Сегодняшние зумеры все больше тоскуют по нулевым и началу десятых годов. В соцсетях появляются шортсы и клипы, в которых под музыку «Винтажа», «Тату» или певицы МакSим сделана нарезка из клубных вечеринок Москвы нулевых или начала десятых. Фотографии лужковской Москвы, табло в аэропорту с рейсами в Европу и США, магазины с брендами попадают туда же. Однако если современные 20-летние и помнят это время, то совсем смутно и отрывисто. С чем связан такой феномен ностальгии?
Мода на нулевые уже врывалась в нашу жизнь в 2020–2021 годах. Этот тренд отразился не только в стиле одежды, но и в музыке, технике, видеоиграх, кино и искусстве. Пандемия и изоляция породили запрос на спокойное, безопасное и одновременно яркое и насыщенное время. С одной стороны, нулевые успели уйти в прошлое, а с другой — это все-таки время видеоблогинга, относительного богатства и спокойствия в мире. Почему бы не вернуться обратно, раз все так было приветливо и красиво?
Сегодня встретить проходящего мимо несуразно одетого зумера с Instax или другим пленочным фотоаппаратом стало обычным делом. Купить DVD-диск, MP3-плеер или Playstation 2 значит не просто быть современным, но и грамотно ностальгировать по романтизированным нулевым. Вот сняли ремейк «Папиных дочек» и перезапустили сериал «Счастливы вместе» под названием «Букины». В этом смысле мы вполне соответствуем западным тенденциям — уже вышли или скоро выйдут ремейки или продолжения «Дрянных девчонок», «Секса в большом городе» и «Матрицы», спин-оффы «Властелина колец» и «Гарри Поттера».
Эта романтизация относительно недавнего прошлого — вполне объяснимый эскапизм, попытка скрыться в безопасном и уютном мирке. Ее причинам посвящен подкаст «Маленькая эпоха больших надежд», автор которого Данила Астапов посетил множество вечеринок, на которых играет только музыка нулевых. Молодые респонденты отметили, что музыка того времени им понятна и приятна и что они могут слушать ее часами. Исследовательница современной музыки Аня Виленская считает, что эпоха нулевых гораздо свободнее и смелее в плане экспериментов, поскольку протекала еще до диджитализации, появления алгоритмов в соцсетях, которые делают песню популярной. Вот почему современные музыканты вновь пробуют некоторые фичи из нулевых.
О чем вспоминают ностальгирующие 20-летние? О том, что исчезло из повседневной жизни за последние несколько лет — от открытых границ и прямых рейсов в Европу до зарождения Рунета с его вечно актуальными мемами. Очевидно, что сейчас Рунет и вообще российские блогеры находятся в тяжелом переходном состоянии в отличие от их яркого зарождения в нулевые и расцвета в 2010-е годы. На контрасте с нынешними трудностями эпоха нулевых кажется пусть и несуразной, но все же безмятежной, такой простой и яркой.
Важно отметить появление новой этики в десятые годы, что частично привело к ограничению свободы слова. Достаточно посмотреть любой выпуск «Нашей Russia», чтобы увидеть, каким пограничным был юмор того времени. Да, теперь это не смешно и даже глупо, но ведь это было дозволено! И не было ни cancel culture, ни потоков срача и ненависти в соцсетях.
В нулевые помимо прочего в России расцвели субкультуры. Об этом пишет Елена Леонидовна Омельченко, профессор НИУ ВШЭ, в своих социологических исследованиях разных возрастных групп XXI века. Какой бы ни была субкультура, она позволяет человеку повзрослеть, противопоставить себя авторитетам и родителям. Часто многие подростки впоследствии от субкультур отрекаются, возвращаясь к проторенной дороге и рутине в виде учебы-работы-семьи.
Интересно, что люди постарше могли запомнить нулевые как довольно сложное время. Здесь и уродливая реклама на улицах, неухоженность парков, новодел на фоне исторической застройки, теракты, экономический кризис 2008 года и горящие торфяники летом 2010-го. Но 20-летним в современности не хватает того самого хаоса и свободы нулевых, по которой они сейчас скучают и которую пытаются вернуть хотя бы в шортсах, если невозможно в реальности.
Фото: Александр Саверкин/ТАСС , Сергей Михеев/Коммерсантъ, Владимир Вяткин/РИА Новости, Руслан Кривобок/РИА Новости, Василий Шапошников/Коммерсантъ
Текст: Никита Егоров