1962 год.
Полина перебирала фотокарточки в тишине деревенского дома. Сегодня сорок дней, как не стало её матери Лидии Андреевны Поповой.
Полина печально оглядывалась - было такое чувство, что мать просто вышла куда-то и сейчас вернется. Да только лишь паутинка в углах напоминает об отсутствии хозяйки. Молодая женщина тяжело вздохнула - как ей нравилось приезжать к маме в гости из города, есть её вкусные пироги и спать под лоскутными одеялами, которые мама сама сшила. А теперь, когда её сердце остановилось, дом начал терять свой уют и своё очарование.
Сегодня утром она приехала на первом автобусе в деревню, чтобы вместе с тётей Таней и двоюродной сестрой Верой помянуть маму, сходить к ней на кладбище, да забрать кое-что из дома. Например, фотокарточки мамы и покойного отца, который сложил свою голову на поле боя в Великую Отечественную.
Альбом был тяжелый, многих из тех, кто был на снимках, она не знала.
И вдруг, перелистнув очередную картонную страницу, Полина увидела конверт. Он был запечатан, а отправителя она не знала - некий Смирнов Семён Миронович. А вот адресата, которому письмо предназначалось, Полина знала прекрасно - это жена её покойного дяди, брата матери.
- Петровой Татьяне Евгеньевне... - пробормотала Полина. - Странно, письмо было прислано шесть лет назад, от чего мамочка не отдала его тёте Тане? И кто такой Смирнов Семён Миронович?
Полина нахмурилась - она ничего не понимала. Мамочка работала почтальоном, развозя на своем велосипеде письма по трем небольшим окрестным деревням. Она всегда относилась ответственно к своей работе, каждое послание доходило до своего адресата, будь то жаркое лето или суровая зима. Но почему-то не смогла донести его до тёти Тани, что жила по соседству.
- Поленька, может быть с ночкевой останешься? - Татьяна вошла и с порога ласково посмотрела на племянницу покойного мужа.
- Нет, тёть Тань, у меня же Мишутка приболел, я обещала Павлу, что вечером вернусь. Так что на последнем автобусе поеду в город.
- А что делаешь?
- Фотокарточки перебираю, хочу некоторые взять.
- Ты, Полинка, не переживай. За избой присмотрим. Может быть ты не будешь против, если Верочка тут поживёт?
- Конечно, я не буду против. Если честно, то душа за дом болела.
- Вот и хорошо, а то не уживаются они с моей невесткой, - Татьяна тяжело вздохнула.
Её старшая дочь Вера недавно развелась с мужем гулякой. Вернулась с годовалым сыночком в отчий дом, а там брат её Илья с невесткой Варей живёт. И хозяйки не уживаются на одной кухне.
- Тёть Тань, я тут кое-что нашла, - Полина протянула тётке конверт. - Не понимаю, почему мама его у себя прятала, отчего не отдала его вам.
Татьяна взяла конверт и вдруг её руки задрожали, а лицо стало бледным. Она распечатала письмо и стала его читать, не в силах устоять, женщина присела на стул.
- Всё хорошо? - испугалась Полина.
- Да, Полечка... Откуда оно здесь? Хотя, кажется, я понимаю...
- А я нет. Расскажете? Если это не тайна...
- Это и тайна, и нет одновременно, - дрожащим от волнения голосом произнесла Татьяна. - Да и можно рассказать, уж дяди твоего в живых нет три года. Царствие Небесное, хорошим был человеком. Да и ты взрослая, поймёшь.
- А кто такой Семён Миронович?
- Моя первая юношеская любовь, - Татьяна часто-часто заморгала, пытаясь прогнать непрошенные слёзы.- Мы пожениться с ним хотели, но судьбой уготовано было нам расстаться.
- Если любили друг друга, то отчего же не были вместе? - тихо спросила Полина.
Она не понимала, почему любящие друг друга люди не поженились.
- Я расскажу тебе сейчас... Мы с твоей мамой были лучшими подружками, ты же знаешь. С малого возраста вместе. А брат её, Захар, не просто дружить со мной хотел, он жениться на мне мечтал. Только вот сердце моё Семёну принадлежало. Ах, какая это была любовь! Даже Захар понял и отступил, не мешал нашим чувствам. А потом случилось то, что часто бывает из зависти и злобы. В нашу судьбу Людка вмешалась.
- Какая Людка? - нахмурилась Полина, пытаясь переваривать услышанное и вникнуть в имена.
- Соколиха, ты её знаешь, она сейчас за Петром замужем. Но тогда она втайне о Семёне вздыхала, вот и вздумала нашу любовь порушить. Однажды на сельской гулянке Сёма задержался с парнями, стакан за стаканом лихо запрокидывал, а я домой ушла спать, мне нужно было на утреннюю дойку пойти.
А утром после дойки я проходила мимо дома Семёна. Его не было внутри избы, зато я услышала шорохи с сеновала, где было запасено сено. Открыв дверь, я увидела спящего Сёму и Людку, которая нахально на меня смотрела и заявляла, что провела здесь всю ночь и у них с моим женихом всё было.
- И вы поверили? - Полина печально посмотрела на тётку, содрогнувшись, представив себе, какую та испытала боль.
- Поверила.
- Но он же был пьян!
- Пьян, да молод. Ничего у нас с Сёмой не было, до свадьбы меня берег. А вот Любка никому не отказывала в ласке. Хоть и не поглядывал на неё Семён, да вот только, видимо, не устоял перед Любкой под хмельком. Очнулся он ото сна, начал прощения вымаливать, а я видела Любку и взгляд её нахальный. Так всё внутри меня бурлило от злобы. Развернулась я и убежала. А тут Лидочка и Захар утешать стали. И такая меня обида взяла, что я возьми и предложи себя дядьке твоему в жены. А тот долго думать не стал, схватил меня за руку, да в сельский совет поволок. Там мы заявление написали, а в первую субботу нас и расписали. Семён, как узнал, в город уехал и Любка ни с чем осталась.
- Тётя Таня, - тихо прошептала пораженная такой историей Полина, - получается, ты не любила моего дядю Захара?
- Ну отчего же, - Татьяна вздохнула. - Любила я мужа своего по-своему. Он меня любил и заботился обо мне. Через год после нашей росписи у нас родилась Верочка, а следом за ней и Илюшка. А потом началась Великая Отечественная война. Как и все солдатки я верно ждала своего мужа, писала ему письма, отправляла на фронт табак, носки и варежки. Прикладывала снимки детей, чтобы он хотя бы издалека видел, как растут его ребятишки.
- А Семён?
- Семён тоже был призван. Он писал своей семье и ни строчки мне не присылал. Да я и не ждала. Любила его в душе, всё корила себя за поспешность. Но было уже поздно что-то менять, да и Любка всегда вспоминалась с её наглым взглядом и ехидной улыбочкой.
После войны Захар вернулся домой, а вот Семён нет. В сорок пятом году, в апреле, его мать куда-то исчезла из села. Люди поговаривали, что к дочке в город подалась.
- А Семён...
- Говорили, что погиб он на войне и Глаша не зря уехала к дочке. Зачем матери покидать дом, куда сын мог бы вернуться. Вот я и считала всю жизнь его погибшим, - Татьяна зарыдала, её будто прорвало. - Я столько лет его оплакивала, а он, оказывается, жив.
- А можно мне почитать? - тихонько спросила Полина.
Татьяна дрожащей рукой протянула ей листок и глаза молодой женщины побежали по строчкам.
"Здравствуй, Танечка. Ты прости меня за это письмо, но не могу я больше изводить себя. Так хочется, чтобы ты черкнула мне хоть строчку о том, как ты живешь, счастлива ли ты? До сих пор не могу простить себя за ту роковую ошибку и теперь расплачиваюсь одиночеством. После войны я не смог вернуться в село, слишком больно было бы видеть тебя замужем за другим, видеть, как ты растишь его детишек. Но я всегда хранил любовь к тебе в своем сердце и за свой поступок наказан сполна тем, что не имею права и не могу тебя обнять, ощутить запах твоих волос и видеть твои прекрасные глаза. Я пробовал построить семью, но не сложилось у нас. Супруга ушла от меня поняв, что не дам ей ту любовь, которую она от меня хотела бы получить. Много раз я порывался приехать в село, но боялся влезть в твою жизнь. Знаешь, чего мне больше всего хочется? Чтобы ты была счастливой. Я искренне надеюсь, что Захар тебя сделал таковой. Мы не сможем увидеться, но напиши мне, как ты живешь.
Я с нетерпением буду ждать ответа."
- Тётя Таня... Как же так?
- Вот так, Полечка, бывает. А мама твоя правильно сделала, что не отдала мне письмо, спрятала его, утаила. С Захаром я и правда хорошо жила, он заботился обо мне, любил, для детишек был хорошим отцом. Я бы никогда не ушла от него, потому что твой дядя такого бы не заслужил. А уж шесть лет назад, когда письмо пришло, и подавно бы не стала писать ответ. К чему это всё? Взрослые дети, устроенный быт. Вот Лидочка и не стала отдавать письмо. Но зачем-то сохранила, не уничтожила.
- Почему же не отдала, когда дядя Захар умер?
- Наверное, не хотела меня волновать. Мы ведь, вспоминая Семена, всегда считали, что он умер.
- Тёть Тань, а ты не хочешь теперь ему написать? Вдруг он по-прежнему живет по этому адресу? Вдруг, несмотря на прошествии стольких лет он ждет вашего ответа.
- Нет, Полечка, - покачала головой Татьяна. - За шесть лет, с тех пор, как пришло это письмо, многое могло измениться. Я рада, что он жив, но ни к чему писать ему письмо. Наша история окончена и не в том возрасте я, чтобы что-то менять.
***
Когда Полина собралась уезжать, она пришла во двор тёти Тани, но её не было нигде. Спустившись вниз по огороду, она открыла заднюю калитку и хотела окликнуть тётю, сидевшую на мосточке у реки. Она сидела спиной, но по её вздрагивающим плечам Полина поняла, что та плачет. Тяжко вздохнув, Полина вернулась в дом матери, сунула конверт в карман и поспешила на остановку.
Продолжение "Много лет спустя"