Лётчикам-инструкторам Челябинского авиационного центра (ЧУАЦ ДОСААФ) посвящается
Рассказ этот написан в соавторстве с моим сослуживцем Маратом Фахрутдиновым. Прочитав пару-тройку моих «опусов», тот вдруг стал настойчиво требовать от меня, написать рассказ про волейбольный матч между курсантами-летчиками и летчиками-инструкторами, имевший место летом 1988 года.
Сам я в волейбол никогда не играл и той игры не помню, хотя и принимал участие практически во всех спортивных состязаниях. Однако Марат был так настойчив, что в конце концов, мне пришлось уступить. Я попросил его подробно рассказать, а ещё лучше, написать (как получится) о том матче.
К моему удивлению, спустя совсем немного времени, Марат прислал мне свою «рукопись» — несколько листов, исписанных убористым, хорошо читаемым почерком. Мне оставалось лишь немного её «переработать» и «положить на бумагу». Что из этого вышло, судить вам…
Итак, мой друг «Пилот 273» уже успел немного рассказать вам о нашей курсантской юности. Изложенное им о времени, проведенном в стенах Челябинского и Кинель-Черкасского учебных авиационных центров ДОСААФ — чистая правда, от первого и до самого «крайнего» слова. Воспоминания о том времени до сих пор бередят душу, потому мне тоже захотелось добавить к его рассказам «пару строк» от себя.
Лето 1988 года выдалось насыщенным на события, которые навсегда отложились в моей памяти! В один из дней того лета, ближе к вечеру, как раз после череды теоретических занятий, курсанты-лётчики привычно переместились из учебного класса в спортивный городок. Занятия по физической подготовке проводились трижды в неделю и являлись неотъемлемой частью подготовки будущих лётчиков. Контроль за их проведением возлагался, обычно, на старшину эскадрильи, реже — на кого-то из дежурных офицеров.
Спортивный городок Челябинского авиационного центра ничем примечательным не выделялся. Такие есть в каждой воинской части. Там волейбольная площадка наряду с турниками, брусьями и беговой дорожкой традиционно занимают бОльшую часть общей площади. Наш городок отличался, разве что наличием «рейнского колеса», лопинга, парашютного трамплина да катапультного тренажера. Первое и второе — специальные тренажеры для тренировки вестибулярного аппарата будущих летчиков. Назначение двух других следует из их названий.
Парашютный трамплин из-за своих размеров был хорошо виден с проходящей по близости дороги, а катапультный тренажер, хоть и «торчал» своими направляющими в синее небо, как монумент, в «сложенном» состоянии все же был значительно ниже окружавших его берёз. БОльшую часть времени «катапульта» стояла наглухо зачехленной тяжелым брезентовым «покрывалом», под которым однажды с успехом предавался Морфею наш товарищ Андрей Ивченко (Анчутка).
Неподалеку от спортивного городка, находился ещё один. И хотя кучку скромных, лепившихся друг другу «лачуг», назвать городком можно было с большой натяжкой, в летний период там, как на большом барьерном рифе, «кипела» своя жизнь.
С чьей-то легкой руки каждая из «лачуг», почему-то на «морской» лад, величалась «кубриком». Почему лётчики использовали морскую терминологию, так и осталось загадкой. «Кубриками» называли небольшие помещения без каких-либо удобств, наспех сооруженные мастеровитыми руками «из того что было». И хотя в ту пору тотального дефицита, «было» очень немного, тем не менее, каждый «кубрик» непременно вмещал в себя кровать, стол, пару стульев, да какую-нибудь рукотворную «полку» для различного «холостяцкого» скарба. У особенно «зажиточных» в «кубрике» можно было встретить телевизор и даже холодильник. Но это, скорее, было исключением. «Кубрики» использовались нашими летчиками-инструкторами в качестве «гостиничных номеров», когда им, по тем или иным причинам, необходимо было постоянно пребывать в части.
В таком «кубрике» можно было выспаться перед полетами, отдохнуть после них или просто скоротать время за чтением какого-нибудь романа в ожидании попутки в город. Да-да, ведь автомобиль тогда был далеко не у каждого…
В силу отсутствия в «кубриках» даже намёка на отопление, эксплуатировали их исключительно в летний период да и то, к слову сказать, только когда на улице было тепло и сухо.
В тот день столбик термометра «маялся» где-то возле отметки «30». «Кучевка» (Прим. кучевые облака), которая ещё в полдень была довольно редкой и невесомой, к вечеру заметно уплотнилась, выросла в высоту, существенно сместилась вниз и приобрела синеватый оттенок... Прижатый к земле воздух, до предела напитал в себя запах земли, цветущих трав и деревьев, отчего стал тяжелым и тягучим, как кисель. Казалось, еще немного и его можно будет нарезАть кусками и подавать к чаю…
Курсанты самостоятельно поделились на небольшие группы и приступили к занятиям. Каждый уже знал свое «слабое место» и старательно пытался его «усилить». Одни были заняты на турнике, другие на брусьях, третьи - до ряби в глазах «крутились» на лопинге или в «колесе». Совсем небольшая часть курсантов толкалась на волейбольной площадке, лениво перебрасывая мяч с одной стороны на другую.
Тот вечер запросто мог бы закончиться, как десяток ему подробных, и тогда у меня не было бы повода рассказать вам об этом. Однако именно в тот вечер одного из наших инструкторов угораздило пойти в «кубрик» через территорию спортивного городка. Сказать по-правде, альтернативных, путей было не много, а этот имел одно неоспоримое преимущество — был самым коротким.
В тот раз скучающим курсантам довелось столкнуться в неформальной обстановке с самым молодым летчиком-инструктором — Евгением Владимировичем Пырсовым, которого другие летчики между собой называли «Женькой». Надо сказать, «Женька» своей участью не тяготился. Мне кажется, он даже наслаждался своим возрастом и блестящими перспективами…
Замечу, что в курсанткой среде уважение к тем, кто помогал нам «шагнуть в небо», было незыблемым, а авторитет — непререкаемым, но… В тот раз курсанты неожиданно для себя «нос к носу» столкнулись с уже состоявшимся лётчиком, который и был-то всего-то на пару лет старше некоторых из нас.
— Евгений Владимирович, может, партейку в волейбольчик? — ляпнул кто-то. БОльшая часть курсантов этого вопроса не расслышала, другая — невольно напряглась.
— А не боитесь проиграть, детишки? - мгновенно и весьма дружелюбно отозвался «Женька».
Курсанты «загудели», как растревоженный пчелиный улей. А чего, среди них были те, кто не просто время от времени играл в волейбол, а занимался им довольно серьезно!
Вскоре, на «зов Женьки», побросав свои «кубрики», на волейбольную площадку подтянулись, легкие на подъем и скорую расправу над «желторотыми», другие летчики-инструкторы.
Увы, за давностью лет похвастать документальной точностью их анкетных данных у меня вряд ли получится, потому заранее прошу проявить ко мне снисхождение. Итак, нам предстояло сразиться с командой летчиков-инструкторов в составе: Тимченко Юрий Николаевич, Губанов Владимир Леонидович, Зырянов Станислав Владимирович, Полянский Алексей Михайлович, Анисимов Александр Викторович. Плюсом уже названный — Пырсов Евгений Владимирович.
В команду курсантов вошли: Александр Кручинин, Михаил Кузнецов, Сергей Панченко, Павел Ренёв, Дмитрий Сибиряков и ваш покорный слуга.
Мы быстро определились с правилами, судейством и приступили к игре. Играли по «старым» правилам — «до 15 очков с потерей подачи».
Первая же партия показала, что наши инструкторА «не лаптем щи хлебали»! Их напор был жестким и бескомпромиссным. Казалось, они не играют, а привычно атакуют «по наземным целям». Шуточки и приколы, то и дело звучавшие в подготовительной части игры, прекратились. Движения каждого сделались продуманными и точными. Руки их мастерски «резали» плотный воздух с такой скоростью, что это становилось слышным. Уверенно управляясь с волейбольным мячом, в первой партии летчики-инструкторы без особого труда«сделали» нас едва ли не «всухую»…
Команде курсантов пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и заиграть в полную силу. Во второй партии мы заметно прибавили хлопот повеселевшим инструкторам.
Я помню, как «взлетев», зависал в воздухе, словно стрекоза, Саша Кручинин. Казалось, притяжение земли на время перестало оказывать на него свое влияние. Он «висел» столько, сколько требовалось для неспешной «обработки» мяча, его перепасовки или «гашения» «в зоне ответственности» противника. После, будто спохватившись, Сашка возвращал свое тело на земную твердь.
Много позже я научился этому «трюку», но исполнить его в той же амплитуде все-таки не мог. Дело в том, что в прыжке, вплоть до самой верхней его точки, игрок продолжает подтягивать ноги к телу, а потому его смещение вниз до поры перестает быть заметным…
Пашка Ренев, хотя и не зависал в воздухе, тем не менее, был весьма эффективен в обороне. Неуклюжий, «расхлябанный» в быту, на спортивной площадке (а еще за барабанами на сцене какого-нибудь ДК) он радикальным образом преображался. Серёге Панченко каким-то совершенно немыслимым образом удавалось «закрутить» мяч так, что принять его по ту сторону сетки становилось несбыточной мечтой. Мишка Кузнецов, взмывая в воздух после короткой пробежки, так хлестко прикладывался по мячу, то и дело отсылая нашему противнику «спайки» или «гвозди». Димка Сибиряков, словно «представитель отряда кошачьих», ловко «доставал» мяч в самых безнадежных ситуациях…
Вторую партию, хоть и с большим трудом и с минимальным перевесом, мы всё-таки «взяли».
К началу третьей партии на волейбольную площадку подтянулись зрители из числа курсантов, занятых в нарядах, но всё-таки нашедших возможность присутствовать на матче. Третья и четвертая партии прошли в жесточайшем противостоянии и с переменным успехом. В третьей победу одержали летчики-инструкторы, в четвертой снова мы. Счет сравнялся. Пятая партия была решающей. Ни одна из сторон не допускала даже мысли о проигрыше. Но, вероятно, в тот раз сама удача играла с нами в какую-то свою игру, потому то и дело меняла своего «фаворита».
В пылу борьбы мы не заметили, как потемнело небо и налетел шквалистый ветер. Ещё через минуту на спортивную площадку упали первые, тяжелые, капли дождя…
Поначалу мы старались не обращать на дождь внимания. Тогда тот, словно имел своей целью, завладеть нашим вниманием любой ценой, стал усиливаться с такой неистовой скоростью, что игнорировать его стало попросту невозможно. Спустя ещё минуту, мы все вместе, не сговариваясь, уже неслись в укрытие! Матч закончился…
По прошествии некоторого отрезка времени по центру разошелся слух, что от разгромного поражения в волейбольном матче курсантов спас хлынувший не ко времени дождь. Кто и с какой целью распустил этот слух, выяснить не удалось. Однако теперь, спустя годы, я понял — матч закончился так, как и должен был закончиться. Наши «крылатые» наставники не должны были проиграть своим подопечным! Они и не проиграли, несмотря на все наши усилия…