— Значит, женишься? — Валентина Петровна поставила сковороду на плиту так резко, что масло брызнуло во все стороны. — И мне даже не сказал!
Игорь замер с кружкой кофе в руках. Он не ожидал, что мать так быстро обо всём узнает.
— Мам, я хотел...
— Хотел! — Она развернулась к нему всем телом, забыв про готовящуюся яичницу. — Тридцать лет тебя одна поднимала, кровь из себя выжимала, а ты мне даже слова не сказал! Кто тебе жизнь подарил, а?
— Мама, не надо так...
— Не надо? — Валентина Петровна схватила половник и начала размахивать им, словно дирижерской палочкой. — А мне что, радоваться надо? Что мой сын меня за чужую бабу променял?
Игорь поставил кружку на стол и медленно подошел к матери. В её глазах плескались слёзы, но она старалась их сдержать.
— Мам, я же не променял... Алина хорошая девочка. Ты её даже не знаешь.
— Не знаю? — Валентина Петровна фыркнула. — А зачем мне её знать? Чтобы смотреть, как она моё место займёт?
— Какое место, мама? Ты же понимаешь...
— Понимаю! Понимаю всё прекрасно! — Она отвернулась к плите, где яичница уже начинала подгорать. — Молодая, красивая, небось образованная. А я что? Старая калоша, которая только борщ варить умеет.
Игорь попытался обнять мать за плечи, но она отстранилась.
— Мама, ну что ты говоришь? Алина тебя очень уважает. Она часто спрашивает о тебе.
— Спрашивает? — Валентина Петровна повернулась к сыну с насмешливой улыбкой. — Небось интересуется, когда я наконец съезжу отсюда?
— Мам!
— А что «мам»? Так всегда бывает. Сначала невесточка милая и скромная, а потом начинается: «Валентина Петровна, может быть, вам стоит подумать о собственной квартире?»
Игорь тяжело вздохнул. Он знал, что разговор будет непростым, но не думал, что мать так остро воспримет новость.
— Мама, мы с Алиной даже не обсуждали, где будем жить. Может быть, останемся здесь, может быть...
— Может быть! — Валентина Петровна выключила плиту и швырнула половник в мойку. — Игорёк, ты же умный мальчик. Неужели не понимаешь, что молодой жене захочется своё гнёздышко?
— Алина не такая...
— Все такие! — Мать подошла к окну и уставилась на серый двор. — Думаешь, я не помню, как твой отец меня бросил? Тоже обещал золотые горы, а потом нашёл себе молоденькую.
— Мам, это совсем другое...
— Ничего не другое! — Валентина Петровна резко обернулась. — Мужики все одинаковые. Пока молодая и красивая рядом, так они готовы мать родную в дом престарелых сдать.
Игорь почувствовал, как внутри всё сжимается. Он любил мать, но её слова ранили.
— Мама, я никогда тебя не брошу. Ты же это знаешь.
— Знаю? — Она усмехнулась. — А почему тогда о свадьбе от соседки Лидии узнала? Она мне сегодня утром говорит: «Валя, слышала, твой Игорёк жениться собрался?» А я стою, как дура, и не знаю, что ответить.
Игорь опустил голову. Он действительно собирался сначала поговорить с Лидией Семёновной, чтобы та помогла ему подготовить мать к новости. Но планы нарушились.
— Мам, прости. Я хотел сначала всё обдумать, найти правильные слова...
— Правильные слова? — Валентина Петровна села на табурет и закрыла лицо руками. — Игорёк, а если она тебе скажет: «Либо я, либо твоя мать»? Что ты выберешь?
Этот вопрос повис в воздухе, как острый нож. Игорь понял, что его ответ сейчас определит всё их дальнейшее общение.
Игорь молчал, теребя край скатерти. В его голове проносились воспоминания: как мать сидела ночами у его кровати, когда он болел воспалением лёгких в пять лет. Как продавала золотые серьги бабушки, чтобы купить ему компьютер к институту. Как плакала от счастья, когда он получил диплом.
— Мам, — наконец произнёс он, — а помнишь, что ты мне говорила в детстве? Что главное в жизни — это найти человека, который будет тебя любить.
Валентина Петровна подняла голову, её глаза покраснели.
— Говорила. И что?
— А то, что я его нашёл. Алина... она особенная. Когда я рассказал ей о тебе, она первым делом спросила: «А как твоя мама относится к тому, что у неё сын взрослый?» Не «когда мы поженимся», не «где будем жить». А про тебя.
Валентина Петровна нахмурилась. Такого ответа она не ожидала.
— И что ты ей сказал?
— Что ты самая лучшая мать на свете. И что любая женщина может у тебя поучиться, как нужно заботиться о семье.
— Льстишь, — буркнула мать, но в её голосе прозвучали нотки смущения.
— Не льщу. Алина сама так сказала, когда увидела твои фотографии. «Какая у тебя красивая мама. И видно, что добрая». Она хочет с тобой познакомиться.
— Хочет? — Валентина Петровна недоверчиво посмотрела на сына. — А не боится, что я её съем?
— Почему должна бояться? — Игорь встал и подошёл к матери. — Мам, ты же сама всегда говорила: семья — это святое. Так вот, Алина думает точно так же.
Валентина Петровна поднялась с табурета и начала убирать со стола. Движения её были резкими, нервными.
— Игорёк, я не против твоего счастья. Честное слово. Просто... — Она остановилась, сжав в руках тарелку. — Просто страшно мне. Тридцать лет мы с тобой вдвоём. А теперь всё изменится.
— Мам, а разве это плохо? Ты же не можешь всю жизнь обо мне заботиться.
— Почему не могу? — В её голосе прозвучал вызов. — Я же мать. Это моя работа.
— Твоя работа — быть счастливой, — тихо сказал Игорь. — А ты счастлива?
Вопрос застал Валентину Петровну врасплох. Она поставила тарелку и задумалась. Когда она в последний раз была по-настоящему счастлива? Не довольна сыном, не горда за его успехи, а именно счастлива — как женщина, как человек?
— Не знаю, — честно призналась она. — Наверное, нет.
— Вот и я о том же. Может быть, пора что-то менять?
Валентина Петровна посмотрела на сына долгим взглядом. В нём она вдруг увидела не своего мальчика, а взрослого мужчину, который готов взять ответственность за собственную жизнь.
— А когда свадьба? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Через месяц, — ответил Игорь, внимательно наблюдая за реакцией матери.
— Месяц? — Валентина Петровна присела на край стула. — Так быстро?
— Мам, мы уже два года встречаемся. Алина хочет детей, да и мне пора...
— Детей? — В голосе матери прозвучала растерянность. — А где же вы их растить собираетесь? Здесь места нет.
— Мама, — Игорь сел рядом с ней, — а что, если Алина сегодня придёт на ужин? Познакомитесь нормально.
Валентина Петровна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она ещё не была готова к встрече с соперницей.
— Сегодня? Игорёк, да я же ничего не приготовила! И квартира не убрана...
— Мам, всё нормально. Алина не принцесса какая-нибудь.
— Не принцесса, — пробормотала Валентина Петровна, поднимаясь и озираясь по сторонам. — А что она ест? Может, у неё диета какая? Или аллергия?
— Ест всё. Очень любит домашнюю еду.
— Домашнюю, — повторила мать и направилась к холодильнику. — Ладно. Борщ есть, котлеты сделаю. Только салатик надо...
Она начала суетиться, доставая продукты, словно готовилась к экзамену. Игорь смотрел на неё с нежностью и тревогой.
Вечером, когда прозвенел звонок, Валентина Петровна в последний раз поправила волосы и пошла открывать. За дверью стояла невысокая девушка с тёмными волосами и открытой улыбкой.
— Валентина Петровна? — Алина протянула букет хризантем. — Игорь так много о вас рассказывал!
— Проходи, девочка, — буркнула хозяйка, принимая цветы.
За столом воцарилась напряжённая тишина. Валентина Петровна внимательно изучала Алину: аккуратный маникюр, дорогая кофточка, уверенные манеры. Девушка была красивой, но не кричаще. Домашней какой-то.
— Валентина Петровна, какой у вас потрясающий борщ! — воскликнула Алина. — А секрет есть?
— Секрет? — Валентина Петровна насторожилась. — А зачем тебе?
— Хочу научиться готовить для Игоря так же вкусно, как вы.
Мать поперхнулась. Такого ответа она точно не ожидала.
— Ты... готовить умеешь?
— Учусь, — честно призналась Алина. — Игорь говорит, что привык к вашей стряпне. Боюсь, мои макароны с сосисками его не впечатлят.
Валентина Петровна почувствовала лёгкое превосходство.
— А работаешь где?
— В рекламном агентстве. Дизайнер.
— Много платят?
— Мама! — одёрнул Игорь.
— Ничего страшного, — улыбнулась Алина. — Хватает на жизнь. А вы, Валентина Петровна, всю жизнь Игоря одна воспитывали?
— Всю жизнь, — с гордостью ответила мать. — С трёх лет остались вдвоём.
— Это же так тяжело... — В голосе Алины прозвучало искреннее сочувствие. — И вы справились. Вырастили такого замечательного человека.
Валентина Петровна растерялась. Она готовилась к битве, а получала комплименты.
— Справилась как справилась, — пробормотала она.
— Игорь рассказывал, что вы продали мамины серьги, чтобы купить ему компьютер. Это так трогательно...
— Рассказывал? — Валентина Петровна покосилась на сына.
— Конечно! Он очень вами гордится. Говорит, что таких матерей больше нет.
От неожиданности Валентина Петровна почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— А у вас есть мечта какая-нибудь? — неожиданно спросила Алина, допивая чай.
Валентина Петровна замерла с чашкой в руках. Мечта? Когда она в последний раз думала о собственных мечтах?
— Какая мечта? — осторожно переспросила она.
— Ну, то, что хотелось бы сделать для себя. Съездить куда-то, чему-то научиться...
— Алин, — тихо сказал Игорь, — мама всю жизнь обо мне заботилась.
— Именно поэтому и спрашиваю, — улыбнулась девушка. — Валентина Петровна, вы ведь не только мать. Вы ещё и женщина.
Валентина Петровна поставила чашку и задумалась. Была одна мечта, давняя, почти забытая...
— Хотела когда-то... курсы кройки и шитья закончить, — тихо призналась она. — Всегда любила красивые вещи создавать. Но времени не было, денег...
— А сейчас что мешает? — живо спросила Алина.
— Да поздно уже. Кому я нужна в моём возрасте?
— Что вы говорите! — Алина наклонилась вперёд. — Валентина Петровна, у меня подруга швейное ателье открыла. Мастериц таких, как вы, руками оторвут!
— Таких, как я? — недоверчиво переспросила мать.
— Ну конечно! С опытом, с душой. Посмотрите, какие у вас руки — золотые! А этот передник вы сами шили?
Валентина Петровна невольно пригладила любимый передник с вышитыми цветочками.
— Сама...
— Вот видите! Это же произведение искусства!
Внезапно Валентина Петровна почувствовала головокружение. Она попыталась встать, но ноги подкосились.
— Мам! — Игорь бросился к ней, но Алина оказалась быстрее. Она подхватила пожилую женщину под руку и осторожно усадила на диван.
— Валентина Петровна, вам плохо? — В голосе девушки звучала искренняя тревога.
— Да так, закружилась голова немного...
— У вас давление скачет? — Алина присела рядом. — Игорь, где аптечка?
— В шкафу, на верхней полке...
Алина быстро принесла тонометр и ловко закрепила манжету на руке Валентины Петровны.
— Где вы научились? — удивилась та.
— Бабушку свою так лечила. Она тоже гипертоник была, — Алина внимательно смотрела на показания. — Высоковато. Таблетки принимаете?
— Принимаю...
— А когда последний раз врача посещали?
Валентина Петровна задумалась. Когда это было? Полгода назад? Год?
— Давно...
— Это не дело, — покачала головой Алина. — Игорь, завтра же записывайте маму к кардиологу. И к терапевту тоже.
— Да что вы, девочка, — запротестовала Валентина Петровна, — не нужно никуда записывать...
— Нужно! — твёрдо сказала Алина. — Вы же понимаете, какая вы важная для Игоря? А значит, и для меня тоже.
— Для тебя? — Валентина Петровна внимательно посмотрела на девушку.
— Конечно. Вы же мне теперь как мама. Точнее, как старшая подруга, — Алина улыбнулась. — Знаете, у меня мамы нет. Умерла, когда мне было пятнадцать. И мне так не хватает женского совета иногда...
В комнате повисла тишина. Валентина Петровна почувствовала, как внутри что-то переворачивается.
— Нет мамы? — тихо переспросила она.
— Нет. Отец есть, но он... мужчина. Не может же он мне про свадебное платье рассказать или борщ научить варить, — Алина грустно улыбнулась.
— А кто тебя воспитывал?
— Бабушка помогала. Но и её уже нет.
Валентина Петровна посмотрела на эту девушку новыми глазами. Не соперница, не разлучница. Просто девочка, которой не хватает материнского тепла.
— А свадебное платье... уже выбрала?
— Пока нет. Даже не знаю, с чего начать, — призналась Алина.
— Хочешь, поможем? — неожиданно для себя предложила Валентина Петровна. — Вместе выберем?
Глаза Алины засияли.
— Правда? Вы согласитесь со мной по магазинам пойти?
— А почему бы и нет? — Валентина Петровна почувствовала, как страх медленно отступает, уступая место чему-то тёплому и незнакомому.
Через неделю они стояли в свадебном салоне. Алина примеряла третье по счёту платье, а Валентина Петровна критически оценивала каждую деталь.
— Нет, не то, — качала головой мать. — Тебе нужно что-то более... нежное. Ты же не манекен, девочка.
— А это? — Алина показала платье с кружевными рукавами.
— Вот это да! — Валентина Петровна подошла ближе. — Только вот тут подшить нужно, и пояс чуть выше...
— Вы думаете, получится красиво?
— Получится, — уверенно кивнула Валентина Петровна. — Если хочешь, я сама подгоню. У меня руки не забыли ещё.
Алина просияла.
— Правда? Это же так... по-семейному!
— По-семейному, — тихо повторила Валентина Петровна и вдруг поняла, что эти слова больше не пугают её.
Вечером, когда они пили чай втроём, Алина вдруг спросила:
— Валентина Петровна, а вы с нами жить останетесь? После свадьбы?
Игорь напрягся, готовясь к новому конфликту. Но мать спокойно отложила чашку.
— А вы хотите, чтобы я осталась?
— Конечно! — искренне ответила Алина. — Кто мне борщ научит варить? И котлеты? И вообще... дом без старшей женщины — это не дом.
— Старшей женщины, — усмехнулась Валентина Петровна. — Звучит лучше, чем свекровь.
— Вы не свекровь, — серьёзно сказала Алина. — Вы мама. Моя тоже теперь.
Валентина Петровна почувствовала, как глаза наполняются слезами. Не горькими, обиженными. Добрыми, тёплыми.
— Ладно, — сказала она, вытирая глаза фартуком. — Останусь. Но с условием.
— Каким? — спросил Игорь.
— На курсы кройки схожу. И, может быть, работать пойду. В то ателье, про которое Алина говорила.
— Мам, ты серьёзно?
— Серьёзно. Пора мне свою жизнь начинать, — Валентина Петровна встала и начала убирать со стола. — А то всё про вас думаю, а про себя забыла.
— Валентина Петровна, — Алина подошла и обняла пожилую женщину, — можно я буду называть вас мамой?
Валентина Петровна замерла. В объятиях этой девочки она вдруг почувствовала то, чего не хватало все эти годы. Не страх потерять сына, а радость его обрести. И не только его.
— Можно, доченька, — тихо сказала она. — Конечно, можно.
А через месяц, поправляя фату невесты перед алтарём, Валентина Петровна подумала, что жизнь только начинается. В пятьдесят пять лет у неё появилась дочь, новая работа и понимание простой истины: материнская любовь не уменьшается, когда её делишь. Она растёт.
— Мам, — прошептала Алина, — спасибо за всё.
— Это мне спасибо, девочка, — ответила Валентина Петровна, расправляя последнюю складку на платье. — За то, что научила меня жить заново.