— Ты родила без моего согласия, вот и воспитывай теперь одна! — бросил Максим, с треском захлопнув за собой дверь так, что старая люстра в прихожей жалобно звякнула.
Ольга сжала в кулаке тест на беременность. Две полоски. Чёрт подери, две чёртовы полоски! А ведь она и правда не планировала. Да что там, она сама до последнего надеялась, что это просто задержка. Глупая, изматывающая надежда.
Из комнаты донеслось сонное хныканье четырёхлетней Алиски. Ну вот, разбудил ребёнка. И почему все мужики не могут просто поговорить спокойно? Обязательно двери хлопать, рычать как звери, а потом сбегать. «Мне нужно проветриться», ага, конечно.
Дурацкие слёзы потекли по щекам. Ну нет, нельзя. Ольга торопливо вытерла их рукавом халата и пошла к дочке.
— Мамочка, а почему папа кричал? — спросила Алиса, протирая кулачками заспанные глазки.
— Папа не кричал, солнышко. Ему просто срочно нужно было уйти, а дверь захлопнулась сама.
Врёт и не краснеет. В последнее время Ольга часто ловила себя на том, что стала отличной лгуньей. Врала начальнику, что всё в порядке, когда её тошнило прямо на рабочем месте. Врала матери, что они с Максимом счастливы и подумывают о втором ребёнке, хотя на самом деле последние месяцы засыпали на разных сторонах кровати, словно чужие. Даже самой себе врала, что не замечает, как муж охладел к ней после того, как она раздалась в бёдрах и перестала таскаться с ним по всяким мероприятиям.
Максим вернулся за полночь. Ольга не спала — не могла. Лежала и пялилась в потолок, перебирая в голове все возможные варианты развития событий. Большинство из них были так себе.
— Не спишь? — буркнул он, стягивая рубашку. От него несло дымом и виски.
— Нет.
— Я переночую в кабинете.
И всё. Ни «прости», ни «давай поговорим», ни даже банального «мне нужно подумать». Просто констатация факта, будто они уже чужие люди. А ведь был когда-то роман, головокружительный и яркий. Были ночные прогулки, признания в любви и нелепые подарки. Нет, сейчас-то понятно — все эти обещания «всегда быть вместе» работают, пока жизнь не начинает подбрасывать настоящие испытания.
Утром Максим сделал вид, что ничего не произошло. Готовил кофе, улыбался Алисе, даже пытался шутить за завтраком. Только с женой не разговаривал. Неужели думает, что ребёнок сам рассосётся, если не обсуждать его существование?
Наконец, когда Алиса убежала смотреть мультики, он всё-таки соизволил заговорить.
— Не думаю, что сейчас подходящее время для второго.
— А когда будет подходящее? — Ольга отковыряла кусочек облупившейся краски со стола.
— Не знаю. Может, никогда. — Максим потёр переносицу. — Слушай, я вчера перегнул палку. Извини. Но ты же понимаешь, что с ипотекой, кредитом за машину и твоей мизерной зарплатой нам сейчас второго ребёнка никак не потянуть?
— Значит, предлагаешь аборт? — Ольга посмотрела ему прямо в глаза.
Максим отвёл взгляд.
— Я просто предлагаю быть реалистами.
— Хорошо, реалист. Только я не буду убивать нашего ребёнка из-за того, что у тебя сейчас не самый удачный момент в карьере.
— При чём здесь... — начал было он, но осёкся. — Ладно, делай как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Ох, эти фразочки, которые мужчины считают последним словом в споре. «Делай как знаешь», «я тебя предупреждал», «это твоё решение». Как будто ребёнок появился из ниоткуда, а не от их совместных действий. Ольга фыркнула и отвернулась к окну.
В детском саду было шумно и душно. Дети носились как угорелые, воспитательница Марь Иванна кричала на каких-то бестолковых родителей, забывших принести сменку. Алиса вцепилась в Ольгу, не желая отпускать.
— Ну что ты, зайка, я вечером приду, — уговаривала её Ольга.
— Не хочу! Дома лучше! — капризничала девочка.
— Тут твои друзья, Серёжа и Катя. И на музыку сегодня пойдёте.
— Мамааа, — протянула Алиса. — А почему ты и папа ругаетесь?
Вот ведь маленькая зараза. И главное, в самый неподходящий момент, когда рядом другие родители. Теперь будут перешёптываться: «Смотри, эта вроде с виду приличная, а дома скандалы устраивает».
— Мы не ругаемся, солнышко. Просто разговариваем громко, — Ольга присела на корточки перед дочкой. — У взрослых иногда бывают сложные разговоры.
— О чём?
— О взрослых вещах. Ну всё, беги играть!
На работе было не легче. Ольга сидела над бумагами, но строчки расплывались перед глазами. Вроде не первый день замужем, а вот поди ж ты — до сих пор способна расстраиваться из-за идиотских выходок мужа.
— Эй, подруга, — Верка заглянула в кабинет. — На обед пойдёшь?
— Не, не хочу.
— Да ты на себя посмотри, зелёная вся. Что случилось-то? Опять твой благоверный чудит?
Верка плюхнулась на стул напротив, всем видом показывая, что никуда не уйдёт, пока не выведает все подробности. И ведь не отвяжется. Ольга сдалась.
— Да так, беременна я. А муж не в восторге.
— В смысле «не в восторге»? — Верка подалась вперёд. — Это же ваш совместный ребёнок, чего он бесится-то?
— Говорит, сейчас не время. Что мы договаривались только об одном ребёнке. А вообще он мне заявил, представляешь, что я родила без его согласия! Как будто я могу это контролировать.
— Ну и козёл, — выдала Верка со своей фирменной прямотой. — Извини, конечно, но это так. Не хочет детей — пусть кастрируется. А то как удовольствие получать — так пожалуйста, а как последствия — так я не я, и лошадь не моя.
Ольга невольно улыбнулась. С Веркой они дружили ещё со школы. Такая подруга, как она — на вес золота: прямая, честная, никогда не юлит и говорит, что думает. Даже если это не всегда приятно слышать.
— Ты что теперь будешь делать? — спросила Верка, закуривая прямо в кабинете, хотя это было строжайше запрещено.
— Рожать буду, — твёрдо ответила Ольга, отгоняя дым рукой. — И хватит дымить, мне и так тошно с утра.
Вечером Максим снова не пришёл ночевать. Позвонил, сказал, что задерживается на работе, голос какой-то странный. Врёт, наверное. Ольга положила трубку, чувствуя странную пустоту внутри. Неужели так просто всё разрушить? Десять лет вместе, семь из них в браке. И что теперь?
Алиса уснула быстро, вымотавшись за день. Ольга сидела на кухне и тупо смотрела в стену. Интересно, у всех так бывает? Когда прежняя жизнь рушится, а новую ещё предстоит построить, и неизвестно, получится ли.
Максим явился на следующий день, когда Ольга уже вернулась с работы. Он был какой-то потерянный, помятый, как будто не спал всю ночь.
— Я поживу пока у родителей, — сказал он, собирая вещи. — Мне нужно подумать.
— О чём тут думать? — устало спросила Ольга. Даже злиться уже не было сил. — Либо ты принимаешь своего ребёнка, либо нет. Всё просто.
— Не всё так просто! — вдруг вспылил Максим. — Это же целая жизнь! Ещё один человек, за которого мы будем в ответе. Деньги, время, силы — ты хоть представляешь, как изменится наша жизнь?
— Она уже изменилась, — тихо сказала Ольга. — В тот момент, когда ты решил, что можешь просто взять и уйти от проблемы.
Максим хлопнул дверью, оставив её снова одну. Только на этот раз Ольга не плакала. Наверное, все слёзы уже выплакала.
Так началась её новая жизнь — жизнь фактически матери-одиночки с ребёнком и ещё одним в животе. Максим звонил, интересовался Алисой, иногда забирал её на выходные. С Ольгой почти не разговаривал, только по делу. А её живот тем временем рос, напоминая обоим о неизбежном.
— Мам, а почему папа с нами не живёт? — спрашивала Алиса. — Он нас больше не любит?
— Любит, зайка, — врала Ольга. — Просто у папы сейчас много работы, ему нужно побыть одному.
— А когда он вернётся?
— Не знаю, милая. Не знаю.
На седьмом месяце УЗИ показало, что будет мальчик. Ольга сообщила новость Максиму, но тот только сухо поблагодарил за информацию. Как будто речь шла о прогнозе погоды, а не о его собственном сыне. У Ольги внутри что-то оборвалось. Кажется, она окончательно перестала надеяться на примирение.
— Я назову его Артёмом, — сказала она в трубку. — Если у тебя нет других предложений.
— Нет, — ответил Максим. — Артём — хорошее имя.
И это всё. Никаких эмоций, никакого интереса. Как будто они обсуждали имя для персонажа в книжке, а не для своего ребёнка.
Роды начались раньше срока. Ольга была дома одна — Алису забрали на выходные бабушка с дедушкой. Схватки накатывали всё чаще, и она еле успела вызвать скорую и позвонить Верке.
— Держись, я уже еду! — крикнула подруга в трубку.
Схватки, коридоры больницы, усталые лица врачей, боль, крики — всё смешалось в какой-то безумный калейдоскоп. А потом раздался крик — громкий, требовательный, такой живой. Её сын.
— Красавец, — сказала акушерка, кладя крошечный свёрток Ольге на грудь. — Поздравляю, мамочка!
Ольга смотрела на сморщенное красное личико и не могла поверить. Вот он, её сын. Такой крошечный и такой родной. Глаза, нос, губы — всё как у Максима. И что-то внутри переворачивалось от нежности и боли одновременно.
Она не стала звонить бывшему. Зачем? Он ясно дал понять, что этот ребёнок ему не нужен. Но жизнь, как обычно, вносит свои коррективы.
На следующий день, когда Ольга кормила Артёма грудью, дверь палаты распахнулась, и на пороге возник Максим. В руках — пошлый букет белых роз, на лице — растерянность и что-то ещё, чего она не могла разобрать.
— Привет, — сказал он неловко. — Можно?
Ольга молча кивнула, прикрывая грудь пелёнкой. Максим подошёл, положил цветы на тумбочку и уставился на ребёнка.
— Это он? — спросил глупо.
— Нет, соседский, — не удержалась от сарказма Ольга. — Я своего в камере хранения оставила.
Максим поморщился, но промолчал. Присел на краешек кровати, осторожно, будто боялся потревожить.
— Можно посмотреть на него? — попросил тихо.
Ольга немного отодвинула пелёнку, открывая лицо малыша. Тот спал, смешно причмокивая губами.
— Боже, какой маленький, — прошептал Максим. — И вылитый я.
— Угу, — согласилась Ольга. — Такой же упрямый. Всё делает по-своему, даже родился на две недели раньше срока.
Они помолчали. Потом Максим вдруг сказал:
— Прости меня. Я вёл себя как последний придурок. Как трус.
— Вёл? — переспросила Ольга. — В прошедшем времени? Что-то изменилось?
— Да, — твёрдо сказал Максим. — Всё изменилось. Когда твоя мама позвонила и сказала, что ты рожаешь, я вдруг понял, какой я идиот. Представил, что ты там одна, что с тобой что-то может случиться, и я даже не успею... — он запнулся. — В общем, я понял, что натворил.
— И что теперь? — спросила Ольга. — Думаешь, можно просто вернуться и сделать вид, что ничего не было? Что ты не бросил меня беременную с маленьким ребёнком на руках?
— Нет, конечно, — Максим покачал головой. — Я знаю, что всё не так просто. Но я хочу попытаться всё исправить. Если ты позволишь.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом. Как же это больно — любить человека, который предал тебя в самый трудный момент. Больно и, чёрт возьми, нечестно.
— Я не знаю, Макс, — честно сказала она. — Просто не знаю.
— Я понимаю, — кивнул он. — Но я буду рядом. С тобой и нашими детьми. Даже если ты не сможешь простить меня как мужа, позволь мне быть отцом для Артёма и Алисы.
В глазах защипало. Вот ведь, опять слёзы некстати. Беременность, роды, гормоны — превратили её в плаксу. Или это всё-таки что-то другое?
— Мне нужно время, — сказала она.
— Я подожду, — просто ответил Максим и осторожно протянул руку к сыну. — Можно?
Ольга кивнула, и он легонько погладил головку малыша, затаив дыхание, словно боялся спугнуть чудо.
Домой Ольгу с Артёмом забирал Максим. Он суетился с детским креслом, проверял, хорошо ли закутан ребёнок, вёл машину так осторожно, будто вёз хрустальную вазу, а не жену с сыном.
А дома их ждал сюрприз — полностью оборудованная детская с корабликами на обоях и счастливая Алиса, прыгающая от восторга при виде «братика».
— Мам, мам, смотри, какой он малипусенький! — восхищалась девочка. — Я его так ждала! Я ему свою куклу дам, самую любимую!
— Солнышко, он пока слишком маленький для кукол, — улыбнулась Ольга, обнимая дочь.
— Ничего, подрастёт!
Макс перенёс свои вещи обратно в дом, но спал в кабинете, не навязываясь жене. Вставал по ночам к Артёму, менял подгузники, готовил завтраки — словом, делал всё, чтобы доказать: он изменился.
И Ольга постепенно оттаивала. Злость и обида никуда не делись, но рядом с ними появилось что-то ещё — благодарность за поддержку, уважение к его стараниям, а может, и остатки той самой любви, которую она так пыталась в себе задушить.
— Слушай, а чего это вдруг? — спросила как-то Верка, заехавшая проведать подругу и крестника. — Он же вроде как послал тебя с этой беременностью?
— Люди меняются, — пожала плечами Ольга, баюкая Артёмку.
— Ага, особенно мужики, — фыркнула Верка. — Просто у него там шарики за ролики заехали, когда он понял, что ты и правда его пошлёшь. Испугался, что останется один, вот и прибежал с подвывертом.
— Может и так, — согласилась Ольга. — Но ты видела бы его с Артёмкой. Он в нём души не чает. Такое не сыграешь.
Верка покачала головой, но промолчала. А вечером того же дня, когда дети уснули, Ольга нашла Максима на кухне. Он сидел с чашкой остывшего чая и смотрел в телефон.
— Нашу свадебную фотосессию пересматриваешь? — спросила она, заглянув ему через плечо.
— Ага, — улыбнулся он. — Смотри, какие мы тут счастливые. И понятия не имеем, что нас ждёт.
— А если бы знали — что-нибудь изменили бы?
Максим задумался.
— Нет, — сказал наконец. — Но я бы постарался быть умнее и не наделать столько глупостей.
Ольга села напротив.
— Я много думала, — начала она. — О нас, о том, что произошло.
Максим отложил телефон, весь внимание.
— Ты причинил мне боль, — прямо сказала Ольга. — Бросил в самый трудный момент. И это сложно забыть.
— Я знаю, — тихо ответил он. — И если бы мог вернуться назад...
— Но нельзя, — перебила она. — Можно только идти вперёд. И я хочу попробовать. Ради детей. Ради нас. Потому что, чёрт возьми, я всё ещё тебя люблю, хотя ты этого и не заслуживаешь.
Максим вскочил, обошёл стол и опустился перед ней на колени.
— Я не заслуживаю тебя, — сказал он, беря её руки в свои. — Но клянусь, что больше никогда не подведу ни тебя, ни наших детей.
В ту ночь он впервые за долгое время вернулся в их общую спальню.
Прошло пять лет. Артём вырос озорным мальчишкой, обожающим футбол и машинки. Алиса пошла в первый класс и уже начала приносить домой пятёрки. А Ольга и Максим научились ценить свою семью больше всего на свете.
— Знаешь, — сказал как-то Максим, обнимая жену, пока они наблюдали за играющими детьми, — иногда я просыпаюсь среди ночи в холодном поту. Мне снится, что я потерял вас всех из-за своей глупости. И сердце колотится так, что кажется, сейчас выскочит.
— Дурак ты, — ласково сказала Ольга, прижимаясь к мужу. — Мы никуда не денемся. Я же упрямая, ты сам говорил.
— И слава богу, — улыбнулся Максим. — Иначе где бы я сейчас был?
Где-то далеко раздался раскат грома, и дети с визгом бросились к родителям.
— Гроза! — крикнул Артём, сияя от восторга.
— Папа, мне страшно, — пробормотала Алиса, уткнувшись отцу в колени.
— Не бойся, малышка, — Максим поднял дочь на руки. — Мы все вместе, значит, ничего не страшно.
Ольга смотрела на свою семью — мужа, дочь, сына — и думала, что жизнь всё-таки удивительная штука. Иногда из самых тяжёлых испытаний рождается настоящее счастье. Надо только уметь прощать, любить и идти вперёд, несмотря ни на что.
Самые популярные рассказы среди читателей: