Слава Богу - лишь за то, что мы живем на русской земле, и Он нас иногда здорово выручает! - признавался полковник Валерий Геннадьевич Шалагин, вспоминая тот злосчастный полет.
А ведь это именно он 7 июля 2000 года своими оперативными действиями спас от катастрофы в Ставропольском небе многоцелевой транспортный самолет Ан-72, летевший из Моздока в Москву. На борту помимо экипажа находилось большое количество военнослужащих, из них - 4 генерала.
Анализируя случившееся, Валерий Геннадьевич уверен, что всему виной простое раздолбайство, едва не закончившееся страшной трагедией. И только череда случайностей позволила в последний момент исправить ситуацию.
В этой истории много такого, что нельзя объяснить простым совпадением. Точно само Провидение вело полковника Шалагина на борт самолета и помогало ему из последних сил.
Да, он сам налетал несметное количество часов, имел большой стаж и боевой опыт. За время службы побывавший во многих немыслимых ситуациях, когда старуха с косой смотрела прямо в глаза и держала за руку. Служил в ГДР, на Дальнем Востоке, в Афганистане и Чечне. Участвовал в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Не сосчитать сколько раз летал на самолетах, но ни разу - за штурвалом. Всегда - в качестве пассажира. Потому как по службе в небеса поднимался на винтокрылой машине. И не летчиком, а борттехником.
И самое яркое впечатление о перелетах бортами военно-транспортной авиации (в качестве пассажира), вплоть до 2000 года, сохранилось со времени первой переброски в Афганистан:
Вскоре в грузовой кабине загорелось красное сигнальное табло - лампа, очевидно так шутили летчики пересекая госграницу, для десантников это означало "приготовиться к покиданию самолета", а из пилотской кабины вышел еще один "пайлот" , вид его поразил сидящих в грузовой кабине ребят. Бортмеханик самолета был упакован полностью и готов к немедленному выходу из аппарата - на нем был одет парашют, застегнутый на все замки, шлемофон, в руках - автомат с присоединенными, спаренными магазинами, ну а мы все естественно были без парашютов...
Но 7 июля 2000 года Валерий Шалагин по праву считает датой своего второго рождения. Судьба будто специально толкнула его на спасение Ан-72.
У него и в планах не было вылетать из Моздока в столицу, хотя там оставались нерешенные вопросы.
В первой половине 2000-го из-за ошибок летного экипажа в условиях гор авиация потеряла несколько винтокрылых машин, в результате чего командование приняло решение пригласить из Военно-воздушной инженерной академии им. Жуковского профессора Тихомирова для проведения лекций по эксплуатации двигателей в жаркое время года.
За неделю отчитав весь необходимый материал, профессор засобирался на выходные на дачу в Московской области и договорился "наверху", что полковник Шалагин вылетит в Москву с ним. Так что приказ о прибытии "с вещами" на аэродром застал Валерия Геннадьевича врасплох.
Как гласит народная мудрость, нищему собраться - только подпоясаться. В назначенное время полковник прибыл на место.
Начинался проливной дождь. Первой мыслью было, что полет и вовсе отменят. Но, вопрос был решен заранее, да и на борту скопилось такое количество старшего офицерского состава, включая генералитет, что едва ли кто взял бы на себя смелость перенести время вылета до наступления более благополучных метеоусловий.
Дождь идет как из ружья, гроза висит над летным полем, небо черное, гром громыхает, а меня встречает командир самолета и докладывает, что самолет к полету готов, - писал в своих мемуарах Валерий Шалагин. - Поднимаюсь по стремянке в грузовую кабину в генеральский салон, а с левой и правой стороны сидят четыре генерала, два наших и два армейских. Места мне в салоне нет, а в грузовом отсеке людей, как кильки в банке, посолить, поперчить, полить томатом...
Останься полковник в грузовом отсеке, дело могло бы закончиться катастрофой. Но вновь вмешался случай: бортмеханик предложил ему разместиться в кабине экипажа.
Кто, как не человек, большую часть жизни проведший в небе, понимает все риски полета в сложных метиоусловиях? Как зачарованный смотрел Валерий Геннадьевич за происходящим вокруг:
Командир запрашивает запуск, и получает добро на него, медленно запускает двигатели, мимо нас на полосу рулит армейская "Тушка"- Ту-134, я в сомнении - погода явно нелетная, гроза усиливается, небо черное... Однако через пару минут "Тушка" начинает разбег, и как истребитель уходить в черное небо, на высоте триста метров теряем ее из виду...
Через несколько минут и их Ан-72 оторвался от взлетки и вклинился в налитый свинцом грозовой фронт. Болтанка началась страшная, тяжелый самолет невесомой пушинкой мотало из стороны в сторону. Трудно представить, какие эмоции в этот момент испытывали пассажиры, летному делу не обученные вовсе.
На высоте около 3000 метров на приборной доске командира Михаила Фенько вспыхнуло красное аварийное табло "Пользуйся кислородом", свидетельствующее о разгерметизации салона. Фенько повернулся к бортинженеру, но тот, уверенный в ложном срабатывании оборудования из-за больших перегрузок на взлете, показал два поднятых вверх пальца: всё в норме. Можно продолжать набор высоты!
И принятое решение стало роковой ошибкой. Сколько раз в своей жизни полковник Шалагин видел это: расхлябанность экипажа, переоценка своих сил и, как следствие, катастрофа.
Вскоре он почувствовал легкое недомогание. Подумалось, что неудобно будет: опытный летчик, в каких условиях только не летал, а тут вдруг в комфорте поплохело. Закрыл глаза, точно уснул, а сам продолжил сканировать свой организм, пугаясь одной только мысли: неужели всё, отлетался? Здоровье подвело... Голова отяжелела, сердце больно защемило.
Тот период моей жизни не назовешь одним из самых трудных, потом были моменты и посложнее, - вспоминал Валерий Геннадьевич Чернобыль. - И, наверно, они еще не все пережиты, но при полетах на ЧАЭС смерть несколько раз трогала наш экипаж, что называется за воротник. И только ангелы - хранители, да мастерство нашего командира - Володи Бабина, видимо, спасало в те трудные мгновенья полета...
Здесь всё было иначе. Только ангелы-хранители всегда оставались рядом.
Когда боль стала практически нестерпимой, перед глазами вдруг понеслась вся жизнь. С самых пеленок. Теплые мамины руки. Детский сад. Фрагменты, давно забытые в самых потаенных уголках человеческой памяти...
А потом ангел-хранитель решил: пора! И это стало очередной случайностью. На ногу полковнику Шалагину свалился богатырского телосложения штурман Виктор Пудовкин. Причем рухнул с такой силой, что, как говорил сам Валерий Геннадьевич, "глаза открылись на ширину приклада".
Быстро оценил ситуацию. Увидел, что самолет уже давно взмыл над облаками. Светит яркое солнце, а они, словно запущенная с Байконура ракета, взбираются всё выше и выше, точно хотят добраться до небесного светила. Оба летчика, оставив руки на штурвале, опустили головы, потеряв сознание.
Попробовал подняться на ноги, но понял, что не сможет. При дефиците кислорода сил не осталось вовсе. С трудом растолкал сидящего рядом бортинженера, добрался до баллона с кислородом:
Достаю баллон, ну а он без кислородной маски, вопросительно смотрю на бортинженера, он из какого-то подсумка достает маску в зеленом шелковом чехле и медленно пытается развязать насмерть затянутую капроновую веревку. Я не выдерживаю и ору матом, чтобы он резал чехол маски ножом, понимая, если мы сейчас не подышим, то выпадем в осадок как мухи в бутылке сладкого вина...
Кое как конструкцию удалось собрать. Живительный газ наполнил легкие, возвращая телу способность двигаться. Вдвоем они привели в чувство командира Фенько и штурмана. В голове без устали пульсировала мысль: если мы, летные люди в таком состоянии, что же тогда с остальными?!
Между пилотской и грузовой кабинами Шалагин наткнулся на бортмеханика, который на удивление быстро очнулся из забытья. Отправив его спасать пассажиров, полковник вернулся к летчикам и ужаснулся: потерявший ориентацию в пространстве Михаил Фенько упорно продолжал набор высоты, а бортинженер с трудом удерживает тело штурмана, который никак не мог очнуться.
Все командирское решение приходит само собой, проталкиваюсь к креслу командира и взяв штурвал резко наклоняю его в правую сторону, только после этого начинается интенсивное снижение, - описывал ситуацию Валерий Шалагин. - Михаил валиться на штурвал, закрывая его своим телом, наваливаясь на мою руку, другой рукой держу штурмана, если он завалиться, под животом у него АЗС и краны топливной автоматики, тронь их и с двигателями будет большая проблема! Я, конечно, не ожидал что Миша выпадет в осадок вот так, но что делать - с правым креном больше семидесяти градусов и с углом тангажа на пикирование более пятидесяти градусов, сыпемся к земле как на истребителе. От перегрузки боль во всем теле, начинаю тянуть штурвал обратно, но из этого ничего хорошего не получается. На одной руке Миша, в другой Витя, земля уже вот перед глазами, все видно отлетались...
Ситуация казалась безвыходной, но вновь Провидение дало о себе знать. Неожиданно очнулся второй пилот Александр Шиховцев. Точно кто-то щелкнул тумблером и включил солдатика на батарейках. Нисколько не рефлексируя, он включился в работу: убрал крен, потянул штурвал на себя, выровняв машину, когда остальные уже прощались с жизнью.
За короткий миг транспортный Ан-72 свалился с высоты более 8 000 метров до 1 500. Самолет стонал, вздыхал, скрежетал, но выдержал чудовищные перегрузки, чего нельзя было сказать о людях. Экипаж и пассажиры получили различные травмы, но остались живы. И это - главное!
Летчики запросили экстренную посадку и без проблем приземлились в аэропорту Ростова-на-Дону, где все уже были в курсе происходящего.
Диспетчер аэропорта сорок минут наблюдал все наши выкрутасы и пытался с нами связаться, но увы, ни кто на связь не выходил, а потом, когда за пять секунд мы падали вниз - чуть с ума не сошел...
Историю с ЧП с транспортником Ан-72 авиации МВД России быстро предпочли замять: люди в погонах не любят выносить сор из избы. Командира экипажа Михаила Фенько уволили в запас. Вскоре в отставку вышел и полковник Шалагин, получив приглашение в вертолетную фирму Миля, где продолжил заниматься любимой вертолетной техникой.
О подвиге, который совершил Валерий Геннадьевич Шалагин, стало известно только 3 года спустя, когда в апреле 2003 года Некоммерческое партнерство «Безопасность полетов» в торжественной обстановке вручило ему диплом «За героизм, мужество и находчивость». В документе было сказано: «За действия, проявленные в нештатной ситуации, принятие мер, не предусмотренных должностными инструкциями и руководящими документами, позволивших спасти жизни людей, авиационную технику».
Но охочим до сенсации журналистам полковник всегда говорил:
Только не пишите, что самолет сажал я. Я ведь чистокровный вертолетчик...
P.S. В обществе существует расхожее мнение, что снаряд в одну воронку дважды не попадает. Будто бы невозможно это. Вот только жизненный опыт полковника Шалагина свидетельствует об обратном.
В апреле 2006-го в составе группы специалистов вертолетного ОКБ ему довелось вылететь на точно таком же Ан-72 военной авиации с аэродрома
Капустин Яр в казахстанский Приозерск. И ситуация, возникшая на борту, один в один повторила ЧП в небе над Ставропольем. Но наученный горьким опытом, Валерий Геннадьевич бросился в кабину пилотов едва почувствовал так хорошо знакомое недомогание. И увидел, что пилот продолжает набирать высоту с горящим красным сигналом «Пользуйся кислородом».
В этот раз судьбу испытывать не стали, и самолет вернулся обратно...
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
__________________________________
Спасибо, что дочитали до конца.
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))