Тоня Соколова знала Сергея Волкова не только как начальника Особого отдела. Он был мужчиной, с которым она, вопреки всему – вопреки грохоту канонады за окнами и сводкам с кровавых рубежей, – строила планы.
Ей казалось, она знает этого сдержанного, волевого человека насквозь. Казалось, ему нечего от нее скрывать...
В тот вечер она задержалась после допроса. Диверсант, завербованный Абвером, оказался крепким орешком.
Лишь к полуночи, когда голос сорвался на хрип, а в комнате повисла тяжелая смесь запаха пота, крови и махорочного дыма, удалось вырвать клочки информации.
Усталая, с тяжестью в душе и теле, Тоня накинула на плечи шинель и вышла из кабинета в пустынный коридор.
Неожиданно она заметила узкую полоску света из-под двери соседнего кабинета, кабинета Волкова.
"Сергей еще здесь?" – мелькнуло удивление.
Она подошла к двери бесшумно, словно движимая инстинктом, уже отточенным войной.
Рука сама потянулась к холодной ручке, но замерла в сантиметре от металла. Из-за двери доносились голоса.
Один – низкий, сдержанный – принадлежал Волкову. Второй… второй говорил на чистом, резком немецком.
Незнакомец говорил громко, почти небрежно. Слова "передислокация", "сроки», "координаты" разрезали тишину коридора.
Волков, видимо опасаясь, что их услышат, то и дело шипел что-то вроде: "Тише!" или "Не так громко!"
Ледяная волна прокатилась по спине Тони. Немец? Здесь? Шпион? Почему Сергей с ним говорил? Почему она ничего не знает?
Мысли метались, цепляясь за обрывки фраз, за знакомую интонацию Волкова, в которой сейчас явно читался страх – не за себя, а за разоблачение.
Дверь распахнулась внезапно, с таким скрипом, что Тоня вздрогнула. На пороге стоял Волков, бледный как стена, а рядом с ним – невысокий молодой человек в добротном, но невоенном пальто.
Увидев Тоню, незнакомец резко сглотнул, глаза его расширились от паники. Не говоря ни слова, он быстро зашагал прочь, растворившись в темноте коридора.
Взгляд Волкова, встретившийся с ее взглядом, был красноречивее любых слов: растерянность, ужас, и… злоба.
- Ты еще здесь? – его голос звучал как скрежет льда по стеклу.
- Кто это? – вырвалось у Тони, голос дрожал, но она держалась.
- К чему допросы? Ты теперь всех моих посетителей будешь экзаменовать? – Волков сделал шаг вперед, пытаясь заслонить пустой коридор.
- Он немец, поэтому и спрашиваю.
- И что? – Волков неестественно высоко поднял брови, изображая непонимание. – Тоня, ты что, меня подозреваешь?
- Я хочу знать, кто этот человек! Просто ответь! – настойчивость граничила с отчаянием. Она почувствовала ложь каждой клеткой.
- Работает на нас, – Волков выдержал паузу, доставая папиросу. Руки его слегка дрожали. – Принес важные документы. Концы с концами сводим, как можем.
Он чиркнул спичкой, пламя осветило его лицо – напряженное, с бегающими глазами.
- Врешь! – выкрикнула Тоня, не в силах сдержаться. Страх сменился яростью. –Он не наш! Я видела картотеку всех перебежчиков, всех "кротов"! Его там нет!
Папироса замерла у самых губ Волкова. Веки его дрогнули, а взгляд… взгляд стал пустым, остекленевшим, как у мертвеца.
Он поднял глаза на нее, и в них был уже откровенный, животный страх. Страх разоблаченного.
- Иди домой, Тоня, – произнес он сухо, отчеканивая каждое слово, но она знала – домой ей не уйти.
Не после этого. Она знала его железные принципы, знала, что он сам их и устанавливал.
И знала главное: предательство Родины – единственное, чего она ему никогда не простит. Он это знал тоже.
Она машинально повернулась к выходу, но боковым зрением уловила движение.
Его рука, нервным, почти судорожным жестом, потянулась к кобуре с тяжелым ТТ, лежавшей на краю стола.
Время остановилось. Их взгляды снова скрестились – ее полный ледяного ужаса и понимания, его – решительного и беспощадного.
В этом взгляде не осталось ни капли того человека, которого она любила.
В этот миг дверь кабинета с силой распахнулась. На пороге, заслонив собой проем, стоял коренастый майор Игнатьев, еще один особист.
- Сергей Николаевич, тут срочное… – начал он, но Тоня уже действовала.
Используя спину Игнатьева как щит, она рванула в коридор, не оглядываясь. Ее шаги гулко отдавали в пустом коридоре.
Сергея Волкова больше никто не видел. Он исчез бесследно, словно растворился в предрассветном тумане военного города.
На столе, в его кабинете, осталась лишь недокуренная папироса в пепельнице да холодный след от кобуры.
Видимо, страх разоблачения оказался намного сильнее присяги. Он успел сбежать.
Перешел ли линию фронта? Примкнул ли к тем, чей язык звучал за его дверью?
На эти вопросы у Тони Соколовой уже не было ответов. Осталась только горечь и отчетливое ощущение предательства... не ее, а Родины...