— Любовь нечаянно нагрянет, — пел Марк в прихожей, стоя перед зеркалом и завязывая галстук, — когда её совсем... А что, Леночка, у меня ведь красивый голос? — спросил он.
— Красивый, — лениво отвечала Лена из гостиной.
— И каждый вечер сразу станет, — продолжал напевать Марк.
— Слушай, Марк, — крикнула Лена.
— Слушаю, — ответил Марк.
— Я чего сказать-то хотела.
— Удивительно хорош, — напевал Марк, — и ты поёшь.
— Пока ты не ушёл.
— Чего хотела, Лена? — спросил Марк.
— Дай мне денег?
— Денег? Каких денег?
— Ну «каких денег», Марк? Обыкновенных. Не знаешь, какие деньги бывают, что ли?
— Почему же не знаю, знаю.
— Так ты дашь мне?
— Мда. Ничто не вечно под луною, — задумчиво произнёс Марк.
Петь ему уже не хотелось.
— Что ты сказал? — спросила Лена.
— Я говорю, нельзя всю жизнь быть молодым, Леночка.
— Ты это к чему?
— Я это к тому, Лена, что как только у мужчины появляется первая седина, так сразу...
— Ты ещё не старый. Тебе всего пятьдесят.
— Так я не о старости, а о седине, Лена. О том, что ещё вчера я...
— Денег дашь?
— А уже сегодня...
— Марк, я серьёзно... Ты не подумай... Я ведь не потому у тебя деньги прошу, что мы вместе... Я с тобой не из-за денег... Просто мне нужно.
— Сколько тебе нужно, Лена?
— Тысяч семьсот.
— Сколько? — воскликнул Марк.
— Семьсот.
— Лена, ты утратила чувство реальности?
— Вообще-то мне нужно намного больше. Я хочу квартиру купить. А семьсот тысяч — это первый взнос. И ещё, Марк. Я хочу, чтобы ты был моим поручителем.
— Каким поручителем, Лена?
— Ну, чтобы я могла купить квартиру. Иначе мне откажут. А я так устала от этих съёмных квартир. Хочется, наконец-то, завести собственное гнездо.
— Какое гнездо, Лена?
— Двухкомнатное. На двадцать пятом этаже. Район новый, но метро рядом. Дом достроят в следующем году. Ежемесячно нужно выкладывать ещё пятьдесят тысяч в месяц. И это если брать на тридцать лет. Так ты поручишься за меня?
— Нет.
— Ты серьёзно? Не станешь моим поручителем?
— Ну вот к чему сейчас это твоё «ты серьёзно»?
— А ты серьёзно?
— Это смешно, Лена.
— И денег не дашь?
— Не дам. С какой стати?
— Даже семьсот тысяч не дашь?
— А это ещё смешнее.
— Ну что-то типа этого я и ожидала.
— Ну, стало быть, хорошо, что мой отказ не был для тебя неожиданностью.
— Только учти, Марк, если ты мне не дашь денег и не станешь моим поручителем, я пойду к твоей жене и нажалуюсь.
— Что ты сделаешь?
— Расскажу ей о нас.
— Ты так не поступишь, Лена.
— Что мне помешает?
— Твоя порядочность.
— Какая ещё порядочность, Марк? О чём ты?
— Я о том, Лена, что ещё сегодня утром ты шептала мне слова любви. Говорила, что любишь меня. Что тебе со мной хорошо. А сейчас что?
— Да я и сейчас могу это повторить.
— Нет, Лена. Сейчас ты ставишь условие. Ты сейчас пытаешься мной манипулировать. Разве так поступают любящие женщины?
— Да, — уверенно ответила Лена.
— Ставят условия и манипулируют теми, кого любят?
— Которым негде жить, поступают именно так.
— Нет, Лена.
— Я тебе говорю: «Да!». Когда ситуация безвыходная, поступают именно так. Мне-то лучше знать. Я женщина. А ты рассуждаешь как мужчина. И самое удивительное, что рассуждаешь настолько уверенно, как будто ты прав. Просто удивляюсь, Марк, слушая тебя.
— Ты удивляешься?
— Я, Марк. Я. Строите из себя очень умных, а войти в положение женщины и понять не способны.
— Почему не способны? Я могу это сделать.
— Нет, не можешь.
— Могу.
— Ну войди в положение женщины, которая оказалась, как я, в трудной ситуации. Поставь себя на её место. А я послушаю.
— Даже если женщина оказалась в трудной ситуации и у неё всё плохо, она всё равно остаётся женщиной. Любящей. Заботливой.
— Ну да. Остаётся. Всё равно. Вот именно... Ты это, Марк... Хочу, чтобы ты знал... Деньги мне нужны уже в пятницу.
— Лена, ты как будто меня не слышишь!
— Я слышу тебя, Марк.
— Вот ты говорила, чтобы я вошёл в твоё положение. Хотела, чтобы я поставил себя на твоё место. И я это сделал. А теперь ты войди в моё положение. И поставь себя на моё место. А я послушаю, как ты выкрутишься.
— Да ну тебя, Марк. Вечно скажешь ерунду какую-то. Не собираюсь я входить в твоё положение. Вот ещё. Выдумаешь тоже. Я женщина. Мне моего положения хватает. За глаза и за уши. А завтра в три часа ты должен подъехать и подписать поручительство.
— Что я должен?
— Адрес я тебе пришлю.
— Лена, ты, наверное, меня принимаешь за кого-то другого? Да? Я же тебе сказал, что...
— Если завтра в три часа тебя не будет на месте, пеняй на себя. Я еду к твоей жене.
— Зачем?
— Я тебе уже сказала. Она узнает о нас всё.
— Лена, ты понимаешь, что если ты так поступишь, мне конец. Я лишусь всего.
— Понимаю.
— Понимаешь и делаешь?
— Да.
— Вот откуда в тебе это, Лена? Тебе всего девятнадцать лет. Девятнадцать. А ты?
— А что я?
— Если ты уже сейчас такая, то... Кем же ты станешь, Лена, ну лет так через сорок?!
— Когда?
— Когда у тебя будут уже свои взрослые дети, Лена. Я не представляю, кем ты будешь. Нет. Не представляю.
— А я очень хорошо представляю.
— Даже так?
— Да.
— И кем же, интересно знать, ты себя представляешь?
— Ничего интересного.
— И всё же.
— Когда лет через сорок у меня будут взрослые дети, Марк, я буду твоей вдовой.
— Почему «вдовой»? Я в том смысле, почему «моей вдовой» ты будешь? Ты что, хочешь, чтобы я на тебе женился?
— Да. А если ты этого не сделаешь, я пойду к твоей жене и всё ей расскажу о нас.
И вот тогда Марк понял, что он оказался в безвыходном положении и его уже ничто не спасёт. Но его утешало, что ему уже необязательно давать Лене денег, не нужно становиться её поручителем и мужем её он тоже не будет. Но в том, что ему придётся разводиться с женой и он многое потеряет, он уже не сомневался. ©Михаил Лекс