Арина устала бороться за место в доме, где свекровь чувствовала себя хозяйкой. Муж не поддержал её — и всё изменилось за одну ночь.
Арина стояла на кухне и сжимала в руках кружку с холодным чаем. Вечерний свет падал на её лицо, в глазах — пустота. В дверь вошёл Андрей, не зная, что этот разговор изменит всё.
«Да ничего хорошего. А если точнее?» – продолжал он, не замечая её напряжённой позы.
«Нет смысла тебе объяснять, почему я злая или расстроена, почему у меня каждый день эмоциональные качели уже два месяца», – ответила Арина, глядя в пол.
«Ты опять про маму хочешь говорить?» – устало вздохнул Андрей.
«Нет, это ты хочешь про неё говорить?» – с усмешкой парировала она. – «Я давно поняла, что нет смысла что-то тебе о ней говорить.»
«Это почему?» – удивился он.
«А ты не знаешь?» – Арина подняла глаза, в них мелькнула горечь. – «Не ты ли постоянно за неё заступаешься? Показываешь, что её мнение для тебя важнее моего?»
«Арин, это не так. Что ты выдумываешь?» – начал раздражаться Андрей.
«Вот видишь, и так всегда…» – снова усмехнулась она, но в голосе звучала не насмешка, а боль.
«Что всегда? По-твоему, я всё выдумываю? Вру и наговариваю на твою маму?» – Арина повысила голос, но тут же осеклась. – «Нет, не так.»
Она засмеялась, но в её глазах не было веселья – только пустота и усталость.
«Не смей так смеяться. Просто не трогай маму, и всё будет хорошо. Твои качели закончатся. Но ты как будто специально её провоцируешь», – отрезал Андрей.
«Я?!» – Арина задохнулась от возмущения. – «Это я, получается, приехала к вам жить, а не она к нам?»
«У мамы сейчас сложная ситуация, пойми», – мягче сказал он.
«Мне всё равно, какая у неё ситуация, Андрей!» – вспыхнула Арина. – «Это не даёт ей права устанавливать свои порядки в нашем доме, в нашей семье. Пока она здесь, всё будет так, как она хочет, и точка.»
Андрей строго взглянул на неё: «Если маме так проще, то так и будет. Когда она уедет домой, делай, как тебе нравится. Но сейчас…»
«А может, мне съехать к родителям, пока она тут правит нашей квартирой и тобой?» – перебила Арина, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. – «Платите за квартиру вместе, а я хоть сэкономлю, сделаю что-то для себя.»
«Ты говоришь дикость, мы женаты!» – возмутился Андрей.
«И что? Тебе можно жить с матерью, хоть ты и женат, а мне нельзя?» – с сарказмом бросила она.
«Зачем ты всё усложняешь? Что тебе не живётся нормально?» – Андрей устало потёр виски.
«Ты усложнил всё, милый, когда разрешил своей матери заселиться к нам на полгода, не спросив меня. Думаешь, через четыре месяца что-то изменится?» – Арина сжала кулаки. – «Она будет продлевать своё пребывание, потому что ей так удобно!»
«Она не будет так делать, Арин. Как только Саня приедет и вышвырнет этого алкаша, она вернётся домой», – возразил он.
«А к Лизе она почему не поехала? Ты знаешь, её муж маму на порог не пустит. Потому что она и там уже всё испортила», – Арина горько усмехнулась. – «А я, когда к Лизе приезжала, была там как родная. Хотя я никто. Но её семья приняла меня, будто я всегда там была. А твою мать – ближайшего родственника – даже на порог не пускают. И, конечно, она ни в чём не виновата.»
«Именно так!» – рявкнул Андрей, его терпение лопнуло.
Арина замолчала, переводя дыхание. В комнате повисла тяжёлая тишина, только тикали настенные часы.
«Почему ты сам не съездишь и не выгонишь её сожителя? Зачем ждать Сашу? Или полицию вызови, пусть его заберут», – тихо, но твёрдо сказала она.
«Я не могу, Арин. Я не прописан у мамы, а Саня прописан, как и этот мужик», – объяснил Андрей.
«То есть твоя мать сама его прописала, а теперь хочет выгнать? Она не видела, что он буйный алкаш? Думала, он изменится?» – Арина покачала головой. – «Я не могу больше об этом говорить. Ты всё равно будешь её защищать, а не меня. Со мной справиться легче, чем с ним, правда?»
«Это я не могу с тобой говорить!» – бросил Андрей и вышел, хлопнув дверью.
С этого разговора ничего не изменилось. Они ругались почти каждый день, а если не ругались, то обменивались взглядами, полными злости. Оба устали, но Андрей упорно ставил комфорт матери выше жены. Валентина Дмитриевна, словно чувствуя это, продолжала перекраивать их дом под себя. Она переставляла мебель, меняла порядок на кухне, жаловалась сыну на «малолетку» Арину, которая осмеливалась ей перечить. Её действия не были просто прихотями – в каждом её движении сквозило одиночество и страх потерять контроль, страх остаться одной после всех ошибок в своей жизни.
Арина пыталась сопротивляться, но свекровь, пользуясь её отсутствием на работе, возвращала всё на свои места. В какой-то момент Арина сдалась. Она перестала готовить, убираться, стирать – делала всё только для себя. Андрей требовал ужина, но она отвечала: «Не прикоснусь к кухне, пока твоя мать здесь.»
Однажды Валентина Дмитриевна позвонила сыну в разгар рабочего дня: «Андрюш, Арина вещи собирает.» Андрей, охваченный паникой, отпросился с работы и ворвался домой.
«Ты нормальная, Арин? Куда собралась? Забыла, что я твой муж?» – кричал он, увидев чемодан в коридоре.
«Это ты забыл, что я твоя жена, – ответила она, её голос дрожал, но глаза были сухими. – С моим мнением не считаешься, дорогой.»
«Я, в отличие от тебя, никуда не сбегаю!» – бросил он.
«А зачем тебе бежать? У тебя всё идеально: жена под боком, когда нужна – всё реже, правда, в основном за деньги. А с другой стороны – мамочка, исполняющая твои прихоти. Кроме готовки, конечно», – Арина горько улыбнулась.
«Мама всегда говорила, что ты как змея – ужалишь и сбежишь», – выпалил Андрей.
«Если она такая умная, почему ты стараешься меня удержать? Уйду – и вам станет лучше», – отрезала Арина. – «Скандалов меньше. Будешь у мамочки спрашивать, почему одежда не постирана, почему холодильник пустой. Без меня, прослойки, ты снова станешь её мальчиком.»
«Ты обнаглела!» – закричал Андрей. – «Так говорить про мою маму!»
В этот момент на кухню вошла Валентина Дмитриевна. Её лицо, обычно строгое, дрогнуло – не от злости, а от чего-то другого, словно она вдруг осознала, что натворила. Но она тут же взяла себя в руки: «Андрюш, пусть катится. Поймёт ещё, какую ошибку совершила, и приползёт назад.»
«Закройте рот!» – рявкнула Арина на свекровь, затем повернулась к Андрею. – «Если бы ты хотел, чтобы у нас всё было хорошо, ты бы считался со мной, а не с ней. Но ты выбрал. Не мешай мне собираться.»
Скандал продолжался, пока Арина не уехала к родителям. Она высказала всё, что накопилось, – не только злость, но и боль от предательства. Андрей, защищая мать, не видел, как его собственная жизнь рушится.
На следующий день Арина подала на развод. Делить было нечего, кроме холодильника, но она оставила его Андрею, не желая больше связываться. Ей было жаль не любви, а времени, потраченного на человека, который так и не смог стать самостоятельным.
Валентина Дмитриевна, оставшись с сыном, вдруг начала замечать, как пусто стало в квартире. Она поняла, что её страх одиночества, её попытки удержать контроль через сына разрушили его семью. Но признаться в этом она не могла – ни себе, ни ему.
Арина сняла небольшую квартиру в центре города. Запах свежесваренного кофе по утрам, шум улиц за окном – всё это стало её новым началом. Она чувствовала себя свободной.
Андрей же остался с матерью и долгами. Без Арининой помощи он не справлялся с кредитами, которые брал до брака. Он злился на неё, называл плохой женой, но в глубине души понимал: он сам позволил матери отравить их жизнь. Только признаться в этом ему было слишком больно.
Так закончилась семья, в которой жена так и не стала главной женщиной в жизни мужа