– Эта квартира достанется не тебе, а моему сыну, – голос Галины прозвучал так спокойно, словно она обсуждала меню на ужин.
Вера замерла у приоткрытой двери кухни, крепко сжав в руках учебники. Мачеха сидела спиной к входу, говорила по телефону с кем-то из подруг.
– Да понимаю я, что она его родная дочь. Но посуди сама – Артёму девятнадцать, он взрослый мужчина, ему семью создавать скоро. А эта... ну что с неё взять в семнадцать лет? Только место занимает.
Вера почувствовала, как горло сдавило комком. Она прожила в этой квартире всю жизнь. Здесь были её детские рисунки на обоях в коридоре, которые папа так и не закрасил после маминой смерти. Здесь в её комнате стоял старый письменный стол, за которым она делала уроки с первого класса.
– Конечно, Михаил пока не соглашается. Но я работаю в этом направлении. Главное – правильно подать. Скажу, что для Артёма важно иметь собственное жильё, что это поможет ему встать на ноги.
Галина помолчала, слушая собеседницу.
– А куда девать падчерицу? Да у Михаила есть брат в области, у того частный дом. Скажу, что девочке полезно будет пожить на свежем воздухе, помочь родственникам. В деревне характер закалится.
Вера тихо отступила от двери. Ноги подкашивались. Она поднялась к себе в комнату и рухнула на кровать. Значит, вот оно как. Два года назад, когда папа привёз Галину знакомиться, та улыбалась и говорила, какая Вера красивая и умная. Приносила подарки, интересовалась учёбой, даже предлагала вместе готовить ужин.
– Мы же теперь одна семья, – говорила тогда Галина. – Я буду заботиться о тебе, как о родной дочери.
После свадьбы Галина с Артёмом переехали к ним. Первые месяцы действительно было хорошо. Мачеха помогала с уборкой, готовила, даже покупала Вере новую одежду. А потом что-то изменилось.
Сначала мелочи. Галина стала делать замечания по поводу разбросанных учебников, немытой чашки, включённого телевизора. При папе, конечно, всё выглядело как дружеские напоминания. Но интонация... Интонация была другой.
Потом начались разговоры о том, что Артёму тесно на раскладном диване в гостиной. Что ему, взрослому парню, неудобно жить без личного пространства.
– Может, Верочка не против поменяться комнатами? – как-то за ужином предложила Галина. – У неё комната больше, а Артёму для учёбы нужно место для книг.
– Зачем меняться? – удивился папа. – Вера в своей комнате с детства живёт. Пусть Артём пока на диване поспит, скоро на работу устроится, съедет.
Галина тогда ничего не ответила, только улыбнулась. Но Вера заметила, как сощурились её глаза.
С тех пор мачеха стала находить всё больше поводов для недовольства. То Вера слишком долго занимает ванную, то громко слушает музыку, то не так помыла посуду. Самое неприятное – все претензии высказывались исключительно наедине. При папе Галина превращалась в образец терпеливой мачехи.
– Веруня, убери, пожалуйста, свои тетради со стола, – мягко просила она при Михаиле. А стоило ему уйти, тон менялся: – Сколько можно говорить! Стол не твой личный склад!
Вера пыталась рассказать отцу о том, что происходит, но тот не верил.
– Галя очень старается найти с тобой общий язык, – говорил он. – А ты к ней предвзято относишься. Понимаю, тебе непривычно, что в доме появился чужой человек. Но дай ей шанс.
Чужой человек. Эти слова больно резанули. Получается, Галина теперь не чужой человек, а она, Вера, которая родилась в этой квартире, стала какой-то помехой.
Артём поначалу держался в стороне от конфликтов. Парень был тихий, учился в техникуме на механика, почти не бывал дома. Но в последние месяцы и он изменился. Стал смотреть на Веру как-то оценивающе, иногда намекал, что его диван в гостиной неудобный.
– Хорошо тебе в отдельной комнате, – сказал он недавно. – А я как на вокзале живу. Телек включат – спать не могу, утром папка твой рано встаёт, кофе варит – тоже просыпаюсь.
– Так это же не моя вина, – растерянно ответила Вера.
– Не твоя, – согласился Артём. – Но решить можно.
Тогда она не поняла, что он имеет в виду. Теперь понимала.
Вечером за ужином Галина была особенно мила.
– Мишенька, я сегодня в паспортном столе была, справку брала, – начала она невинным тоном. – Там такие очереди! Но зато поговорила с девочками, они мне объяснили про приватизацию. Оказывается, нам обязательно нужно квартиру приватизировать.
– Зачем? – удивился папа. – Мы и так в ней живём спокойно.
– Миша, ну ты же понимаешь, – Галина положила руку ему на плечо. – Пока квартира муниципальная, никто из нас не защищён. А если что случится – болезнь там, не дай бог... Детям ведь жильё нужно будет.
Папа задумчиво жевал картошку.
– В принципе, логично. Но это же долго, документы собирать...
– Я всё сделаю сама, – быстро сказала Галина. – Ты только доверенность мне напиши, я и буду бегать по инстанциям.
– На кого оформлять будем? – спросил папа.
Галина словно ждала этого вопроса.
– А давайте на Артёма. Он старший из детей, ответственный. Да и мужчина всё-таки. Квартира в надёжных руках будет.
Вера поперхнулась чаем.
– Почему на Артёма? – выдавила она. – Это же наша семейная квартира. Дедушка с бабушкой здесь жили, потом папа...
– Верочка, – Галина повернулась к ней с укоризненной улыбкой. – Артём тоже теперь член нашей семьи. И потом, ты же девочка, тебе рано ещё такую ответственность нести.
– Но я здесь родилась! – горячо возразила Вера.
– Конечно, дорогая. Никто тебя отсюда не выгоняет. Просто на бумаге будет записан Артём, а жить мы все вместе будем.
Папа нахмурился.
– Не торопитесь. Это серьёзное решение, надо подумать.
– Конечно, Мишенька, – мягко согласилась Галина. – Ты подумай. Но затягивать не стоит, вдруг законы изменят.
После ужина Галина ушла к соседке, папа устроился перед телевизором, а Вера заперлась в своей комнате. Слёз не было – было что-то хуже. Пустота и отчаяние.
Она достала с полки старую фотографию. Мама, папа и маленькая Вера на фоне новогодней ёлки в этой же комнате. Маме было тридцать, она смеялась, обнимая дочку. "Моя красавица", – всегда говорила мама. "Ты у нас самая умная, самая добрая".
Если бы мама была жива, никто не посмел бы покушаться на их дом.
Несколько дней в квартире царило напряжённое спокойствие. Галина не поднимала тему приватизации, но Вера чувствовала её выжидающий взгляд. Артём тоже вёл себя тише обычного, словно что-то обдумывал.
А потом случился разговор, который всё изменил.
Вера возвращалась из школы и услышала из кухни голоса. Папа пришёл с работы раньше обычного. Галина что-то взволнованно объясняла.
– Миша, я не хотела тебя расстраивать, но так больше продолжаться не может.
– Что случилось? – голос папы звучал тревожно.
– Это Вера. Она... она меня терпеть не может. Сегодня утром такое наговорила! Я только попросила её убрать за собой крошки, а она в ответ... – Галина всхлипнула. – Сказала, что я здесь чужая, что это не мой дом, что я не имею права ей указывать.
Вера замерла. Ничего подобного она не говорила! Утром Галина действительно сделала замечание по поводу крошек, но Вера молча их убрала и ушла в школу.
– Не может быть, – папа звучал растерянно. – Вера не стала бы...
– Мишенька, мне тоже не хочется в это верить. Но что мне делать? Я стараюсь создать в доме уют, заботиться о всех, а она меня как врага воспринимает.
– Я поговорю с ней.
– Нет, не надо, – быстро сказала Галина. – Хуже будет. Она подумает, что я на неё жалуюсь. Просто... может, действительно стоит подумать о том, чтобы отправить её к твоему брату на лето? Смена обстановки, новые люди. А осенью, может, она вернётся другой.
– К Серёге? – папа задумался. – Но у него своих дел полно. Дом строит, хозяйство...
– Как раз и поможет. Девочке полезно будет физический труд. И тётя Света хорошая, найдёт подход.
Вера тихо прошла к себе в комнату и закрыла дверь. Сердце колотилось так, что она боялась – услышат. Значит, план уже разрабатывается. Сначала отправить на лето, потом осенью найти новый повод, чтобы задержать подольше. А там и до окончательного переезда недалеко.
Вечером папа зашёл к ней в комнату.
– Верунчик, нам нужно поговорить.
Она подняла глаза от учебника. Папа выглядел усталым и расстроенным.
– Галя сказала, что у вас сегодня утром был неприятный разговор.
– Никакого разговора не было, – тихо ответила Вера. – Она попросила убрать крошки, я убрала.
– А больше ничего не говорила?
– Ничего.
Папа сел на край кровати.
– Послушай, я понимаю, тебе трудно принять Галю. Но она искренне старается стать тебе близким человеком. А ты... ты будто стену выстроила.
– Папа, она меня не любит, – Вера посмотрела на него умоляюще. – Она хочет, чтобы меня здесь не было.
– Глупости. Откуда такие мысли?
– Я слышала, как она по телефону говорила...
– Что именно слышала?
Вера попыталась передать подслушанный разговор, но папа покачал головой.
– Верочка, ты неправильно поняла. Галя могла обсуждать с подругой наши семейные трудности, искать совета. Это нормально.
– Папа, ну поверь мне! Она при тебе одна, а без тебя совсем другая!
– Хватит. – Папа встал. – Я не хочу больше слышать обвинений в адрес Гали. Она заслуживает уважения как моя жена и как человек, который заботится о нашей семье.
После его ухода Вера легла на кровать и уставилась в потолок. Папа ей не поверил. Хуже того – он встал на защиту Галины против собственной дочери.
А что, если Галина права? Что, если она действительно лишняя в этом доме?
На следующее утро Вера проснулась от звука захлопнувшейся двери. Папа ушёл на работу. Галины дома не было – она работала в магазине с десяти утра. Артём спал, как обычно до полудня.
Вера собралась в школу и уже выходила, когда в коридоре появилась соседка Нина Петровна. Пожилая женщина жила одна в соседней квартире, через стену от их кухни.
– Верочка, подожди-ка.
Нина Петровна была из тех людей, которые знают про всех жильцов всё. Обычно Вера старалась поскорее проскочить мимо её двери, чтобы не попасть в долгие разговоры. Но сегодня что-то в голосе соседки заставило остановиться.
– Детка моя, – Нина Петровна вышла в коридор и закрыла за собой дверь. – Скажи мне честно – как у вас дома дела?
– Нормально, – осторожно ответила Вера.
– Не ври старухе. Я же всё слышу через стену. Вчера вечером твоя мачеха такое вытворяла... Ты в школе была, а она Артёма обрабатывала. Говорила, что ты её не принимаешь, что место занимаешь лишнее.
Сердце у Веры ёкнуло.
– Вы слышали?
– Стены-то тонкие. И потом, голос у неё резкий, далеко слышно. Рассказывала сыну, что квартиру на него оформить хочет, а тебя к дяде в деревню отправить.
– А что Артём отвечал?
– Поначалу сопротивлялся. Говорил, что нехорошо тебя выживать. А она ему мозги прополоскала – мол, ты всё равно рано или поздно замуж выйдешь и уедешь, а ему жильё нужно. Убедила, в общем.
Нина Петровна положила руку на плечо Веры.
– Слушай меня внимательно. Эта женщина опасная. Она умеет себя подать, а людей обвести вокруг пальца. Твой папа хороший человек, но наивный. Он не видит, что происходит у него под носом.
– А что мне делать? Папа мне не верит.
– Нужны доказательства. Попробуй записать на телефон, как она с тобой разговаривает. Или свидетели нужны.
– Она никогда при ком-то грубо со мной не говорит.
– Тогда надо её спровоцировать. Создать ситуацию, когда она покажет своё истинное лицо при свидетелях.
Нина Петровна замолчала, обдумывая что-то.
– А знаешь что, я с твоим дядей Серёжей знакома. Мы в одной школе учились, только он на три класса старше был. Встретила его недавно на рынке, разговорились. Хороший человек, честный. Может, стоит ему рассказать, что здесь творится?
В школе Вера не могла сосредоточиться на уроках. В голове крутились слова соседки. Значит, Галина и Артёма уже обработала. Теперь они объединились против неё.
После уроков она не торопилась домой. Зашла в библиотеку, потом долго бродила по улицам. Когда наконец вернулась, было уже почти семь вечера.
В квартире пахло жареной картошкой. Из кухни доносились голоса – вся семья собралась на ужин.
– А вот и наша принцесса, – сказала Галина, когда Вера появилась в кухне. При папе в голосе мачехи звучала привычная сладость. – Мы уже начали без тебя, не хотели, чтобы еда остыла.
– Где ты пропадала? – спросил папа. – Я звонил – трубку не берёшь.
– В библиотеке была. Телефон на беззвучном стоял.
– В следующий раз предупреждай, – сказал Артём. – А то мы волноваться начинаем.
Вера посмотрела на него с удивлением. Раньше Артём никогда не проявлял интереса к тому, где она бывает. Но теперь, видимо, роль заботливого старшего брата была частью спектакля.
– Садись, покушай, – предложила Галина, ставя перед Верой тарелку.
Ужин прошёл в обычной беседе. Папа рассказывал о работе, Галина – о новых поступлениях в магазине, Артём жаловался на сложности с дипломом. Вера молчала, машинально ела картошку и думала о словах Нины Петровны.
– Кстати, Миша, – как бы невзначай сказала Галина, – я сегодня ещё раз в паспортном столе была. Девочки говорят, что лучше не затягивать с приватизацией. Очередь большая, документы долго оформляют.
– Да, наверное, стоит заняться, – согласился папа.
– На кого оформлять будем? – спросил Артём.
Галина посмотрела на мужа.
– Мы с папой ещё не решили окончательно, – ответила она.
Но Вера видела, как мачеха многозначительно переглянулась с сыном.
После ужина папа ушёл в душ, Артём в свою комнату, а Галина осталась мыть посуду. Вера решила помочь – вытирать тарелки.
Какое-то время они работали молча. Потом Галина вдруг заговорила, не поднимая глаз от раковины:
– Нина Петровна сегодня с тобой долго разговаривала.
– Откуда вы это?
– Артём видел из окна. – Галина повернулась к ней. – О чём болтали?
– Ни о чём особенном.
– Верочка, – в голосе Галины появились стальные нотки, – я не люблю, когда мне врут. Особенно в собственном доме.
– Это не ваш дом, – тихо сказала Вера.
Галина замерла с тарелкой в руках.
– Что ты сказала?
– Это дом моего папы. И мой дом. А вы здесь гостья.
– Гостья? – Галина поставила тарелку в раковину так резко, что та звякнула. – Я здесь жена хозяина. А ты... ты здесь терпят по доброте душевной.
– Меня здесь терпят? – Вера почувствовала, как внутри всё закипает. – Я здесь родилась! Это моя квартира!
– Твоя? – Галина повернулась к ней всем корпусом. Теперь она и не думала скрывать своё истинное лицо. – А документы где? А деньги за коммунальные услуги кто платит? А еду кто покупает?
– Мой папа...
– Который теперь мой муж. И всё, что у него есть, теперь наше общее. В том числе и эта квартира.
– Но я его дочь!
– А Артём мой сын. И в отличие от тебя, он не устраивает истерик и не пытается поссорить нашу семью.
Галина вытерла руки полотенцем и пошла к двери. У порога обернулась:
– Послушай меня внимательно, девочка. Ты можешь сколько угодно строить из себя хозяйку, но решения в этом доме теперь принимаю я. И если ты не научишься вести себя прилично, я найду способ сделать твоё пребывание здесь невыносимым.
Она ушла, оставив Веру одну на кухне. Девочка стояла, сжимая в руках полотенце, и дрожала от злости и бессилия.
Теперь маски были сброшены. Война объявлена открыто.
На следующий день Вера пошла к дяде Серёжу. Он работал на стройке недалеко от школы, и Вера знала, что после смены рабочие обычно ещё часа два торчат на объекте, доделывая мелочи.
Серёж был очень похож на папу, только загорелый и мускулистый от физической работы. Увидев племянницу, он удивился:
– Верка! Что за гости? Что-то случилось?
Вера коротко рассказала о ситуации дома. Дядя выслушал, нахмурившись.
– Вот стерва, – пробормотал он. – А я говорил Мишке – рано ты женишься, не узнал человека толком.
– Дядь Серёж, что мне делать? Папа мне не верит.
– Понятно. Михаил всегда был доверчивый. В людях видеть плохое не умеет. – Серёж сплюнул. – Слушай, а давай так. В воскресенье я к вам зайду, скажу, что нужно Мише помочь с ремонтом в гараже. А сам понаблюдаю, как эта Галка себя ведёт.
– А если она при вас будет хорошо играть роль?
– Не будет. Таких я насквозь вижу. Если она думает, что Мишку обвела вокруг пальца, то и со мной попробует то же самое. А вот тут-то и покажет своё истинное лицо.
В воскресенье дядя Серёж действительно пришёл. Папа обрадовался, они с братом давно не виделись. Галина встретила гостя с показной радостью:
– Серёжа! Как хорошо, что ты приехал! А мы как раз пироги пекли, садись к столу.
Но Вера заметила, что улыбка мачехи не касается глаз. Галина была напряжена и настороже.
За столом дядя рассказывал о своих делах, расспрашивал о Верином учёбе, хвалил пироги. Галина старалась произвести хорошее впечатление, то и дело подливала чай, предлагала добавки.
– А Вера у нас молодец, – говорила она. – Учится хорошо, по дому помогает. Правда, характер у неё стал какой-то... сложный в последнее время. Переходный возраст, наверное.
– Да ладно, – махнул рукой Серёж. – Все подростки через это проходят. Главное – понимание в семье.
– Конечно, – согласилась Галина. – Мы стараемся её понять. Хотя иногда... – Она многозначительно посмотрела на мужа. – Бывают моменты, когда терпение заканчивается.
После чая мужчины ушли в гараж, а Галина осталась убирать со стола. Вера тоже помогала, надеясь, что в отсутствие свидетелей мачеха покажет истинное лицо. Но та держалась настороже.
Только когда они услышали, что папа с дядей возвращаются, Галина подошла к Вере вплотную и прошипела:
– Думаешь, дядю на помощь позвала? Не выйдет. Я умею обращаться с мужчинами. Твой папа мне верит, и брат его тоже поверит.
В этот момент в кухню вошёл Серёж. Галина мгновенно преобразилась:
– Мальчики, как дела в гараже? Может, чаю ещё попьёте?
Но дядя внимательно посмотрел на Веру, потом на Галину. Видимо, напряжение в воздухе чувствовалось.
Вечером, когда Серёж собирался уходить, он попросил папу выйти с ним во двор.
– Проводишь до машины, поговорить надо.
Вера из окна видела, как братья о чём-то серьёзно беседуют внизу у подъезда. Серёж активно жестикулировал, папа качал головой.
Когда папа вернулся, он был мрачнее тучи.
– Что дядя говорил? – спросила Вера.
– Ерунду всякую, – буркнул папа. – Советы даёт по поводу нашей семейной жизни.
Галина, которая в это время мыла чашки, насторожилась:
– Что за советы?
– Да ничего серьёзного. Серёжа считает, что мне нужно больше внимания Вере уделять. Говорит, подростки требуют особого подхода.
– Конечно, – мягко согласилась Галина. – Я ведь тоже это говорю. Верочке нужно больше заботы и понимания.
Но Вера видела, как сжались руки мачехи на чашке.
На следующей неделе Галина усилила натиск. Она больше не пыталась играть роль любящей мачехи наедине с Верой – видимо, решила, что маски сброшены окончательно.
– Убери свои учебники с моего стола, – требовала она.
– Это общий стол, – возражала Вера.
– Ничего здесь не общее. Ты здесь на правах приживалки.
Когда папа был дома, Галина жаловалась на дочь более изощрённо. Не прямо, а намёками.
– Мишенька, я беспокоюсь за Веру, – говорила она с озабоченным видом. – Она какая-то замкнутая стала, агрессивная. Может, к психологу сводить?
– Да она просто взрослеет, – отмахивался папа.
– Нет, это что-то серьёзное. Сегодня я её попросила помочь с уборкой, а она такое наговорила... Боюсь даже повторять.
Папа хмурился, бросал на дочь тяжёлые взгляды. А Вера понимала, что с каждым днём её положение в доме становится всё хуже.
Артём тоже изменился. Теперь он открыто поддерживал мать во всех конфликтах.
– Тебе семнадцать лет, а ведёшь себя как маленькая, – сказал он Вере после очередной стычки. – Мама права – ты эгоистка.
– Твоя мама хочет меня отсюда выжить!
– Никто тебя не выживает. Просто научись уважать старших.
А через несколько дней случилось то, что окончательно всё решило.
Вера пришла из школы и увидела на столе в прихожей документы. Галина говорила по телефону с кем-то из паспортного стола.
– Да, завтра принесу доверенность от мужа. Нет, дочь совершеннолетняя, согласие не нужно... Как не нужно? А она несовершеннолетняя... Ах, понятно. Тогда согласие потребуется.
Галина заметила Веру и быстро закончила разговор.
– Что это за документы? – спросила Вера.
– На приватизацию. Папа наконец согласился.
– А меня спросить не думали?
– Тебя? – Галина усмехнулась. – А что ты можешь решить? Ты несовершеннолетняя.
– Но я имею право голоса! Без моего согласия вы не можете приватизировать квартиру!
– Можем. Папа твой опекун, он за тебя всё решает.
Но в голосе Галины была неуверенность. Вера поняла – что-то мачеха недоговаривает.
Вечером, когда папа вернулся с работы, Вера подошла к нему.
– Пап, правда, что вы квартиру приватизировать решили?
– Да, Галя права – лучше оформить документы. А что?
– А на кого оформлять будете?
Папа замялся.
– Пока точно не решили. Думаем...
– Галина говорит, что на Артёма.
– Галя предлагает разные варианты. Может, на неё оформить, может, на меня...
– А почему не на меня?
Папа удивился:
– На тебя? Ты же ещё маленькая. Какая тебе разница, чьё имя в документах стоит?
– Большая разница! Это же наш дом, папа. Мамин, твой, мой. А Галина с Артёмом здесь чужие люди.
Лицо папы потемнело.
– Как ты смеешь! Галя моя жена, а Артём её сын. Они такие же члены семьи, как и ты.
– Нет, не такие же! Я здесь родилась, а они...
– Хватит! – рявкнул папа. – Надоели мне твои капризы! Галя права – ты стала невыносимой!
Он развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.
Вера осталась стоять в коридоре. Слёзы жгли глаза, но она их сдерживала. Плакать было некому и незачем. Она окончательно осталась одна.
Но сдаваться не собиралась.
На следующий день Вера пошла в паспортный стол. Долго ждала в очереди, а потом спросила у сотрудницы про приватизацию.
– Если я несовершеннолетняя, но прописана в квартире, могу ли я не согласиться на приватизацию?
– Конечно, – ответила женщина. – Согласие всех прописанных жильцов обязательно. Если кто-то против, приватизация невозможна.
– А если родители настаивают?
– Неважно. Права несовершеннолетних защищены законом.
Вера вышла из паспортного стола с чувством маленькой победы. Значит, без её согласия ничего не получится!
Дома она дождалась, когда соберётся вся семья, и объявила:
– Я не согласна на приватизацию квартиры на Артёма.
Воцарилась тишина.
– Что ты сказала? – тихо спросила Галина.
– Я сказала, что не согласна. И без моего согласия вы ничего не сможете сделать. Я сегодня в паспортном столе была, всё выяснила.
Лицо Галины побелело от злости.
– Как ты посмела! – закричала она, вскакивая с места. – Какое право ты имеешь решать за взрослых людей!
– Такое же, как и вы – решать за меня!
– Ты... ты... – Галина задохнулась от ярости. – Неблагодарная! Мы тебя кормим, одеваем, крышу над головой даём, а ты!
– Верочка, – папа попытался вмешаться, – давай спокойно обсудим...
– Что тут обсуждать! – не унималась Галина. – Она специально всё портит! Вредит нашей семье!
– Я не порчу ничего! Я просто защищаю свои права!
– Твои права? – Галина подошла вплотную. – У тебя здесь никаких прав нет! Ты здесь никто! Живёшь по милости отца!
– Галя, успокойся, – попросил папа.
Но мачеха уже не могла остановиться:
– Два года я терплю эту девчонку! Два года делаю вид, что она мне дочь! А она только портит нам жизнь! Всё время недовольна, ворчит, права качает!
– Я не ворчу! Вы сами...
– Молчать! – заорала Галина. – Надоела! Понимаешь? Надоела до смерти! Хочешь знать правду? Я мечтаю, чтобы тебя здесь не было! Чтобы ты исчезла и не мешала жить нормальным людям!
Тишина была звенящей. Артём с ужасом смотрел на мать. Папа сидел с открытым ртом, не веря услышанному.
– Вот, – тихо сказала Вера. – Теперь вы знаете, кто она на самом деле.
Галина вдруг осознала, что сказала, и попыталась исправить ситуацию:
– Миша, я не то хотела сказать... Просто она меня довела...
Но папа уже поднимался с места. Лицо у него было как каменное.
– Собирай вещи, – сказал он жене.
– Что?
– Собирай вещи и уходи. Немедленно.
– Миша, ты что! Я же не серьёзно! Просто нервы не выдержали...
– Серьёзно или нет – мне всё равно. Ты сказала моей дочери, что мечтаешь, чтобы её не было. В доме, где она родилась и выросла.
Папа подошёл к Вере и обнял её за плечи.
– Прости меня, доченька. Прости, что не сразу понял, что происходит.
Галина попыталась ещё что-то сказать, но папа её не слушал.
– У тебя час на сборы. Артём может остаться до завтра, найти себе временное жильё. А ты уходишь сегодня.
– Миша, одумайся! Куда я пойду в такое время?
– Это не моя проблема. Ты сама сделала свой выбор.
Через час Галина с чемоданом стояла у двери. Артём собирал свои вещи в сумку.
– Мама, зачем ты так сорвалась? – тихо спросил он у матери. – Мы же почти добились своего...
– Заткнись, – огрызнулась Галина. – Из-за этой дуры всё пропало.
Но Артём посмотрел на неё с отвращением:
– Из-за дуры? Мама, ты хотела выгнать девочку из её собственного дома! Как ты не понимаешь?
Он подошёл к Вере:
– Извини меня. Я не должен был мать поддерживать. Просто она меня убедила, что так будет лучше для всех.
– Ничего, – тихо ответила Вера. – Ты же не знал...
Артём кивнул и пошёл к двери.
Когда они ушли, папа долго сидел на кухне, уставившись в одну точку.
– Пап, – осторожно позвала его Вера.
– Я же говорил ей, что ты для меня самое дорогое на свете, – сказал он, не поднимая глаз. – А она... Как можно было так поступить с ребёнком?
– Не вини себя. Она хорошо умела притворяться.
Папа поднял голову:
– Нет, виноват. Должен был раньше понять. Серёжа пытался меня предупредить, соседка Нина Петровна намекала... А я не слушал.
Вера села рядом с ним:
– Главное, что теперь ты знаешь правду.
– Знаю. И больше никого не приведу в наш дом, пока ты не вырастешь и сама не решишь, что тебе нужна новая мама.
Они обнялись, и Вера впервые за долгое время почувствовала себя дома. В настоящем доме, где её любят и где она нужна.
А через месяц Галина позвонила папе с просьбой вернуться. Обещала измениться, клялась, что будет любить Веру как родную. Но папа был непреклонен:
– Поздно, Галя. Ты показала своё истинное лицо. Такого я не прощу никогда.
Квартиру они приватизировали на папу. А в завещании он указал единственной наследницей Веру.
– Это твой дом, – сказал он дочери. – Дом, где ты родилась и где тебя любят. И пусть никто никогда не посмеет сказать тебе обратное.
Вера кивнула, крепко обнимая отца. Дом был спасён. Семья была спасена. А самое главное – они снова доверяли друг другу и могли начать жить заново.
***
Прошло время. Вера поступила в университет, папа снова был счастлив. Но однажды летним вечером в дверь позвонили. На пороге стояла незнакомая женщина лет сорока с ребёнком на руках.
— Вы Михаил Кузнецов? — спросила она дрожащим голосом. — Я Светлана. Галина моя сестра. Она умерла месяц назад, а перед смертью призналась... У вас есть сын. Ему два года, и Галина скрывала это от вас всё время. Вот документы, вот свидетельство о рождении. Отец — вы... читать новую историю...