— Мам, а почему папа такой злой? — шепчет Варя, прижимаясь к моему плечу.
Я гляжу через балконную дверь на спящего мужа. Он развалился на диване, пустая бутылка пива катается по полу. Снова. Уже третий день подряд.
— Папа просто устал, солнышко.
— Но он же в отпуске! Зачем уставать в отпуске?
Из детских уст… Варе всего пять, но она задает те самые вопросы, которые я боюсь задать себе.
— Мам, а завтра мы опять пойдем на пляж? — в комнату заходит Максим, весь в песке и с красными от слез глазами.
— Конечно, сынок. А что случилось?
— Детки на пляже смеялись, говорили, что у меня папа пьяный…
Что-то внутри меня сжимается. Нет, не сжимается — лопается. Восемь лет я прикрываю Сергея, оправдываю его, объясняю детям, что папа “просто устал”.
Но здесь, в Анапе, под жарким солнцем, среди чужих людей, его пьянство стало видно всем.
— Максим, иди умойся. Варя, помоги братику.
Дети уходят, и я остаюсь одна с этой тяжестью в груди. Это же был наш отпуск. Наш первый семейный отдых на море…
***
Три месяца назад я стояла в той же позе — у окна, с чашкой в руках, и смотрела в никуда. Только тогда за окном была не анапская набережная, а наш двор с качелями и песочницей.
— Сергей, нам нужно съездить отдохнуть, — сказала я тогда.
Он лежал на диване, листал телефон. Пустая бутылка от пива стояла на журнальном столике.
— Куда? — не поднимая глаз.
— На море. Дети никогда не видели моря.
— Денег нет на дорогие курорты.
— Анапа недорого. И близко.
Он наконец посмотрел на меня. Усталое лицо, красные глаза. Стройка забирала из него все силы, но дома он не отдыхал — только пил.
— Если хочешь — поехали. Только всё сама организовывай.
Я разобралась. Как всегда. Нашла гостиницу, купила билеты, составила список вещей.
Представляла, как мы будем гулять по набережной, как дети увидят море первый раз, как Сергей улыбнется и скажет: “Хорошо ты придумала, Анька”.
Какая я была глупая…
Я работаю воспитателем в детском саду десять лет. Каждый день — двадцать пять малышей, которых нужно покормить, уложить спать, развлечь.
Дома — свои дети, готовка, уборка. Сергей приходит с работы поздно, усталый, злой. Сразу идет к холодильнику.
— Где пиво? — первое, что он говорит.
— Привет, дорогой. Как дела? — иронично отвечаю я.
— Да все как всегда. Бригада дебилов, прораб — козел. Где пиво?
И так каждый день. Полгода назад он мог выпить одну бутылку. Потом стало две. Потом три. Сейчас — пока не кончится.
— Мам, а когда папа будет играть с нами? — спрашивает Максим.
— Когда отдохнет, сынок.
— Он всегда отдыхает…
Всегда отдыхает. Ребенок не понимает разницы между отдыхом и забвением. Для него папа просто всегда лежит на диване с бутылкой.
Вот поэтому я и решила: нужно ехать. Может, смена обстановки поможет. Может, вдали от работы, от стресса, от привычного окружения, Сергей вспомнит, что у него есть семья.
Как же я ошибалась…
***
Все началось с поломки кондиционера. Первое июльское утро в Анапе встретило нас духотой и детским плачем.
— Мам, здесь жарко! — хнычет Варя.
— Сейчас, дочка, мама все исправит.
Я иду на ресепшен, объясняю проблему хмурой женщине за стойкой. Она кивает, обещает прислать мастера. Через полчаса.
Возвращаюсь в номер. Сергей разбирает чемодан и бурчит:
— Надо было брать номер подороже. Экономишь на всем.
— Серёж, я выбирала из того, что по деньгам.
— Всегда находишь оправдания.
Дети сидят на кровати, красные от жары. Максим обнимает Варю. Они еще не понимают, что их долгожданный отдых может стать кошмаром.
Кондиционер починили только к вечеру. На пляж попали в шесть, когда солнце уже садилось. Дети были в восторге от воды, но купаться было прохладно.
— Мам, а завтра мы пойдем с утра? — спрашивает Максим.
— Конечно, сынок.
— А папа с нами?
Я смотрю на Сергея. Он лежит на песке, пьет пиво из банки. Уже третью с того момента, как мы пришли на пляж.
— Папа с нами.
Был бы…
Второй день. Варя простыла — температура под тридцать девять. Я сижу с ней в номере, поднимаю капли от насморка, вытираю слезы. Сергей ушел на пляж “проветриться”.
— Мам, горлышко болит, — шепчет дочка.
— Сейчас, солнышко, попьем лекарство.
Бегу в аптеку, покупаю жаропонижающие. Возвращаюсь — Варя плачет в кровати, Максим сидит рядом с грустными глазами.
— Где папа? — спрашивает он.
— Скоро придет.
Скоро… Сергей приходит в восемь вечера. Пьяный. От него пахнет пивом и солнцем.
— Как дела? — спрашивает, качаясь на пороге.
— Варя болеет. Температура была под сорок.
— Что ж не сбивала?
— Сбивала! Все время сбивала! А где ты был?
— На пляже. Познакомился с мужиками хорошими. Слушай, там такие истории рассказывают…
— Сергей, у тебя дочь болеет.
— Ну и что я могу сделать? Я не доктор.
Варя плачет громче. Сергей морщится:
— Вечно у вас тут базар. Нельзя человеку прийти спокойно.
Он идет в душ, потом на балкон. Достает пиво. Я остаюсь с детьми. Как всегда.
Третий день стал переломным. Варя чувствовала себя лучше, температура спала. Мы пошли на пляж всей семьей.
— Смотри, какое море большое! — восклицает Максим.
— Мам, а оно кончается? — спрашивает Варя.
— Нет, солнышко. Очень далеко другой берег.
Дети счастливы. Строят замки из песка, собирают ракушки. Я фотографирую их, пытаюсь запомнить эти моменты радости.
Сергей лежит на шезлонге. Пиво. Снова пиво. Уже четвертая банка, а еще только полдень.
— Пап, поиграй с нами! — просит Максим.
— Попозже, сынок. Папа отдыхает.
— Но ты же всегда отдыхаешь…
— Не умничай. Иди играй.
Максим отходит с опущенными плечами. Варя смотрит на отца непонимающими глазами.
— Пап, я красивую ракушку нашла! — бежит она к нему.
— Хорошо. Положи там, где другие.
— Но посмотри, какая красивая!
— Я же сказал — хорошо! — голос Сергея становится резким.
Варя отпрыгивает, как от удара. Губы дрожат, глаза наполняются слезами.
Другие отдыхающие оборачиваются. Молодая мама с соседнего шезлонга бросает на нас осуждающий взгляд.
— Зачем ты на нее кричишь? — тихо спрашиваю я.
— Не кричу. Объясняю. Нельзя дать отдохнуть человеку спокойно.
— Ты не отдыхаешь. Ты пьешь.
— Это одно и то же.
Нет, не одно и то же. Но я не спорю. Собираю детей, идем купаться.
В воде Варя наконец улыбается. Максим плескается, смеется. Они забывают о пьяном папе, о крике, о странных взглядах чужих людей.
— Мам, а почему папа злой? — спрашивает Варя, когда мы возвращаемся к шезлонгам.
— Не злой, просто… устал.
— Но он же не работает здесь!
Устал от жизни. Устал от нас. Устал от самого себя.
Вечером, когда дети засыпают, Сергей возвращается “от друзей”. Пьяный, довольный, громкий.
— Анька, ты чего кислая? Отдых же!
— Какой отдых? Ты с утра пьешь.
— Я в отпуске. Имею право.
— При детях не имеешь.
— Что они, не видели, как отец пиво пьет?
— Видели. Каждый день дома видят. Но я думала, здесь будет по-другому.
— Здесь как раз можно расслабиться. Дома - работа, проблемы. А тут - море, солнце, хорошие люди.
Хорошие люди — это собутыльники с пляжа. Такие же пьяные отцы семейств, сбежавшие от своих семей к бутылке.
Четвертый день. Сергей проснулся злой. Похмелье, жара, детский смех под окном — все раздражает.
— Когда прекратится этот цирк? — бурчит он.
— Какой цирк? Дети играют.
— Орут с утра. Никто не думает, что человек отдыхает.
— Сергей, мы в отпуске. Дети радуются.
— Пусть радуются тише.
За завтраком Варя случайно опрокидывает стакан с соком. Сок разливается по столу.
— Куда смотришь?! — взрывается Сергей. — Руки из жо… растут!
— Папа, плохие слова! — испуганно шепчет Варя.
— Отец говорит — слушай!
— Не кричи на ребенка! — вступается Максим.
— Еще один умник выискался! Не учи отца!
Варя плачет. Максим сжимает кулаки. Другие отдыхающие смотрят на нас.
— Хватит, — шепчу я. — Все на нас смотрят.
— Пусть смотрят! Я своих детей воспитываю!
— Какое воспитание? Ты пьяный орешь на пятилетку!
— Заткнись! Достала со своими претензиями!
Он встает, качается. Все в столовой смотрят. Управляющий отеля идет к нам.
— Сергей, сядь. Сейчас.
— Иду курить.
Он уходит. Дети плачут. Я чувствую взгляды людей, их осуждение, их жалость.
— Мам, а когда мы поедем домой? — спрашивает Максим.
— Скоро, сынок. Остались еще четыре дня.
Четыре дня ада.
***
Пятый день стал последней каплей.
Утром Сергей исчез. Просто встал и ушел. Без слов, без объяснений. Оставил записку: “Пошел на рыбалку. Вернусь поздно.”
Дети спрашивают:
— Мам, а где папа?
— Рыбу ловит.
— А можно с ним?
— Нет, солнышко. Только взрослые.
Я злюсь. Не просто злюсь — «кипю». Мы в отпуске семь дней. Из них он был с нами от силы часов пять. Остальное время — пьянка, похмелье, сон.
Веду детей на пляж. Максим строит замок, Варя собирает ракушки. Они привыкли к тому, что папы нет рядом.
— Мам, а другие папы не уходят на рыбалку? — спрашивает Максим.
Смотрю вокруг. Другие отцы играют с детьми в мяч, учат плавать, строят замки. Нормальные, трезвые, любящие отцы.
— Папы разные, сынок.
— А наш какой?
«Наш алкоголик. Наш эгоист. Наш чужой человек».
— Наш уставший.
Сергей возвращается в пять вечера. Пьяный в хлам. Два верных спутника ведут его под руки.
— Где жена? — спрашивает один из них.
— Это я, — отвечаю.
— Забирайте. Сильно перебрал.
Сергей качается, улыбается пьяной улыбкой:
— Анька! Рыбы столько поймали! Такой улов!
— Где рыба?
— Какая рыба? А! Продали! Деньги пропили! — и хохочет.
Дети стоят в сторонке. Максим закрывает глаза Варе.
— Папа больной? — спрашивает она.
— Больной, доченька. Очень больной.
Сергей сползает на кровать, сразу засыпает. Храпит. Дети не могут заснуть — храп слишком громкий. Вынуждены перейти на диван.
— Мам, а завтра папа будет хороший? — спрашивает Варя.
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
Шестой день. Сергей просыпается с жуткого похмелья. Сразу идет в душ, потом за пивом.
— Опохмелиться нужно, — объясняет он.
— При детях не нужно.
— А куда я денусь? Плохо же.
— Тебе всегда плохо. Каждое утро.
— Работа такая.
— Сергей, мы в отпуске. Уже шесть дней. Когда ты начнешь отдыхать с семьей?
— Я и отдыхаю.
— Ты пьешь. Это не отдых.
— Для меня отдых.
И тут что-то во мне «лопнуло». Последняя нить терпения, последняя надежда, последнее оправдание.
— Знаешь что? — говорю я тихо, страшным голосом. — Хватит. Надоело.
— Что надоело?
— Всё. Твои запои, твои оправдания, твое безразличие.
— Какое безразличие? Я работаю на вас!
— Работаешь? Здесь? Сейчас? Или ты работаешь на следующую бутылку?
— Заткнись! — рычит он.
— Нет, не заткнусь! Посмотри на своих детей!
Поворачиваю его к кровати, где сидят Максим и Варя. Они смотрят на нас большими испуганными глазами.
— Что ты видишь? — спрашиваю.
— Детей.
— Каких детей? Своих детей, которые тебя боятся! Которые не знают, какой папа сегодня — злой или пьяный! Которые оправдывают тебя перед другими детьми!
— Я не злой…
— Ты вчера назвал пятилетку дурой!
— Я не помню.
— А она помнит! Она всю ночь плакала!
Варя действительно плачет. Тихо, в подушку.
— Мам, не кричи на папу, — просит Максим.
— Видишь? — говорю я Сергею. — Восьмилетний ребенок защищает пьяного отца. Это нормально?
— Я не алкоголик.
— Правда? Сколько дней ты был трезвым?
— Я в отпуске! Имею право!
— Право на что? Испортить отдых детям? Заставить их стыдиться отца?
— Ничего я испортил!
— Спроси у детей!
Повернулась к Максиму:
— Сынок, тебе нравится наш отдых?
Максим молчит. Потом тихо:
— Нет.
— Почему?
— Потому что папа все время злой.
— Почему злой?
— Потому что много пьет.
Сергей слышит это как пощечину. Садится на кровать.
— Макс, я не злой…
— Злой, пап. Ты кричишь на Варю. И на маму кричишь. И пахнешь плохо.
— Как пахну?
— Как тот дядя рядом с магазином. Который всегда сидит на скамейке.
Бомж. Восьмилетний ребенок сравнил отца с бомжом.
Сергей побледнел. Впервые за все дни я вижу в его глазах что-то кроме раздражения. Стыд? Осознание?
— Папа, — говорит Варя тихим голосом. — Я тебя люблю. Но почему ты такой страшный?
— Какой страшный?
— Когда пьешь бутылку. Голос страшный. Глаза страшные.
Сергей смотрит на детей. Потом на меня. Потом на себя — небритый, в мятой футболке, с трясущимися руками.
— Я… я не хотел…
— Хотел, — говорю я устало. — Каждый день хотел. Иначе бы не пил.
— Что мне делать?
— Не знаю. Не пить, например.
— Я попробую.
— Пробовал уже. Дома пробовал.
— Это другое. Здесь другое.
— Почему другое?
— Потому что… потому что я не знаю, как с вами быть.
И тут я понимаю главное. Он не просто пьет. Он бежит. От нас, от ответственности, от роли мужа и отца. Пиво для него — способ быть рядом и не быть одновременно.
— Сергей, — говорю тихо. — Попробуй просто… быть. Не мужем идеальным, не отцом года. Просто быть рядом.
— Не умею.
— Учись. Иначе потеряешь нас.
Он смотрит на детей. Они смотрят на него. Впервые за дни отпуска между ними нет страха — только усталость и грусть.
— Хорошо, — говорит он. — Попробую.
***
Последние два дня Сергей не пьет. Совсем.
Он играет с детьми на пляже, строит замки, учит Максима плавать. Возит Варю на плечах, покупает мороженое.
Дети постепенно оттаивают. Смеются, шутят, зовут: “Папа, смотри!” Сергей смотрит. Впервые за годы — действительно смотрит.
Вечером мы гуляем по набережной. Покупаем сувениры, фотографируемся. Обычная семья на отдыхе.
— Мам, а теперь папа будет всегда хороший? — спрашивает Варя.
— Не знаю, солнышко. Хочется верить.
Сергей слышит, но не обижается. Он понимает, что доверие нужно возвращать.
— Анька, — говорит он вечером, когда дети спят. — Я правда попробую. Дома тоже попробую.
— Хорошо.
— Ты мне веришь?
— Хочу верить.
— Этого мало?
— Сергей, я десять лет жду, когда ты изменишься. Словам уже не верю. Только делам.
— Понятно.
Мы сидим на балконе, смотрим на море. Первый раз за отпуск — просто сидим. Без скандалов, без слез, без пьяных обещаний.
— Почему ты пьешь? — спрашиваю.
— Не знаю. Сначала от усталости. Потом от злости. Потом просто по привычке.
— А от чего злость?
— От жизни. От того, что все не так, как мечталось.
— Что не так?
— Все. Работа дурацкая, денег мало, дети отвлекают от… от чего? Сам не знаю.
— От жизни отвлекают?
— Кажется, да. Глупо, правда?
— Очень. Дети — это и есть жизнь.
— Понимаю. Поздно понимаю.
Последний день. Собираем вещи. Дети грустят, что уезжаем. Море им очень понравилось.
— Мам, а мы еще приедем? — спрашивает Максим.
— Приедем, сынок.
— Всей семьей?
Смотрю на Сергея. Он помогает Варе складывать игрушки. Трезвый второй день. Внимательный. Почти как прежде, когда мы только поженились.
— Если папа будет хорошим.
— Буду, — говорит он. — Постараюсь.
***
Дома все стало иначе. Но не совсем так, как я мечтала.
Первые две недели Сергей держался. Не пил, играл с детьми, помогал по дому. Дети были счастливы. Максим даже сказал:
— Мам, папа теперь настоящий!
Но потом начались проблемы на работе. Сергей приходил злой, уставший. Первым делом шел к холодильнику.
— Одну, — говорил он. — Только одну, чтобы расслабиться.
Одна превращалась в две. Две — в три. Через месяц все вернулось на круги своя.
Дети снова спрашивают:
— Мам, а когда папа будет хорошим?
— Не знаю, солнышки. Не знаю.
Но я знаю другое. Я знаю, что больше не буду ждать. Не буду оправдывать. Не буду планировать семейные отпуски с человеком, который не хочет быть частью семьи.
Отпуск научил меня главному: любви недостаточно. Если человек не хочет меняться, никто не заставит его это сделать. Даже слезы собственных детей.
Вчера Варя принесла из сада рисунок. Наша семья на пляже. Мама, двое детей и… все. Папы на рисунке нет.
— Где папа? — спрашиваю.
— Папа в кафе. Он всегда в кафе, когда мы играем.
Детская правда. Самая честная и самая болезненная.
Может, следующим летом поеду с детьми одна. Или с мамой. Или найду компанию других одиноких мам.
Дети должны помнить отпуск как праздник. Как море, смех, мороженое. А не как очередное разочарование во взрослых.
Отпуск закончился. Но решения только начинаются.
🦋Напишите, что думаете об этой ситуации? Обязательно подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки. Этим вы пополните свою копилку, добрых дел. Так как, я вам за это буду очень благодарна.😊🫶🏻👋