Павел Александрович Сорокин – родной брат Василия Александровича Сорокина, отца известного поэта Валентина Сорокина, лауреата Государственной премии РСФСР им. М. Горького и многих других литературных наград, автора многих книг, проректора Литинститута по Высшим литературным курсам в 1984–2014 гг. О своём дедушке, Александре Александровиче, поэт написал рассказ «Мой дедушка», опубликованный в книге «Первая леди».
Павел Сорокин родился в 1896 году на хуторе Ивашла (в более поздней транскрипции Авашла – Ред.) Орского уезда Оренбургской губернии. Название произошло от сочетания слов «Ива шла!», этому поэтическому образу посвящены стихи Валентина Сорокина:
А где же ты, мой хутор Ивашла,
И что теперь с тобой, скажи на милость, –
Как будто ива шла и не дошла
И над речушкой вдруг остановилась.
Павел окончил двухклассную церковноприходскую школу, где получил хорошие по тем временам знания по арифметике, письму, чтению, которых ему хватило, чтобы прожить достойную жизнь. Перенимал у отца житейский хозяйственный опыт, в том числе и по ведению лесного хозяйства, что потом определило и его профессию лесничего, и организаторский талант руководителя, и способность решать новые трудные задачи на новом месте жительства. Кстати, вместе с этим от отца он унаследовали и уважительное народное прозвище – «Папаша».
В 1914 году Павлу Сорокину исполнилось 18 лет. Началась Первая мировая война и он стал её участником. Был ранен, лежал в лазарете и рассказывал потом при случае, как показывал им доктор чёрные, как деготь, лёгкие курильщика. Это была своеобразная агитация против курения, сам он никогда не курил.
После ранения Павел Сорокин вернулся домой. По законам установившейся вскоре после революции 1917 года Советской власти крепкое хуторское хозяйство Сорокиных с лошадьми, бортевой пасекой существовать не могло. С собственностью расставались добровольно.
Многие с войны не вернулись. И в революционное лихолетье богатый некогда хутор Ивашла стал рассыпаться. Дальнейшая жизнь семьи связана с переездами в соседние села –Бердяш, Кувалат, Кананикольск. Павлу Сорокину нашлась работа лесного смотрителя, объездчика.
На бравого гармониста с обстоятельным характером и офицерский выправкой обращали внимание девушки, но личная жизнь складывалось трагически. Первые две жены Павла Сорокина умерли от болезней, детей не было. И вот старший по должности и товарищ по работе Василий Дмитриевич Лазарев предложил ему познакомиться со своей дочерью Ефимией, у которой распался первый брак, но уже была дочка.
Брак был венчальным и состоялся в 1925 году. Вскоре, в этом же году родилась дочь Мария, в 1927 году – Зинаида. Родилась, со слов матери, под Рождество 1927 года в необычных условиях. Вышла беременная мать под вечер за дровами для печки, да там и родила в лютый мороз дочку! Закутала в юбку и еле забралась на холодную печь с открытой вьюшкой, да так и лежала с новорожденной дочкой, согревая ее на груди, пока не пришла наблюдательная соседка. Она обратила внимание, что у соседей что-то не топится печь. Сильно простудились мать с дочкой, долго болели. Дочку нарекли Зинаидой, что означает Божественная.
Девочка росла необыкновенно послушной, трудолюбивой. Выросла умницей и красавицей с золотым сердцем и мастерицей на все руки. Как бы и не совсем «от мира сего» – с огромной любознательностью, вдумчивостью. Великолепная память побуждали Зинаиду к чтению, к самообразованию, которое никогда не прекращалось. В разгар Великой Отечественной войны, после окончания 7 классов, встретила Зинаида на улице комиссованного с фронта по ранению офицера-учителя. Запомнила его слова: «Сорокина, тебе надо учится». Задала вопрос отцу: «Папа, кем я буду, когда кончится война?» Поступила в Зилаирское педагогическое училище. Через год к ней приехала младшая сестра Лиза. Жили впроголодь, домой ходили пешком за 70 км. Зинаида Павловна стала учителем начальной школы, затем учителем математики, а потом преподавала историю в родной Кананикольской школе Зилаирского района БАССР.
В 1929 году в семье Павла и Ефимии Сорокиных родилась дочь Елизавета, в 1936 году – сын Павел. Дети росли крепкими и разумными. Но горе семью не обошло. Старшая приемная дочка, Мария, простудилась и умерла.
В те смутные, голодные времена Павел Сорокин на одной работе долго не задерживался. Так как он обладал авторитетом, хорошо знал людей, умело обращался с лошадьми, то водил конные обозы в Оренбург на ярмарки. Всегда возвращался с гостиницами для жены и детей. Налаживал дружеские связи с башкирскими аулами. Башкиры встречали его приветливо, дружелюбно называли его «Панька».
Пришёл 1938 год, Павла Александровича вновь призвали в армию и вскоре он оказался участником советско-финляндской войны (1939–1940) – зимней, кровопролитной, непопулярной в народе. Был снова ранен, ранение оказалось необычным – пуля прошла через оба колена. Но жив остался и на ноги встал, хотя всю жизнь ходил с батогом.
Грянул роковой, страшный 1941 год. Война! Но была и семейная радость – в 1941 году родился сын Владимир. Семья пять раз провожала отца, Павла Сорокина, на войну, и пять раз военно-медицинская комиссия возвращала его из Уфы домой.
Хозяйский и организаторский опыт Павла Александровича снова был востребован, может быть, как никогда прежде. Нужно было обеспечивать нужды фронта. И началась кочевая жизнь семьи – из одной деревни в другую. Нужно было налаживать хиреющее без мужских рук хозяйство с теми, кто остался в тылу: женщинами, стариками, детьми. На каждом новом месте вселяться приходилось в необжитый дом. В одном из сёл в доме даже окна были выбиты.
В годы войны на территории Кананикольска действовали три артели: им. Красина, им. Чкалова и «Восток», которую возглавлял Павел Александрович Сорокин. Когда возникла необходимость организовать детский дом – это так же поручили ему.
Заботы по благоустройству семьи полностью легли на плечи безропотной жены Ефимии. Ей пришлось научиться даже класть печь, без которой, как известно, изба пуста. Может, в это время муж впервые назовёт свою жену, которая никогда не снимала крестик, «богатыркой». Вклад семьи в победу над врагом был отмечен медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны».
Были и горькие моменты. Обижались на Павла Александровича матери, чьих детей пришлось отправлять на учёбу в фабрично-заводские училища, в то время как старшая дочь Сорокиных, Маруся, окончив семилетку, начала работать бухгалтером, средняя дочь Зинаида и младшая Елизавета друг за другом поступили учиться в Зилаирское педагогическое училище. Они положили начало учительской династии – учителями станут их старшие дочери Галина и Елена. Общий стаж учительства – больше 140 лет.
По приказу военного времени в 14 лет был отправлен на учёбу в военное летное училище и стал бортмехаником сын Павел. Он обладал удивительно тонкой лиричной душой, всю жизнь тосковал по малой родине. От его приездов в отпуск осталась в памяти застольная песня – «Вернулся я на Родину». На словах: «В своей домашней кофточке, В косыночке с горошками родная, Долгожданная меня встречает мать», – плакали и плачем сейчас, переживая материнскую и детскую боль и тоску разлуки. И – непередаваемое волнение от радости долгожданной встречи. А слова последнего куплета: «Была бы толькоРодина Богата да счастливою, А выше счастья Родины Нет в мире ничего», – стали жизненным ориентиром, путеводной звездой, набатным колоколом в судьбах последующего поколения. А петь Сорокиных умели все! Хор звучал органичным многоголосьем, послушать собиралась улица. Сестры выступали в клубных концертах, участвовали в районных конкурсах.
Сын Владимир родился 20 июля 1941 года. Матери, матери, как же трудно вам было растить своих детей в военное лихолетье! Мать выкормила своим молоком, сестренки вынянчили. Все помогали по хозяйству. С весны до осени все трудились в большом огороде. Перекапывая землю, ребятишки особенно радовались, когда находили прошлогоднюю перезимовавшую картошку – это было настоящее лакомство. Готовили грядки, сажали картошку, морковь, свёклу, репу, горох, бобы, капусту, укроп, лук. Загребали от первых сорняков, пололи, окучивали. Осенью урожай выкапывали, перебирали, опускали в яму-погреб. И погреб, и Сорокинская картошка в слободе славились. Урожай хорошо сохранялся, частенько соседи приходили попросить семенной картошки, никому не отказа не было.
С весны и все лето дети пропадали в лесу. Пили берёзовый сок, собирали на лекарство берёзовые почки, листья, потом появлялись баранчики, медуника, шкирда, саранки. К июлю поспевали земляника, клубника, костяника. По берегах Каны, Ика созревали ягоды черемухи – всеобщее любимое лакомство, а пироги из черёмухи всегда были нарасхват.
Осенью поспевали калина, рябина. Особенно ждали грибов – второго мяса. Ценились белянки, рыжики, валуи, маслята, опята. Сыроежки собирали на худой случай. Всё собралось, пока было, что собирать, варилось, жарилось, пеклось, сушилось. В сенокосную горячую страду, наряду с сеном, заготавливали травы: душицу, зверобой, чабрец, подорожник, мать и мачеху... Какой же это был необыкновенно ароматный, вкусный, целебный, сенокосный чай. Как же вы щедры, милая Матушка Земля и добрый Батюшка Лес!
Отдельно надо говорить про заботу о животных. Коров, коз, овец надо было пасти, как только появлялась травка и до заморозков. Встать с рассветом, целый день стеречь, обходя стадо кругом, и вернуться к заходу солнца. Особая работа была у младших ребятишек: им поручалось приучать к воле телят, отлученных от коров-матерей. Вели на веревочках, привязывали на полянке, чтобы не разбежались, а учились щипать травку. Собиралась гурьба соседских мальчишек и девчонок. Придумывали игры, учились дружить, подменяя друг друга. Зимой гоняли скот на водопой к речке, дёргали сено из стогов, чистили и вывозили навоз.
А еще ежедневно надо было несколько раз сходить к колодцу за водой с коромыслом на плечах, особенно в банный день. А ещё пилили, кололи и складывали в поленницы дрова. Мыли полы, убирали в доме, подметали во дворе и у двора.
На сенокос ходили, бегали за несколько километров. Помогали переворачивать, сгребать ряды, копнить. Летом в логу у речки всегда были стайки ребятишек – мыли в запрудах грибы травяными мочалками. Дело это не такое лёгкое, как может показаться.
Вечерами, когда матери отпускали погулять, пекли в костре картошку, припивая из бутылки молоко. А ещё гоняли на речку уток, гусей, у кого были, и там же купались, иногда, до посинения, рассказывали друг другу были и небылицы, проживая своё счастливое, несмотря ни на что, детство.
Старшие дети приглядывали и учили уму младших, а те быстро перенимали их опыт, умения и навыки. Доверия было много, но и спрашивали строго. В случае чего, мамаша пугала авторитетом отца: «Вон отец-то». Все помнили его слова: «Моя шапка здесь лежать будет, и будет порядок». Да, несуетливый порядок был во всем. Было чему сыну у отца поучиться!
Владимир стал настоящим помощником родителям. Спокойным, рассудительным, с чувством юмора и чувством собственного достоинства. Коренастый крепыш – в маму. Долг Родине отдавал на Черноморском флоте, служил три года. В годы Карибского кризиса ходил на Кубу. Вернулся красавцем в морской форме, первым парнем на деревне. Стал работать в отделении связи. Висел на столбах – в посёлке началась работа по проведению электричества в дома. Сердце Владимира оставалось свободным, он решил ехать учиться в Свердловск, в Уральский лесотехнический институт. Поступил, отучился, стал инженером-механиком, женился, остался работать в Свердловске в очень серьёзном учреждении областного значения, Госгортехнадзоре.
Во время Чернобыльской аварии Владимир Павлович Сорокин по долгу службы побывал в самом центре радиационного загрязнения. Его жизнь прервалась в 1986 году, от остановки сердца.
Война закончилась, а трудности – нет. Наступил 1946-й, неурожайный, голодный год. Всё, что было в хозяйствах, шло на выполнение госпоставок. Очень большая норма была по поставке масла. Спасались сывороткой, простоквашей. Вместо хлеба придумали лепешки из лебеды, желудей, за которыми ходили пешком за 40 км. в Березовку, в дубовую рощу. Тяжёлые желуди – много не унесёшь. Голодные шли обратно. И опять выручала матушка природа, что-нибудь, да находили. Дома желуди толкли, добавляли горсточку муки. Такую лепешку можно было только грызть. Дальняя родственница, уже в преклонных годах вспоминала горсть муки, которую ей по-божески отсыпала мамаша: «Просящему – дай».
После войны стали возвращаться возмужавшие парни. К 20-летней Марусе посватался кавалер Ордена Славы, кудрявый, весёлый, добродушный красавец Фёдор Кузьмич Косарев, прошедший войну связистом. Семья была наибеднейшая. В 1947 году родился первый сын, Александр. Мария исхудала – страшно было смотреть, ребёнок, не переставая, плакал, вместо соски давали тряпочку с размоченным хлебом. Особо помочь было нечем. Выжили с Божьей помощью. Мария не расставалась с тихой молитвой – наследство от бабушек. Бабушка Анастасия – с маминой стороны и бабушка Евдокия – с папиной стороны. С бабушками Марии посчастливилось общаться больше, чем другим внучкам. А на подворье потом нашли большой, бронзовый с позолотой, крест.
В 1949 году в семье родился сын Владимир, в 1954 году – Юрий. В семье царили мир и лад. Для всех находилось ласковое внимание, слова поддержки и необидной укоризны. Счастливый отец любил возиться с сыновьями, но долго выносить их «кучи малы» не мог. Сказывалось ранение, болело в груди. В 1959 году, проснувшись рано, присел на лавочку у окна, загляделся на зарю... Осталась Мария вдовой, великой труженицей, воспитала своих сыновей достойными людьми. Возле неё выросли внучки и два внука.
После окончания Зилаирского училища вернулась в родное село Зинаида. Началась её успешная учительская биография с учителя начальных классов. Через год, окончив училище с отличием, поступила в Оренбургский педагогический институт им. Чкалова Елизавета. Окончила институт с красным дипломом. Нашлись и сёстрам пары. Отслужив на Тихоокеанском флоте семь лет, вернулся домой Николай Хачин и влюбился в строгую, обаятельную Зинаиду. Брак зарегистрировали на День Конституции, 5 декабря 1953 года.
За озорной певуньей, гитаристкой, плясуньей (в бабушку Евдокию – папину мать) Елизаветой долго и настойчиво ухаживал спокойный весельчак и баянист, вернувшийся с Дальневосточного фронта Василий Назаров. Свадьбу сыграли в 1956 году. Молодые семьи жили дружно, помогали, чем могли друг другу и родителям, любили вместе проводить время, по случаю приезда родных собирались в родительском доме.
Осенью, по традиции, резали овечку, угощали зятьев. К золотой свадьбе Павла и Ефимии Сорокиных подросли семь внуков и четыре внучки, для которых в мамашиной укладке всегда находился какой-нибудь гостинчик. Диковинкой был грецкий орех.
Бывало, дети засыпали, но проснувшись ночью, через низкое окно, выходящее в палисадник, убегали досыпать в родное гнездышко…
Ранение и постоянное нервное перенапряжение Павла Александровича давали о себе знать. И хотя он оставался по-прежнему стройным, поджарым, с офицерский выправкой, но покалеченным коленям постоянно требовалась помощь – батожок. Со временем начали трястись руки, а потом и все тело. Но на сенокос за восемь километров к Лощеному хутору ещё долго ходил пешком, стоял на стогу. У мамаши на высоте кружилась голова, но она, богатырка, уточкой порхала по лесными угодьям, на стог кидала большие навильники сена. Первая пенсия у Павла и Ефимии была 11 и 3 рубля…
Мыться в баню ходили к Зине, ставили самовар, варили в нем яички (для кальция в воде), заваривали чай с душицей, пили с медом. Последние годы мамаша кормила папашу с ложки, руки его не слушались. Когда внуки прибегали в гости, Павел Александрович садился на кровати, говорил: «Ну, что там у тебя, мать, есть?» Хвалил: «Хороши, да не плохи!» Правило: шапка моя здесь будет лежать и будет порядок, – действовало, как и раньше.
Папаша ушёл из жизни тихо, во сне, мамаша пошла на похороны подруги-соседки, да и присела в снег. Хоронили на женский день 8 марта.
Прожили Павел Александрович и Ефимия Васильевна под восемь десятков лет. Сердечная благодарность и низкий поклон вам, наши бесконечно дорогие, любимые родные, за вашу чистую, честную, самоотверженную жизнь, полную созидательных трудов, деятельной, неподдельной любви и человеческого достоинства. Светлая ваша память, да упокоит Господь ваши Души в Царствии своем Небесном.
Автор: Галина Попова (Хачина) Источник: портал "Русское поле"