Вообще, когда ты американский лейтенант, сидишь в спасательной лодке посреди Северного моря и изо всех сил гребёшь от подлодки – это уже звоночек. А когда тебя зовут Эдуард Изаак, и ты понимаешь, что сейчас тебя возьмут в плен – звоночек превращается в полноценную тревогу.
Эдуард родился в США в 1890 году. Родители – эмигранты с границ Германии и Франции, поэтому дома звучали и немецкий, и французский. Языковая смесь, которую в детстве считал чем-то обыденным, со временем стала его козырем. А пока – обычная многодетная семья, девять детей, жизнь небогатая. Гарвард был из разряда фантазий, а вот Военно-морская академия — вполне реальный вариант. Именно там он встретил Агнес, будущую жену. Они поженились в день его выпуска, а через год родилась их дочь. Всё шло хорошо. Пока не началась война.
1917 год. Первая мировая война кипит вовсю. Эдуард служит старшим помощником на борту транспортника «Президент Линкольн», доставляющего солдат и грузы в Европу. Корабль совершает несколько удачных рейсов, но пятый становится роковым. 31 мая 1918 года в девять утра в корпус судна ударяют сразу три торпеды. Паника. Шлюпки. Крики. Вся эта сцена вписана в учебники. Но Изаак — не учебник. Он — на воде, в одной из шлюпок, когда к ним подплывает виновница торжества — немецкая подлодка U-90. Немцы начинают допрос.
– Где капитан?
– Утонул, – спокойно отвечает Эдуард.
Хорошая версия, если бы не погоны. Немцы быстро понимают, что перед ними лейтенант, и взамен почившего капитана, берут его с собой. Подлодка уходит под воду — как раз вовремя, на горизонте уже видны американские эсминцы. В небе разрываются глубинные бомбы, внутри подлодки – нервное молчание. Эдуард думает: «Повезло, мать его».
Но это была не просто подлодка — а настоящая школа шпионажа для Изаака. Изаак притворяется, что не понимает ни слова по-немецки, и слушает, слушает, слушает. Запоминает всё: внутреннее устройство, повадки команды, маршруты, названия. Украл бинокль, нашёл карту, по которой вычислил базу подлодок. Если бы его знали в ЦРУ – взяли бы на работу без собеседования.
Попытка побега №1 — у берегов Дании. Неудачно. Поймали, вернули. Следующая остановка – тюремный лагерь. Там, конечно же, снова попытка бегства. И снова провал. «Экий буйный», – думают немцы. Его пересаживают в другой лагерь, поезд мчится по рельсам. Эдуард смотрит в окно, на пейзажи, и вдруг решает: «Сейчас». Скорость — 60 км/ч, стекло — лбом, выход — в окно. Приземление — болезненное. Ему удаётся немного убежать, но вскоре его догоняют. Охранник избивает его прикладом. Позже того самого охранника накажут не за избиение, а за повреждение винтовки. Людей жалко не было. А вот винтовка — имущество.
Избитого и покалеченного Изаака заставляют бежать восемь километров до лагеря. Сломан? Нет. Он знает: внутри у него — знания, которые могут помочь родине. И дома ждут жена и дочь.
В лагере — одиночка на месяц. Он выходит оттуда исхудавшим до 50 килограммов, но в глазах — огонь. Начинает тренироваться. Поднимает что находит, бегает, отжимается. Готовится к следующей попытке.
6 октября 1918 года. В лагере гаснет свет. Группа пленных, переодетых в немецкую форму, выходит за пределы периметра. Изаак уже снаружи, но вместо того чтобы бежать первым, отвлекает охрану. Кричит, шумит, машет руками. Начинается стрельба, паника — и ещё больше людей сбегают. Вот это лидер.
Он идёт пешком 200 километров, с травмами, скрываясь, питаясь сырыми овощами, найденными по дороге. Впереди — река Рейн. Широкая, ледяная, октябрьская. Мрачная и быстрая, как будто сама против него. Он прыгает. И переплывает. Потому что домой тянет сильнее, чем боится утонуть.
Швейцария. Нейтральная территория. Из Лондона его отправляют в США. 11 ноября 1918 года – он дома. И ровно в этот день заканчивается война.
– Изаак!
– Сэр?
– Всё. Перемирие. Конец.
– Да и хрен с ней, – отвечает он и поехал домой. К Агнес. К дочке. К жизни.
Вот так выглядит путь человека, который хотел домой сильнее, чем можно себе представить. А вы бы решились на побег с подлодки? А прыгнули бы с поезда? Напишите в комментариях. И если вам нравится такое – жмите подписку и лайк.