Когда степной эскадрон переиграл элитную разведку
В ноябре 1942 года группа всадников в немецкой форме совершила то, что месяцами не удавалось лучшим диверсантам Абвера, они окружили и уничтожили советский разведотряд в донских степях, а НКВД два года не мог понять, кто это был. В документах их называли просто «калмыцкое соединение доктора Долля», но за этой скромной формулировкой скрывалась одна из самых успешных авантюр военной разведки Рейха.
Степняки. Буддисты. Потомки орд Чингисхана. Народ, который немецкие расологи записали в «недочеловеки», но который сумел стать единственным из восточных легионов, получившим от Гитлера особый статус. Не просто пушечное мясо, не просто вспомогательные части, а настоящие союзники. Равные. Почти.
Как горстка степных всадников умудрилась переиграть и советские спецслужбы, и собственных немецких кураторов? Почему калмыцких командиров немцы слушались охотнее, чем русских генералов? И что заставило скотоводов-кочевников поверить, что их спасение придет с запада?
Эта статья носит исключительно историко-документальный характер. Автор не оправдывает коллаборационизм и не прославляет деятельность лиц, воевавших на стороне Германии. Цель публикации — объективно и без прикрас показать сложные и трагические страницы российской истории.
Зондерфюрер с позывным «Журавль»: кто командовал степными всадниками
Отто Верба не был типичным офицером Абвера. Этот зондерфюрер больше походил на археолога, чем на шпиона. Худощавый, в очках, с интересной фамилией и немецким паспортом, он был идеальной заготовкой для работы в советском тылу. До 1917 года он жил в Элисте, изучал калмыцкий язык и обычаи. После революции эмигрировал, но степь помнил как родную.
В августе 1942-го Верба вернулся в калмыцкие степи уже под псевдонимом «доктор Долль». Позывной его радиостанции был «Краних» и «Журавль». Романтично для человека, который занимался довольно прозаическим делом: вербовкой военнопленных и формированием диверсионных групп.
— Мы не завоеватели, — объяснял Долль местным старейшинам. — Мы освободители. Большевики разрушили ваши монастыри, запретили кочевье, заставили пахать землю. Мы вернем вам свободу.
Впрочем, обещания обещаниями, а дело делом. Абвергруппа-103 нуждалась в проводниках, разведчиках и бойцах, которые знали местность как собственные юрты.
И тут случилось то, на что Долль даже не смел рассчитывать.
От разгрома на Дону до «соединения доктора Долля»
Лето 1942-го выдалось для калмыков трагическим. 110-я кавалерийская дивизия, гордость республики, сформированная из местных добровольцев, оказалась в самом пекле немецкого наступления на Сталинград. Задача у дивизии была почти невыполнимая: кавалерия должна была держать оборону на 58-километровом фронте против танков и мотопехоты Паулюса.
Две недели калмыцкие эскадроны сдерживали натиск группы армий «Б». С саблями против танков. С винтовками против «мессершмиттов». Героизм? Безусловно. Но героизм не останавливает гусеницы.
К концу июля дивизия была практически полностью разгромлена. Одни полегли у переправ через Дон, другие ушли в окружение, третьи попали в плен. Среди пленных оказалось несколько сотен калмыцких кавалеристов, как раз то, что нужно было доктору Доллю.
— Зачем вы воюете за тех, кто уничтожил ваш народ? — спрашивал Долль пленных офицеров. — Сталин расстрелял ваших лам, разрушил дацаны, согнал со степных просторов в колхозы. Мы предлагаем вам воевать за свободу. За свою свободу.
Аргумент попадал в цель. К сентябрю 1942-го у Долля было два эскадрона добровольцев. К ноябрю уже четыре. Получилось то, что немцы гордо именовали «Калмыцким соединением доктора Долля», а сами калмыки звали его проще — «Доктор Доллин Хальмг Мертэ Церг». Войско доктора Долля.
Тем не менее, называть это соединение корпусом было, мягко говоря, преувеличением. Обычный кавалерийский полк, не больше. Но полк особенный.
Во-первых, немцев в нем можно было пересчитать по пальцам, и они выполняли роль не командиров, а советников.
Во-вторых, бойцы знали степь как собственные ладони и могли появиться там, где их никто не ждал.
А главное то, что они хотели воевать. Не за Гитлера, не за рейх. За возможность отомстить за поруганные святыни и расстрелянных лам.
Привилегированные «дикари»: как степняки стали любимчиками рейха
20 декабря 1942 года коллаборационистская газета «Свободная земля» сенсационно писала, что пятеро калмыцких кавалеристов награждены немецким знаком отличия для восточных народов «за особую отвагу в борьбе с жидо-большевистскими угнетателями». Им был вручен бронзовый крест с мечами на темно-зеленой ленте, такой награды удостаивались единицы из «недочеловеков».
Но для калмыков немцы сделали исключение. И не только в наградах.
Пока другие восточные легионы маршировали в обносках и воевали с трофейными винтовками, калмыцкие эскадроны щеголяли в новенькой немецкой форме. Правда, с национальным колоритом: традиционные волчьи шапки, овчинные полушубки, красноармейские бриджи и сапоги с меховыми вкладышами. На рукавах красовалась эмблема с полумесяцем и звездой. В руках они держали советские автоматы ППШ и сабли образца 1927 года.
— Калмыки зарекомендовали себя как отличные разведчики и храбрые бойцы, — докладывал в штаб генерал граф фон Шверин. — Без данных их ближней и дальней разведки дивизия была бы беспомощна в тактическом отношении.
Впрочем, особое отношение объяснялось не только военными успехами. Немцы просто не знали, как классифицировать калмыков по расовой шкале. Монголоиды, но буддисты. Азиаты, но европейцы по месту жительства. Кочевники, но с письменностью и культурой. Не укладывались степняки в прокрустово ложе нацистской идеологии.
В итоге решили считать их «заблудившимися арийцами», потомками древних индоевропейцев, сбившимися с пути истинного под влиянием большевиков. Смешно? Безусловно. Но этот расовый компромисс спас калмыкам жизнь и дал им привилегии, недоступные другим восточным легионерам.
А доктор Долль тем временем превращал свой полк в элитное подразделение. Калмыцкие разъезды уходили в рейды на сотни километров, появлялись в советском тылу как призраки и так же бесследно исчезали. Партизанские базы, аэродромы подскока, склады боеприпасов, все горело под копытами степных всадников.
— Они воюют не как наемники, а как фанатики, — отмечал немецкий офицер связи. — За что-то свое, личное. Это делает их опасными и для врагов, и для нас.
Но время шло, линия фронта откатывалась на запад, а калмыцкие степи остались далеко позади.
От донских степей до хорватских лесов
1943 год стал переломным не только для Германии, но и для калмыцкого корпуса. После Сталинграда и Курска немцы начали долгое отступление на запад. А вместе с ними отступал и доктор Долль со своими степными всадниками.
Впрочем, пока шли бои на Украине, калмыки еще были в своей стихии. Степь есть степь, от Дона до Днепра. Конные рейды, партизанские налеты, разведка боем, все это калмыцкая кавалерия делала виртуозно. Не случайно немецкое командование отмечало успешные действия калмыцких батальонов наравне с регулярными частями Вермахта.
Но чем дальше на запад, тем сложнее становилось. Леса Белоруссии, болота Полесья, горы Словакии — это была уже не степь. Здесь калмыцкие всадники теряли свое главное преимущество: знание местности и мобильность.
— Мы дети степи, — говорил один из калмыцких офицеров. — В лесу мы слепы, как кроты.
К концу 1943 года стало ясно, что линия фронта откатывается все дальше от родных степей. И тогда в недрах Абвера родился отчаянный план.
Операция «Римская цифра II»
23 мая 1944 года из Румынии вылетел «Юнкерс-290». На борту находилось 24 диверсанта под командованием гауптмана фон Шеллера, кодовое имя «Кваст». Целью операции, кодовое название которой «Римская цифра II», было высадиться в районе калмыцкого поселка Утта и подготовить плацдарм для переброски всего калмыцкого корпуса в советский тыл.
План выглядел безумно, но Абвер был в отчаянии. Немцы всерьез рассчитывали, что доктор Долль со своими степняками сможет поднять восстание в тылу наступающей Красной армии. Партизанская война в калмыцких степях, диверсии на железных дорогах, террор против советских чиновников, словом, все как в учебнике.
Советские радиолокаторы засекли самолет еще над Каспием. Группу «Кваст» встретили не восставшие калмыки, а оперативники НКВД. Гауптман фон Шеллер был завербован практически сразу, он, видимо, понял, что войну Германия уже не выиграет. Впрочем, немцы об этом не знали.
— Прием отличный, — передавал фон Шеллер в эфир. — Местные жители встретили дружелюбно. Готовлюсь принять основные силы.
В Абвере ликовали, наконец-то улыбнулась удача! Операция «Римская цифра II» развивается по плану! Не знали они только одного, того, что фон Шеллер передавал сводки под дулом советского автомата, а «восставшие калмыки» оказались сотрудниками НКВД в национальных костюмах.
Операция продлилась несколько месяцев. Немцы исправно сбрасывали грузы и людей, советские спецслужбы их так же исправно принимали. Когда радиоигра наконец завершилась, в руках НКВД оказалось несколько десятков агентов Абвера и подробные планы немецких диверсий в советском тылу.
А доктор Долль с остатками своего корпуса в это время отступал вместе с немецкими войсками на запад. Калмыцкая мечта о свободе истекала кровью в польских лесах.
Финал в хорватских лесах
В январе 1945-го остатки степной кавалерии были переброшены в Хорватию и включены в 15-й казачий кавалерийский корпус СС. Степняки-калмыки влились в ряды степняков-казаков. Два осколка старого мира, два народа, которые немцы использовали в своих целях.
В апреле 1945 года калмыцкий полк получил новое название 606-й калмыцкий пехотный полк. Даже коней у них отобрали. Степные всадники превратились в обычную пехоту.
А 8 мая 1945 года война закончилась. Калмыцкий корпус сложил оружие в американской зоне оккупации. Они надеялись, что янки их защитят от мести. Наивно. Ялтинские соглашения требовали выдачи всех советских граждан. И калмыков выдали.
Часть сумела бежать в США, там и осели бывшие степные всадники доктора Долля. Остальных ждал ГУЛАГ. Или хуже.
Доктор Долль оказался одним из немногих немецких офицеров, который понял простую истину, что одна сабля в нужных руках стоит целого танкового батальона. Но понял он это, увы, не на той стороне войны. И степные всадники заплатили за его прозрение собственными жизнями.
Важно подчеркнуть, что советская и современная российская историография однозначно оценивают действия калмыцких частей под немецким командованием как предательство и сотрудничество с врагом. Однако историки также отмечают, что мотивацией этих людей часто были личные трагедии и репрессии 1930-х годов, а не сознательная поддержка нацистской идеологии.