Май 1945-го. Берлин взят, Гитлер на том свете, немецкие генералы стоят в очереди, чтобы сдаться союзникам. Европа праздновала окончание самой кровавой войны в истории человечества. Впрочем, кое-где стрелять не перестали.
На крошечном голландском острове Тексель всё ещё шла самая настоящая война. Танки утюжили песчаные дюны, пулемёты строчили по фермерским домикам, а артиллерия методично разносила в щепки всё, что двигалось. И это продолжалось не день и не два, а целых три недели после того, как Европа официально вздохнула с облегчением.
Воевали там не немцы с союзниками. И не голландцы с оккупантами. Дрались между собой бывшие союзники. Точнее, 800 грузинских легионеров решили по-своему отметить окончание войны и вырезать весь немецкий гарнизон на острове.
Началось всё совершенно безумно. И закончилось, надо сказать, ещё более безумно.
Отпуск по-немецки
Зима 1945 года выдалась для 822-го грузинского батальона относительно спокойной. После двух лет службы в немецкой армии легионеры "Царицы Тамары", именно так официально назывался их батальон, коротали время в голландском курортном городке Зандвоорт. Задача была охранять пляжи от вторжения союзников, которое так и не состоялось.
Восемьсот грузин плюс четыреста немцев жили в относительном мире и согласии. Майор Клаус Брайтнер, командир немецкой части батальона, был тем ещё типом. Он любил выпить, имел в каждом городе по любовнице и относился к своим грузинским подчинённым с философской снисходительностью.
А что ему оставалось? К февралю 1945-го немецкие офицеры понимали, что войну они проиграли. Дело техники.
Вот только техника оказалась подлой. 6 февраля батальон получил приказ перебазироваться на остров Тексель для "восстановления сил". Звучало заманчиво, как билет на курорт. На деле оказалось билетом в один конец.
Тексель — это такой голландский островок в Северном море, где кроме овец, рыбаков и ветра особо ничего нет. Часть знаменитого Атлантического вала, густо нашпигованная бункерами, батареями и прочими радостями войны. Идеальное место, чтобы протянуть ноги от скуки.
Но скучать грузинам пришлось недолго. Через своих дружков из голландского сопротивления (а связи у них были — ещё со времён Зандвоорта) они быстро просекли истинное положение дел. Рейх трещал по швам. Союзники наступали по всем фронтам. А это означало, что очень скоро им, бывшим красноармейцам в немецкой форме, придётся сделать окончательный выбор.
Ломадзе выбирает смерть
Шалва Ломадзе не был простым мужиком. До войны он лётчик советских ВВС, офицер, человек с образованием и мозгами. Попал в плен в 1942-м, когда немцы крушили всё и вся на южном направлении. В лагере ему предложили стандартный выбор: загнуться от голода и дизентерии или вступить в грузинский легион и получить шанс выжить.
Он выбрал жизнь. Как и сотни тысяч других пленных красноармейцев.
Но к весне 1945-го жизнь превратилась в очень сложную штуку. Впереди маячили два одинаково неприятных варианта: либо немцы отправят батальон воевать против наступающих союзников (что означало смерть в бою за чужое дело), либо он вернётся в СССР как предатель (что означало лагеря, а потом смерть).
Третий вариант Ломадзе придумал сам. И он был безумен даже по меркам 1945 года.
5 апреля майор Брайтнер вызвал грузинского командира к себе и сообщил радостную новость, мол, завтра, 6-го числа, половина батальона грузится на транспорты и отправляется воевать против англичан в восточной Голландии. Остальные прибудут следом через пару дней.
— Готовьте людей к семи утра, — сказал Брайтнер и отправился к очередной любовнице в городок Ден Бург.
Ломадзе кивнул, отдал честь и ушёл. А в час ночи начал то, что грузины между собой называли "Днём рождения".
Потому что в ту ночь они собирались родиться заново. Или умереть окончательно.
Ночь ножей на Текселе
Час ночи 6 апреля 1945 года. В казармах 822-го батальона царила обычная для армии тишина. Кто-то храпел, кто-то ворочался, часовые дремали на постах. Немцы и грузины жили в одних бараках, ели из одного котла, делили сигареты и шнапс.
Минуту назад они были союзниками. Теперь — нет.
Ломадзе дал сигнал, и восстание началось.
Грузины действовали методично и тихо. Ножи. Штыки. Тесаки. Четыреста немцев даже не поняли, что происходит.
За три часа остров сменил хозяев.
К рассвету грузины контролировали почти всю территорию Текселя. Захватили склады оружия, радиостанцию, административные здания. План сработал почти идеально. Почему почти? Потому что майор Брайтнер в ту ночь спал не в казарме.
Немецкий командир провёл ночь с женщиной в Ден Бурге и утром узнал о резне от перепуганных жителей городка. Брайтнер был неприятным типом, но не дураком. Он мгновенно понял масштаб случившегося и сумел связаться с материком.
А тем временем голландцы, решив, что немцев больше нет, повывешивали из окон свои флаги и начали праздновать освобождение. Праздновали рано. Слишком рано.
Когда танки идут на маяк
Немецкое командование отреагировало быстро и жестко. Уже через день к острову подошли транспорты с двумя тысячами морских пехотинцев 163-го полка. Тяжёлое вооружение, танки, артиллерия, словом всё, что нужно для подавления мятежа.
Соотношение сил: четыре к одному против грузин.
Ломадзе понимал, что в открытом бою им не выстоять. Поэтому отдал приказ отступать к северной оконечности острова, к маяку Эйерланд. Красный, как кровь, маяк стал их последней крепостью.
Пять недель немцы утюжили остров. Артиллерия била по всем подозрительным целям. Танки прочёсывали дюны и фермы. Пехота прижимала грузин к самому морю, километр за километром.
Местные жители, впрочем, оказались не такими уж трусливыми. Многие голландцы прятали раненых грузин, носили им еду, перевязывали раны.
За это немцы расстреляли 120 мирных жителей. Чтобы другим неповадно было.
А грузины держались. Бились до последнего патрона, переходили в рукопашную, умирали стоя. 25 апреля в одной из атак погиб сам Ломадзе. Но его люди не сдались.
И всё это происходило тогда, когда весь остальной мир уже праздновал конец войны.
Последняя битва Европы
8 мая 1945 года Германия капитулировала. Война в Европе официально закончилась. На Текселе об этом узнали, но стрелять не перестали.
Абсурд ситуации достиг пика 20 мая, когда на остров высадились канадские войска под командованием подполковника Кирка. Канадцы ожидали увидеть мирно сдающихся немцев. Вместо этого они попали в самую настоящую бойню.
Подполковник Кирк потом писал в рапорте: "Стороны всё ещё ведут спорадические бои". Это мягко сказано. Немцы и грузины дрались как черти до самого прихода союзников.
Канадцы "разнимали" дерущихся два дня. Немцев (1535 человек) разоружили и отправили в лагеря. Из восьмисот грузин в живых осталось 236. Израненные, измотанные, но не сломленные.
17 июня выжившие легионеры покинули остров на том же корабле, что и немецкие пленные.
Цена последнего выбора
Самое удивительное в этой истории, так это её реальный финал, который оказался куда менее героическим, чем хотелось бы думать.
Генерал Чарльз Фоулкс, командующий канадскими войсками в Голландии, написал письмо советскому командованию с просьбой о милосердии к грузинам. Поддержал его и генерал Эйзенхауэр. Но это не спасло выживших от сурового советского "правосудия".
228 выживших грузин были переданы советским властям СМЕРШ согласно Ялтинским соглашениям. По прибытии в СССР их ждала стандартная процедура "фильтрации". 26 грузин были выделены особо и высланы вместе с семьями, а почти все остальные исчезли в сталинских ГУЛАГах.
Те, кто остался жив к середине 1950-х годов, были реабилитированы и получили разрешение вернуться домой, но это произошло только в период десталинизации, через десять лет после восстания.
Цена выбора оказалась чудовищной. За 45 дней боёв погибло больше людей, чем за все предыдущие годы немецкой оккупации острова. 565 грузин, около 800 немцев, 120 голландских мирных жителей. Десятки ферм сгорели дотла.