаю! Только книжки читать буду да за компьютером сидеть. Тетя Света, родная, выручай!
Сердце дрогнуло. Помню, как сама в студенческие годы металась с сумками, искала где приткнуться. Сестра Лена живет в однушке с мужем, девочке там тесно.
— Ладно, — вздохнула я. — Но условие: все убирать за собой. И никого не приводить.
— Конечно, тетя Света! Спасибо тебе огромное!
Вечером встретила Аню у подъезда. Тащила она не один рюкзак, как обещала, а целый чемодан, плюс сумка через плечо, плюс пакет с какими-то коробками.
— Это что такое? — кивнула я на багаж.
— Ну... учебники, одежда, немного продуктов. А, и косметика. Тетя Света, ты не представляешь, как мне нужно хорошо выглядеть на экзаменах!
Косметика оказалась тремя пакетами тюбиков, баночек и флакончиков. Я только глаза закатила, но промолчала.
— Анечка, а где ты спать будешь? — спросила, показывая квартиру.
— Ой, на диване в зале. Мне нормально. Я же на неделю.
Показала ей все: где что лежит, как пользоваться техникой. Аня кивала, но видно было — слушает вполуха, разглядывает мою библиотеку.
— Тетя Света, а можно я завтра подругу позову? Ну, чтобы вместе позанимались?
— Аня, мы же договаривались...
— Да что ты, одну только! Машку знаешь, тихую такую. Они вместе готовиться будут, и все.
Устала я спорить, махнула рукой. Оставила ей ключи, наказала закрывать дверь на оба замка.
— Я на дачу поеду, грядки подготовить к зиме. Вернусь через пару дней, посмотрю, как дела.
— Давай-давай, тетя Света. Все будет супер!
На даче погода стояла отличная, работалось легко. Только вечером второго дня звонит соседка Тамара Петровна:
— Света, а что это у тебя в квартире творится? Музыка до двух ночи, в подъезде окурки, а сегодня видела, как какой-то парень с балкона твоего...
— Что, что с балкона? — перебила я.
— Да вроде мусор выбрасывал. Бутылки какие-то летели.
Трубку бросила и собираться начала. Приехала поздно вечером, поднялась по лестнице — и ахнула. В подъезде действительно окурки валялись, а на площадке перед моей дверью стояли пустые бутылки.
Открыла дверь ключом — замок-то оказался только один задвинутый — и замерла в прихожей. Воняло табаком и чем-то кислым. На полу валялись чужие куртки, ботинки, а из комнаты доносился смех и громкие голоса.
— Аня! — крикнула я.
Голоса стихли. Через минуту появилась племянница, растрепанная, в каком-то халате.
— Тетя Света! А ты чего так рано?
— Рано? Одиннадцать вечера! Что здесь происходит?
— Да так... мы с Машкой занимались, потом ребята зашли...
— Какие ребята? Мы же договаривались!
— Ну... одногруппники. Они помогают нам готовиться. Тетя Света, ну не злись, мы же учимся!
Прошла в комнату — картина маслом. На моем белом диване сидели трое парней и две девицы, вокруг бутылки, окурки в моих хрустальных пепельницах, на столе остатки еды. А на ковре — то ли кофе разлили, то ли что похуже.
— Всем выйти! — сказала я тихо, но так, что ребята засуетились.
— Тетя Света, да ладно тебе, — начала Аня. — Мы же не буянили...
— Не буянили? — показала я на пятно. — А это что?
— Да так, случайно... отстирается.
Парни собрались быстро, девицы тоже. Одна из них, видимо, та самая тихая Машка, пыталась собрать окурки.
— Извините, тетя Света, — бормотала она. — Мы думали, вы не против...
— Я очень даже против, — отрезала я.
Когда все ушли, осталась с Аней один на один. Она сидела на диване, делая виноватое лицо.
— Ну что ты так переживаешь? — начала она. — Молодежь собралась, никого не убили...
— Анечка, мы же договаривались. Я тебе доверила свой дом.
— Да понимаю я! Но они правда помогали готовиться. А потом решили отметить, что материал освоили.
— Отметить? Чем отметить? — кивнула я на бутылки.
— Да пивом немного. Тетя Света, мне уже двадцать лет, я не школьница!
Пошла на кухню — там вообще разгром. Все мои кастрюли грязные, в раковине гора посуды, на плите что-то пригорелое. Холодильник распахнут, а внутри... пусто. Все мои запасы, оставленные Ане на неделю, исчезли.
— Аня, а где продукты?
— Какие продукты? — крикнула она из комнаты.
— Те, что в холодильнике были!
— А... мы поели. Там же немного было.
— Немного? Там на неделю хватило бы! Вас сколько человек было?
— Ну... человек семь. Но они же гости, неудобно без угощения.
Села на кухонный стул, почувствовала себя очень старой и усталой. Двадцать лет создавала этот уют, берегла каждую вещь. А тут за два дня...
— Аня, собирайся. Поедешь домой.
— Как домой? Тетя Света, у меня сессия через неделю! Я же готовлюсь!
— Готовишься? Видела я, как ты готовишься.
— Да ладно тебе! Ну напились немного, с кем не бывает. Я же больше не буду!
— Не будешь, потому что тебя здесь не будет.
Племянница вскочила, начала ходить по кухне.
— Тетя Света, ну я же не специально! Просто получилось так. Ребята пришли, неудобно выгонять...
— Получилось? Аня, у меня соседи жаловались. Музыка до двух ночи, мусор с балкона...
— Да не было никакого мусора! Ну, пару бутылок вынесли...
— Вынесли? Швырнули во двор!
— Тетя Света, ну прости ты меня! Я все исправлю, приберу, отстираю. Только не выгоняй!
Посмотрела на нее — стоит, губы дрожат, глаза на мокром месте. Молоденькая еще, глупая. Но сердце не дрогнуло.
— Анечка, я тебе доверила самое дорогое — свой дом. А ты...
— А я что? Немного развеселилась! Тетя Света, мне же учиться нужно!
— Учиться? Так иди в библиотеку учись. Или к родителям.
— К родителям? Там же невозможно! Папа телик включает, мама готовит, соседи за стеной...
— Значит, снимай комнату.
— На что снимать? У меня денег нет!
— Подработай.
— Когда подработать? Сессия же!
Круг замкнулся. Аня привыкла, что все должны подстраиваться под ее нужды. Учиться надо — значит, тетя должна предоставить жилье. Гости пришли — значит, тетя должна их кормить. И не важно, что тетя об этом не знала и не соглашалась.
— Аня, завтра утром поедешь домой. Окончательно.
— Тетя Света, да что ты как старуха! Молодость одна! Неужели не понимаешь?
Вот тут меня и проняло. Старуха, значит? Не понимаю молодость?
— Понимаю, — сказала я спокойно. — Понимаю, что молодость — не оправдание хамству.
— Да какое хамство? Обычная студенческая жизнь!
— Тогда живи этой жизнью где-нибудь в другом месте.
Легла спать в спальне, дверь на ключ закрыла. Аня еще долго ходила по квартире, что-то гремела, потом включила телевизор. Слушала и думала: неужели я такая была в двадцать лет? Кажется, нет. Во всяком случае, когда меня пускали переночевать, я на цыпочках ходила, боялась лишний раз воды лишней налить.
Утром встала пораньше, пошла на кухню. Аня спала на диване, разбросав подушки. Тихонько начала прибираться. Гора посуды, липкий пол, в плите нагар... Два часа мыла, скребла, оттирала.
Когда племянница проснулась, завтрак был готов.
— Тетя Света, а может, не надо меня выгонять? — сказала она, садясь за стол. — Я же поняла все, больше не буду.
— Поняла что?
— Что нельзя было ребят приводить. Больше не буду.
— А остальное?
— Какое остальное?
— Еду всю съели, квартиру разгромили, соседей достали...
— Да это мелочи! Еду я верну, квартиру приберу.
— Когда приберешь? У тебя же сессия.
— Ну... потом приберу. После сессии.
— А соседям как объяснишь?
— Каким соседям? Да ладно им, переживут.
Вот тут я окончательно поняла: не дошло до нее ничего. Она искренне считает, что все вокруг обязаны терпеть ее выходки, потому что она молодая и ей учиться надо.
— Аня, собирайся.
— Тетя Света, ну дай мне еще один шанс!
— Дала. Вчера дала. Ты его потратила.
— Но я же исправлюсь!
— Исправишься у родителей.
Собиралась она долго, все время надеясь, что я передумаю. Таскала по квартире чемодан, сумки, пакеты с косметикой. Я молча помогала, но решения не меняла.
— Тетя Света, а что я маме скажу? — спросила уже у двери.
— Правду скажи.
— Какую правду?
— Что устроила пьянку и тебя выгнали.
— Да не было никакой пьянки! Немного выпили...
— Немного? Пять бутылок пива на семь человек?
— Ну... нормально выпили.
— Вот и скажи маме — нормально выпили.
Проводила до лифта, вернулась домой. Квартира выглядела как после землетрясения, но было тихо и пахло моими духами, а не чужим табаком. Села в кресло, заварила чай в любимой чашке.
Через час звонит сестра Лена:
— Света, что случилось? Аня приехала вся в слезах, говорит, ты ее выгнала.
— Выгнала.
— Но почему? Она же училась!
— Лена, она привела семерых друзей, устроила пьянку, съела все продукты, перебудила соседей и швыряла бутылки с балкона.
— Этого не может быть! Аня хорошая девочка!
— Хорошая. Но безответственная.
— Света, дай ей еще один шанс. Она же студентка, им веселиться хочется.
— Пусть веселится. В другом месте.
— Но ей готовиться к сессии! Где она будет жить?
— Не знаю. Пусть комнату снимет.
— На что? Мы ей денег не дадим на съемное жилье!
— Тогда пусть дома готовится.
— Дома невозможно! Нас двое, квартира маленькая...
— Лена, а мне, значит, можно? Мне не маленькая квартира?
— Да у тебя двушка, и ты одна!
— Одна, но не обязанная содержать твою дочь.
— Света, да что с тобой? Ты же всегда помогала!
— Помогала. Но не давала разрушать мой дом.
— Какой разрушать? Дети немного пошумели...
— Дети? Лена, твоей дочери двадцать лет!
— Ну двадцать! Она же еще совсем молодая!
— Молодая, но не безответственная. Или должна быть не безответственной.
Лена долго еще убеждала, потом обиделась и бросила трубку. Вечером звонила мама:
— Света, зачем ты Аню выгнала? Девочка плачет.
— Мама, я все объяснила Лене.
— Объяснила... Молодежь всегда шумная была. Мы в их возрасте тоже...
— Мы в их возрасте уважали чужое добро.
— Света, не будь такой строгой. Аня же хорошая девочка.
— Хорошая. Но пусть хорошей будет в другом месте.
— А где ей готовиться к сессии?
— Где хочет.
— Но ей же нужно тихое место!
— Нужно — найдет.
Мама еще поговорила и тоже обиделась. Остался я одна с мыслями. Может, действительно слишком строго? Может, стоило дать еще один шанс?
Но потом посмотрела на свой диван — пятно так и не отстиралось. Понюхала воздух — табачный дух выветрился не до конца. Вспомнила Анины слова: "Тетя Света, да что ты как старуха!"
Нет, правильно сделала. Двадцать лет — возраст, когда пора отвечать за свои поступки. А если не отвечаешь, то и прав взрослых не имеешь.
Вечером звонит соседка Тамара Петровна:
— Света, а что, племянница уехала?
— Уехала.
— И правильно. Такой бедлам устроила! Знаешь, вчера еще видела, как она с какими-то типами в подъезде курила.
— В подъезде?
— В подъезде. Окурки на пол бросали, смеялись громко. Я им замечание сделала, так они еще и нахамили.
— Что сказали?
— Да что старая, мол, придирается. А девочка твоя стояла рядом, не останавливала.
Вот и все. Аня не просто не уважала мой дом — она не уважала весь наш подъезд, соседей, да и меня саму. А я-то думала, может, зря выгнала.
Через неделю встретила Лену в магазине. Отвернулась было, но она подошла:
— Света, как дела?
— Нормально. А у вас?
— Да так... Аня сессию сдала, кстати.
— Поздравляю.
— Готовилась дома, представляешь. Оказывается, можно было.
— Можно, — согласилась я.
— Она... она поняла, что не права была. Просила передать извинения.
— Передай, что приняла.
— Света, а может, мы помиримся? Семья же...
— Лена, я ни с кем не ссорилась. Просто больше не дам никому ключи от квартиры.
— Да ладно тебе, из-за такой ерунды...
— Для тебя ерунда, для меня — дом.
— Ну, Аня больше не будет...
— Не будет, потому что возможности не будет.
Разошлись мы не поругавшись, но и не помирившись. Сестра так и не поняла, что дело не в разбитых чашках и съеденных продуктах. Дело в том, что мне не доверяют, а пользуются. И разницы между этими понятиями они не видят.
Дома села в кресло, посмотрела на свою чистую, уютную квартиру. Все на своих местах, никто не покушается на мой покой. Может, это и есть счастье — знать, что дом твой останется домом, а не проходным двором для всех желающих.
Аня иногда звонит, спрашивает, как дела. Мило так, вежливо. Но ключи больше не просит. Видимо, и правда поняла.
А я поняла другое: доброта без границ превращается в глупость. И родственники — не повод терпеть неуважение к себе. Даже если они молодые и им учиться надо.