По улице Владимирской Владимир, Что лихо разогнал мотоциклет, Поддал газку, пророкотал по Мира. Тряслась "царица" в люльке разботев. Очки на месте. Роза млела в розах. Что нужно человеку? Баба, руль. Водой из луж забрызгал, глянув косо, Прохожих, всех, с доменом, но без ru. И взглядами буравя даму сердца, Вертелся, как пигмей в седой глуши: "В любви до гроба буду иноверцем". Володя долго ждал, в итоге — шиш. Отгрохотали улицы, проспекты. Конец пути предстал, как дивный сон. Гудело рядом яростное пекло, Стошнило сразу, через колесо. Мадам всплакнула — женственно-красива, Затмить слезами хляби норовя. Благоухала Розонька бензином, Икнув непоэтично о дровах.
По улице Владимирской Владимир,
Что лихо разогнал мотоциклет,
Поддал газку, пророкотал по Мира.
Тряслась "царица" в люльке разботев.
Очки на месте. Роза млела в розах.
Что нужно человеку? Баба, руль.
Водой из луж забрызгал, глянув косо,
Прохожих, всех, с доменом, но без ru.
И взглядами буравя даму сердца,
Вертелся, как пигмей в седой глуши:
"В любви до гроба буду иноверцем".
Володя долго ждал, в итоге — шиш.
Отгрохотали улицы, проспекты.
Конец пути предстал, как дивный сон.
Гудело рядом яростное пекло,
Стошнило сразу, через колесо.
Мадам всплакнула — женственно-красива,
Затмить слезами хляби норовя.
Благоухала Розонька бензином,
Икнув непоэтично о дровах.