Анна Петровна сидела на кухне, медленно помешивая остывший чай. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. Телефон зазвонил резко, нарушив тишину.
– Анька, срочно приезжай! – голос сестры Лидии звучал встревоженно. – Мама в больнице, инсульт!
Руки задрожали, чашка выскользнула и разбилась о пол. Анна механически начала собирать осколки, не чувствуя боли от порезов.
В больнице мама лежала бледная, с кислородной маской. Лидия стояла рядом, нервно теребя сумочку.
– Врачи говорят, нужна срочная операция, – прошептала она. – Но денег нет. Мамина пенсия копейки, а лечение стоит баснословных денег.
Анна взяла руку матери. Та была холодной и слабой.
– Сколько нужно?
– Миллион двести. Может, больше, – Лидия вытерла слезы. – Где мы такие деньги возьмем?
Следующие дни прошли в больничной суете. Анна практически не выходила из палаты, спала на неудобном кресле. Лидия приезжала утром и вечером, каждый раз вздыхая и причитая о нехватке средств.
– Знаешь, – сказала она в очередной приезд, – я думала всю ночь. У тебя же квартира есть. Двухкомнатная, в хорошем районе.
Анна подняла голову от маминой постели.
– И что?
– Продай ее. На лечение мамы. Она же нас растила, теперь наша очередь ее спасать.
Слова сестры прозвучали как удар. Анна долго молчала, глядя на мать.
– Лида, эта квартира – все, что у меня есть. Я двадцать лет копила на нее, брала кредиты...
– А мама что, не стоит этого? – голос сестры стал резким. – Ты же не замужем, детей нет. Снимешь где-нибудь комнату. А мама умрет без операции!
Анна чувствовала, как земля уходит из-под ног. Квартира была ее единственной опорой, результатом многолетнего труда и лишений. Но и мать...
– Хорошо, – тихо сказала она. – Завтра начну искать покупателей.
Лидия облегченно вздохнула и обняла сестру.
– Ты молодец, Анька. Мама будет гордиться тобой.
Через неделю нашелся покупатель. Анна с болью в сердце подписывала документы о продаже. Деньги сразу ушли на лечение, операцию, лекарства. Мама действительно пошла на поправку.
А Анна снимала однокомнатную квартиру на окраине города. Добираться до работы стало дольше, но она не жаловалась. Главное, что мама жива.
Как-то вечером, навещая мать, Анна случайно услышала разговор Лидии с подругой в коридоре.
– Представляешь, мне удалось убедить Анку продать квартиру, – хвасталась сестра. – А то она совсем обнаглела, думала, что мамины деньги только ей достанутся.
– Какие деньги? – удивилась подруга.
– Да у мамы же пенсия военная, двадцать восемь тысяч каждый месяц. Плюс накопления. Она всю жизнь копила, скупердяйка. А еще дом в деревне есть, который можно продать. Но зачем мне напрягаться, когда сестричка и так все отдаст?
Анна прислонилась к стене, чувствуя, как мир рушится. Двадцать восемь тысяч? Но Лидия говорила, что пенсия копейки...
– А сколько денег у твоей мамы? – спросила подруга.
– Да тысяч восемьсот на книжке лежит, может, больше. Я точно не знаю, она карточку прячет. Но дом в деревне точно миллиона на два потянет. Только продавать пока не буду, вдруг пригодится.
Сердце Анны колотилось так, что она боялась, что ее услышат. Получалось, что мама вовсе не бедная, а Лидия просто решила, что сестра должна расплачиваться за лечение своей квартирой.
Она зашла в палату, стараясь сохранить спокойствие.
– Мам, а сколько у тебя пенсия? – осторожно спросила она.
Мать удивленно посмотрела на дочь.
– Двадцать восемь тысяч. А что?
– Лида говорила, что у тебя копейки...
– Да что ты! – мать нахмурилась. – Она же знает, что у меня пенсия военная. Отец военным был, я права имею. И на книжке денег достаточно. Я всю жизнь откладывала, на черный день.
Анна почувствовала, как закипает кровь. Значит, она продала квартиру зря. Мать могла лечиться на собственные деньги.
– Мам, а почему Лида сказала, что денег нет?
– Не знаю, доченька. Может, она просто не в курсе. Я же никому не рассказывала, сколько у меня накоплено.
Вечером Анна дождалась Лидию в коридоре.
– Нам нужно поговорить, – сказала она холодно.
– О чем? – Лидия старалась выглядеть невинно.
– О том, что у мамы пенсия двадцать восемь тысяч, а не копейки. И о том, что на книжке у нее восемьсот тысяч. И о доме в деревне за два миллиона.
Лицо Лидии побледнело.
– Откуда ты знаешь?
– Не важно. Важно, что ты заставила меня продать квартиру, хотя прекрасно знала, что у мамы есть деньги.
– Я не заставляла! – Лидия попыталась возмутиться. – Ты сама согласилась!
– Потому что ты мне врала! Говорила, что мама нищая!
– Слушай, Анька, – Лидия поменяла тон на примирительный, – ну подумай сама. Мамины деньги – это наследство. Зачем их тратить? Лучше пусть нам достанутся. А твоя квартира... ну, купишь еще одну.
Анна смотрела на сестру и не узнавала ее. Когда она стала такой расчетливой и жестокой?
– На что я куплю квартиру? У меня теперь нет денег!
– Ну, поработаешь еще немного, накопишь, – беспечно отмахнулась Лидия. – Ты же молодая еще, успеешь.
– Мне сорок семь лет! – взорвалась Анна. – Я всю жизнь работала, чтобы купить эту квартиру! А ты решила, что можешь распоряжаться моей жизнью!
– Не кричи тут! – зашипела Лидия. – Больница все-таки!
– Не кричать? А когда ты меня на улицу выставляла, беспокоилась о том, что кто-то услышит?
– Никто тебя не выставлял! Ты сама решила помочь маме!
– Помочь? Да у мамы денег больше, чем у меня было! Ты просто решила сэкономить на мамином лечении за мой счет!
Лидия поняла, что спорить бесполезно. Она развернулась и пошла к выходу.
– Сама виновата! Надо было лучше разбираться в семейных делах! – бросила она через плечо.
Анна осталась стоять в пустом коридоре. Слезы душили, но она не плакала. Слишком сильны были злость и чувство предательства.
На следующий день она пришла к матери с серьезным разговором.
– Мам, я узнала правду о твоих деньгах.
Мать виновато опустила глаза.
– Доченька, я не знала, что Лида тебе не сказала. Думала, вы между собой договорились.
– Мам, она специально скрыла это от меня. Заставила продать квартиру, хотя знала, что у тебя есть деньги.
– Боже мой, – прошептала мать. – Как же так получилось?
– Она хотела сохранить твои деньги для себя. Решила, что лучше я останусь без жилья, чем она получит меньше наследства.
Мать заплакала.
– Анечка, прости меня. Я не хотела, чтобы так получилось. Я верну тебе деньги, сколько смогу.
– Мам, не надо. Это не твоя вина. Ты болела, ты не могла знать, что происходит.
Но внутри Анна чувствовала пустоту. Квартира была продана, деньги потрачены, а доверие к сестре разрушено навсегда.
Через месяц мать выписали из больницы. Она действительно перевела дочери половину своих накоплений, но этого хватило бы только на первоначальный взнос за новую квартиру.
Лидия больше не появлялась в больнице. Когда мать спрашивала о ней, Анна отвечала уклончиво. Рассказывать правду не хотелось – зачем расстраивать больную женщину еще больше?
А потом случилось то, чего Анна не ожидала. Мать сама позвонила Лидии и потребовала объяснений.
– Как ты могла так поступить с сестрой? – кричала она в трубку. – Она лишилась жилья из-за твоей лжи!
Анна слышала только одну сторону разговора, но понимала, что Лидия оправдывается и перекладывает вину.
– Никаких оправданий! – не унималась мать. – Ты обманула родную сестру! Заставила ее продать единственную квартиру!
После этого разговора мать три дня не разговаривала ни с кем. Она лежала, отвернувшись к стене, и тихо плакала.
– Мам, не мучайся, – уговаривала ее Анна. – Все равно я бы не бросила тебя. Даже если бы знала про твои деньги.
– Но ты не должна была жертвовать квартирой! – всхлипывала мать. – Я же сама могла за все заплатить!
– Теперь уже поздно об этом думать.
– Нет, не поздно! – неожиданно решительно сказала мать. – Я продам дом в деревне и куплю тебе новую квартиру. Хорошую, большую.
– Мам, не надо. Этот дом – твоя отдушина. Ты туда каждое лето ездишь.
– А что мне там делать одной? – грустно улыбнулась мать. – Лучше дочери помогу наладить жизнь.
Через полгода дом действительно был продан. Анна купила трехкомнатную квартиру в хорошем районе, даже лучше прежней. Мать переехала к ней.
– Будем жить вместе, – сказала она. – Хватит мне одиночества.
Лидия объявилась только тогда, когда узнала о продаже дома. Она примчалась в ярости.
– Это же наследство! – кричала она. – Ты не имела права продавать дом без моего согласия!
– Дом мой, – спокойно отвечала мать. – Я им распоряжаюсь как хочу.
– Но это несправедливо! Анна и так получила квартиру!
– Анна получила возмещение за ту квартиру, которую продала из-за твоей лжи.
– Никто ее не принуждал!
– Ты принуждала. Ты солгала ей про мои деньги.
– Я не обязана была ей рассказывать!
– Обязана. Потому что просила продать квартиру якобы на мое лечение. А у меня самой денег хватало.
Лидия поняла, что проиграла. Она ушла, хлопнув дверью, и больше не появлялась.
Мать прожила с Анной еще три года. Она так и не простила Лидии обман. Перед смертью она переписала завещание, оставив все дочери, которая пожертвовала квартирой ради ее спасения.
Анна узнала об этом только после похорон. Лидия тогда закатила скандал, но изменить уже ничего не могла. Документы были оформлены правильно, при свидетелях.
– Ты все подстроила! – обвиняла она сестру. – Настроила маму против меня!
– Я ничего не подстраивала. Мама сама решила, кого считать достойной наследства.
– А как же родственные связи? Кровь?
– Родственные связи ты разорвала сама, когда решила, что твоя выгода важнее моей жизни.
После этого разговора сестры больше не общались. Иногда Анна думала о том, что могло бы быть, если бы Лидия сказала правду с самого начала. Может, они бы вместе ухаживали за мамой, вместе делили расходы, вместе радовались ее выздоровлению.
Но человеческая жадность оказалась сильнее семейных связей. И теперь Анна понимала, что некоторые предательства не прощаются. Даже между родными людьми.
Самые популярные рассказы среди читателей: