Лес Ангелины Засенцевой как пример автофикциональной драмы
Фестиваль автофикшн «я-театр» завершился. Ещё 6 июля. А я всё думаю о нём, как о формате, который хотела бы повторить с участниками своих проектов. Спектаклем закрытия стал 65-й показ перформанса Ангелины Засенцевой из Санкт-Петербурга, который вырос в «Лесу» Бориса Павловича, кстати, неожиданно для актрисы появившемся в зрительном зале.
— Внутри этой лаборатории «Лес» я был только коучем, собеседником, модератором, — рассказывает Павлович перед спектаклем. — И как раз те люди, которые обычно являются исполнителями чужих ролей, медиумами чужой сказки, играют чужие жизни, в спектакле исполняют волю режиссёра ― он им ставит задачу. А в нашей лаборатории, как в лесу, каждый из участников год, а кто-то и меньше, искал, что такое «его театр». Философ Бибихин выступал таким триггером, поводом для ассоциации, на который каждый как-то отвечал. То есть это не было лабораторией автофикшена. Это была лаборатория «возьми текст, не предназначенный для сцены, и найди, какой театр твой».
Итак, «Лес», как вы понимаете, ― это театральный проект-грибница, в котором выдержки из трудов философа Владимира Бибихина вылились в серию автофикциональных спектаклей по всей стране. Ангелина выбрала для своей постановки саму себя, начиная с имени, родителей, места рождения, детства и т.п. В руках актрисы книга «Узнай себя» с вдумчивым портретом автора на первых страницах. Издание было в центре внимания как в постановке (зачитывались целые абзацы!), так и в обсуждении.
— Мне стало легче жить, когда я прочитала эту книгу. Дважды, — говорит Ангелина. — Я до этого занималась стендапом. Мне кажется, он радикально на меня повлиял. Но сначала у меня было два спектакля в Петербурге, никто меня не узнавал, поэтому я спокойно параллельно могла работать уборщицей в «ЗАРЕ». И вот у меня появился этот документальный стендап (жанр, кстати, придумали девчонки из Летней школы на Волге, которые меня и позвали к себе). Сейчас я мало играю ролей, где мне действительно нужно играть. А вот там, где мне можно говорить про себя, там меня обычно берут.
— Сегодня был тяжёлый спектакль, — выдохнула Ангелина во время обсуждения. — В баре играть этот спектакль легче, потому что все пьют. Бар снимает серьёз. Часто бывает какой-то пьяный человек вступает с тобой в дискуссию. Меня это бодрит. Когда есть что-то эдакое, я мобилизуюсь. Пока мы собирали этот спектакль, у меня были этические моменты, что я у кого-то не спросила разрешения, а теперь говорю о них со сцены. Но потом подумала, что они меня не спрашивали, поэтому я это сделаю с ними. Всем привет. Есть что-то, что я не готова рассказывать. Про себя очень хорошо понимаю, что могу сказать, а что не могу. А про маму... я отправляла ей фотографии с премьеры спектакля. Там были кадры с их фотографией в молодости, вот так же они висели. И мама сказала: я никогда в жизни не хочу видеть этот спектакль. У меня хорошие отношения с мамой, я с ней каждый день разговариваю по телефону и очень бережно к ней отношусь.
― На фестивале «я-театр» мы видим разные «я-подсказывания» разных людей, и видим, как по-разному люди ищут ключ к себе. С одной стороны, дистанцируясь от себя, а с другой стороны, эта дистанция позволяет подойти к себе по-научному, ― говорит театральный критик, модератор обсуждения Александрина Шаклеева. ― Но объект и субъект совпадают, дистанция позволяет этому исследованию случиться. А эти дистанции у Ангелины, в какой-то степени, становятся текстами Бибихина. У кого-то здесь, на фестивале автофикшн-театра, были сказки, у кого-то ироническое сравнение с такой, как я сказала, агрессивной подачей стендапа. Очень разные способы, чтобы на себя посмотреть. Одно дело, когда мы пишем текст, который существует в книге, и ты его один раз воспроизводишь, делая это не публично. И когда он отстранён от тебя, когда становится опубличен, скажем так. А здесь у тебя есть природа театра, и ты выходишь со своим материалом, и он должен повторяться из раза в раз, и ты всё время предъявляешь себя публично. Как этот разговор о себе совместить с повторяющейся природой театра и как бы не врать, при том, что ты действительно рискуешь своим социальным «я» каждый раз выходя к зрителю, потому что ты не герой ― не Гамлет или ещё кто-нибудь, а ты — это ты.
И ты выходишь не просто на сцену, а в зону социального риска, с обнажённой душой, которую сам же и открываешь… чтобы стало легче, чтобы отпустило, чтобы отделилось, чтобы на прошлое можно было смотреть как на спектакль. Только вот некоторые мысли и позиции, вошедшие в постановку, так и продолжают быть твоей частью и вполне могут стать поводом для новых травм. Общество жестоко.
Анжелика ЛУКИНА, фото автора
Точка на карте: Театр.doc, Лесная ул., д. 59, стр. 1, г. Москва