Письмо одиннадцатое.
Здравствуй, мой родной!
Сыночек, всем нам даны на Земле испытания и наказания, которые мы должны пройти с честью и достоинством. Ты их прошел и уже на Божьем суде. А мне еще предстоит пройти. И то, что ты ушел раньше меня, это очень серьезное испытание. Или наказание…Для меня. Для нас.
Ты знаешь, я много думаю сейчас о той ситуации, в которой мы все оказались. О ситуации в стране. О проведении СВО. Пока мы тебя искали, зарегистрировались в десятках чатов по поиску бойцов. В нашем «Невском» стали уже друг другу как родные. Кто-то уже встретил своего героя и предал земле. Кто-то еще ждет и надеется. Ты знаешь, даже те, кто уже попрощался со своим родным бойцом, все равно продолжает надеется, что это ошибка. Что вдруг случится чудо…Ты не поверишь, я тоже еще надеюсь, потому что поверить в то, что произошло, невозможно. И, наверное, инстинкт самосохранения, не позволяет этому верить до конца, защищает нашу психику верой в чудо и надеждой на лучшее.
В чатах собрались все с одной бедой и понимают друг друга. Как-то зашел разговор о том, что вот-де в городах и селах уже не встретишь бомжей. Все они на СВО. Как и наркоманы и алкаши. Это называют чисткой населения от негативных элементов. Я много думала на эту тему. Да ты и сам говорил еще в Погоново, что кого тут только нет – люди не просто из разных мест, а и из разных социальных слоев. То есть, всех хватает.
И я все думаю, думаю об этом, а сама прошу Бога дать мне понять: почему так?
-Почему, Господи, ты сначала попустил на свете это зло? Почему в страну беспрепятственно хлынули наркотики, левый алкоголь, которые погубили целое поколение? А теперь этих людей вольно или невольно отправили воевать…
Ведь все это непросто так. Наши органы безопасности не смогли с этим справиться или не хотели? При тех объемах коррупции, которые постоянно выявляют, наверное, быстрее всего, не хотели. А то, может, и потворствовали этому. А Запад делал все, чтобы разрушить нашу страну изнутри.
Ну ладно, я не это хотела сказать. Так вот. Спрашиваю у Бога, как так? Почему так? И ты знаешь, я получила мгновенный ответ, став на утреннюю молитву в этот же день! Пока читала молитвы, мне пришла мысль, что Господь настолько милостив, что даже это вселенское людское зло обратил во благо, собрав этих падших людей, проведя их через огонь, муки и ад на земле в зоне СВО, очистил их и принял в свое духовное воинство!
А то, что там ад, сомневаться не приходится. Война страшная, другая…Жестокая, похожая на компьютерные игры, на которых воспитали еще одно наше поколение, уже внуков. Где, глядя на монитор в безопасном месте, просто управляют беспилотниками и уничтожают движущиеся цели, то есть живых людей. Потому что ни птиц, ни зверей там уже давно нет.
9 марта 2025 год.
Пишу сообщение командиру взвода, который в части, но который держит связь с штурмовой группой, в составе которой ушел ты. Я уже подозреваю, что он не говорит мне правду…Я уже не могу на слово верить, что у тебя все хорошо. И хочу проверить, жив ли ты…
- Здравствуйте! Антон, надеюсь на хорошие вести от ребят. Сегодня девятый день как они ушли на задание. И если с ребятами, действительно, все хорошо и есть связь, пусть сын назовет девичью фамилию своей матери или жены. Очень прошу! С уважением к Вам!
Он мне присылает голосовое сообщение:
- Я Вам напишу через тридцать минут.
Антон отвечает через 11 минут:
- Смотрите, у него как получается…Он может выходить на связь только через рацию. Как бы мобильного или вайфай – там нет связи. Как бы, я не знаю, я могу там уточнить вот то, что написали вы, что фамилию девичью. Я постараюсь, но опять же вы должны же понимать, что он не всегда выходит на связь. А как выходит на связь, так сразу же они обозначают свою позицию. Как бы так. Что смогу конкретно, я постараюсь узнать…
Все мне ясно. Но мозг бунтует, я еще не хочу верить, что связи с вами у командира нет. Я еще думаю, что не все так просто. И я просто не понимаю, как вы там выходите на связь. Он не ответил на мой вопрос. А это уже наводит на определенные размышления, которые я заталкиваю в глубь подсознания, стараюсь, чтобы они не вырвались наружу! Этого не может быть!!! Не может! Ведь вон воюют же люди по несколько лет, приходят домой в отпуск…Сколько друзей к тебе после ранения приходили в гости….А у тебя это только первое боевое задание. Нет-нет…Ты обязательно выйдешь и сам мне обо все расскажешь! Сам!
Да, сынушка…Быстрее всего, командир уже знал, что ты больше никогда не выйдешь на связь. Ведь там есть и наши «птички»-наблюдатели, которые видят все, что происходит на поле боя. Но он молчал. А я ждала. Мы ждали…
Я выхожу из-за стола в кухне-столовой и вдруг на голову мне обрушивается плита, падает потолок, рушится небо…У меня даже подкашиваются коленки от этой внезапной тяжести. В голове все кувыркается, в глазах плывет. Первая мысль: , что-то с сыном…. Что -то случилось! Смотрю на часы. На часах – 13-05…
Едва дохожу до постели. Вся комната кружится в сумасшедшем ритме, потолок двоится, троится, мелькает. Закрываю глаза. Открываю вновь – потолок распадается на огромные куски, собираясь вновь как детская мозаика.
- Что-то с Алешкой? О, Господи! Нет! Нет, конечно…Это, наверное, просто гипертонический криз…Так бывает. Не накручивай себя, сейчас пройдет.
Не проходит до вечера…
Я просто разбита. Сил нет. Мне бы сейчас весточку от тебя…Хотя бы словечко, что у тебя все хорошо…И все бы изменилось. Господи, помоги!
10 марта 2025 год. Утро.
Сил нет…Я не могу встать…Да и зачем? Мамы нет. Она умерла 16 дней назад, и мне не надо никуда спешить, чтобы ее покормить, помыть, переодеть…От сына вестей нет. И вообще, куда спешить? Мои грустные мысли прерывает звонок – дочь! В трубке – нечленораздельные звуки. Такое я слышала только, когда моя старшая сестра обнаружила мертвого сына…Она кричала в трубку так, что раздавалось только эхо.
- Господи, что случилось? Настя? Я не могу понять…
Прорывается только одно слово:
- Задыхаюсь…И опять – уа-уа…
Мою хворь как рукой…Я дома одна. Муж на работе. Руки дрожат, не могу вспомнить, как звонить на скорую…Телефон в руке ходит ходуном.
- 112! Скорую! Срочно! Диктую адрес.
Сама бегом переодеваюсь, бегу к сестре, она живет рядом, прошу ее мужа отвезти меня к дочери.
Пока доезжаю, из подъезда уже выходит бригада Скорой помощи.
- Что у нее? – спрашиваю на бегу.
- Все сделали, укололи. Спазм дыхательных путей…Сняли.
Влетаю наверх.
- Настя, что случилось?
- Не знаю…Спазм. Не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть…Думала, все…
Настя лежит бледная…
- Да что же с нами происходит?
Уже дома чувствую, что наваливается такая тяжесть, что просто встать, пойти на кухню, чтобы выпить воды – целая история. Сил нет…Мне так плохо!
Звонит Настя.
- Мам, мне так плохо…Нет сил, такая тяжесть во всем теле…
- Дочь, у меня тоже.
-Таня (моя младшая невестка – авт.) тоже заболела. Что это с нами со всеми такое?
- Может, ковид? Такое может быть только при ковиде…
Я строю разные версии нашего общего недомогания. Ну, а что же это может еще быть?
Что это могло быть, мы поймем только после, когда узнаем правду. Вот такая тесная кровная связь между нами была, да и есть, сынок. Ты подал нам такой мощный сигнал, что мы почувствовали его все. Но не поняли. Вернее, не хотели понять! И поверить...
10 марта. Вечер.
Терплю до вечера. В 19-04 вновь пишу командиру:
- Добрый вечер! Антон, от ребят вести есть или тишина? За 10 дней какая-то связь должна же быть, организация доставки пищи и воды. Как-то они же питаются?
Слава Богу, командир отвечает:
- Добрый день! Наши ребята выполняют боевое задание, какая может быть связь? Есть только доклад о пополнении.
- Ну, их же кормят или они сами пишу себе добывают? – не соглашаюсь я.
- У них с собой сух пай. Также им доставляют воду и самое необходимое…
- Вот это меня и интересует. Значит связь все таки есть. Спасибо! И храни Вас всех Бог!
- Чем могу, тем и помогаю родственникам, спасибо! Вас очень много...
- А мы Вас, конечно достаем. Ну простите, душа болит.
- Верю! Я вас понимаю. Все норм.
Мне плохо…Но голова работает. Значит, связь все таки есть, если им доставляют все необходимое. Вот только как доставляют? У них есть сухпай…Согласна. Но прошло десять дней. Питаться бойцу надо, как минимум, три раза в день – такова человеческая физиология, чтобы он был в форме. Значит, в рюкзаке должно быть минимум тридцать наборов сухпая…И столько же воды. Это что за рюкзак такой? А если доставляют к каждому бойцу все необходимое, значит, и информация должна быть более точная. А не размытая?
Голова-то работает, да толку от этого? Считай-не считай, ничего не понимаю, как и что там происходит…Раньше были полевые кухни, которые были прикреплены к каждому подразделению, а теперь…Не знаю.
Почти каждый день мне пишет моя тезка Зоя из музея. Ее сын – мобилизованный, служит с сентября 2022 года. Да, тяжело, но служит же! И домой приходил в отпуск уже несколько раз. Зоя все время спрашивает, есть ли, сынок, от тебя вести…Отвечаю, что нет. Вестей нет. Но командир говорит, что у него все нормально. А я уже сомневаюсь…
26 июня 2025 год. 10-30
Сыночка, только что отзвонилась твоя крестная, моя младшая сестра. Я не рассказывала тебе о том, что у нас случилось после второго мая, когда мы с тобой попрощались. Люба весь удар взяла на себя. Она выслушивала мои разговоры о тебе, старалась держаться на похоронах…А потом у нее резко обострилась поджелудочная. Все было очень плохо, сынок! Ее отвезли на Скорой в нашу больницу. Оттуда – в Воронеж на реанимобиле…Больше месяца спасали. Оказывается, у Любы ставили некроз поджелудочной, как и у нашей старшей сестры Гали. Только Галю не спасли. Беда за бедой! Меня трясло так, что даже Люба, которая была почти без сознания, потом сказала:
- Я никогда не видела, чтобы у тебя так тряслись руки. У тебя они никогда не тряслись…
Да, психика у меня была всегда стабильная. Я умела держать удар. Умела управлять своими эмоциями, ведь в жизни пришлось испытать многое. Была руководителем. Жила и работала в эпоху перемен и неоднократного передела и отжимания собственности на крупнейшем предприятии, где я работала. И вечно попадала на передовую, под самое дуло автомата. Потому как журналист, пресса. Не продажная! Сейчас удар не держу...
- Ты не видела, Люба, как меня всю трясло! Телефон в руке держать не могла. Всех подключили – и докторов наук, и профессоров в Воронеже. Слава Богу, спасли!
15 апреля 2020 год.
Я хорошо помню тот день ровно 5 лет назад...15 апреля 2020 года. Ты,сыночек, возвращался из Москвы домой - вахта закончилась внезапно. Объявили ковид и месяц отпуска для всех. Предприятия закрывались , работники вынуждены были покидать столицу из-за неясной перспективы. Всю ночь практически не спала. Было не до сна...Сестра была в реанимации, и мы все были как на иголках. Ближе к утру я вдруг подумала, что ты,сыночек можешь привезти из Москвы эту заразу, хотя в Воронежской области в это время еще не было ни одного случая заражения. Собрала в пакет медицинскую маску, перчатки и повесила на внешнюю ручку входной двери, чтобы при входе в дом ты мог надеть средства безопасности.
Ох...и дураки же мы были тогда!
Ты зашел в своей черной маске. В руках держал мой пакет и с легкой обидой, а больше с иронией сказал:
- Ты бы еще на калитке его повесила...
И следующий вопрос:
-Как теть Галя?
-Плохо, сынок!
Через три часа позвонила Галина дочь Маша и сообщила, что мамки больше нет...
Небо обрушилось с такой силой, что я не могла вынести его. Выскочила во двор, не понимая, что мне делать и как пережить эту страшную весть. А ты ходил следом и пытался остановить меня и прижать к себе, надеясь, что горе, поделенное на двоих, станет немного легче. И я рыдала на твоей груди, и твое сердце стучало и для меня тоже, потому что мое почти остановилось.
Когда умерла моя мама, тебя уже не было рядом... Ты готовился к своему первому боевому заданию. И некому было прижать к груди и поделиться своим сердечным теплом.
26 июня 2025 год.
Так вот, сыночек! Любе только что сделали операцию. Уже в палате. Мы все за нее очень переживали. Будем надеяться, что поправится и все будет хорошо.
Вот так, нервная система дает сбой и начинают давать о себе знать самые слабые места. Но некроз поджелудочной? Опять?! Господи, слава тебе, что ты не оставил нас в этот раз!