Санкт-Петербург: то ли морозная, то ли морозно-дождливая декабрьская ночь Эта ночь на Ленинском проспекте была из тех, когда хочется либо спать, либо пить. Байгубаков, как вы уже догадались, мои дорогие читатели, выбрал второй вариант. И, надо сказать, преуспел: в его голове весело плясали тараканы, а в животе урчал не то медведь, не то хомяк, а может просто шумели те самые бабочки, о которых пишут, но кроме червяков (куколок), из которых они вылупляются, там пока никого не находили. Так вот, все его нутро и нутряные жители требовали продолжения банкета.
Герой наш жаждала праздника, банкета, а вместо этого перед ним маячила серая многоэтажка.
Вроде непримечательная, но прямо в ней размещалось одно из СО СК РФ по СПб.
Следователь работал, устал, решил выпить кофейку, и не знал, что наш герой стоит под окнами, пошатываясь и что-то бормоча под нос.
Алкоголь, конечно, штука коварная. С одной стороны, храбрости прибавляет, с другой - координацию отнимает. И вот, в руках у нашего героя, вместо бокала крепенького, полукрепенького и очень крепенького, оказался какой-то подозрительный булыжник. Он его покрутил перед собой, вспомнил, про звёздочки, которых лучше всего пять (к/ф «Карнавальная ночь»). Ну а дальше вдруг понял, что булыжник – не бокал. Ну, а дальше – бац-бац, и в точку, раздался звон разбитого стекла.
- Эх, промазал, - подумал Байгубаков, - хотел в окно следователя попасть, а попал… Эй, мужики, я чЁ, правда, попал в окно следователя?
Следователь от удара по стеклу вздрогнул, облился кофе, посмотрел на треснувший стеклопакет, и «испытал моральные страдания», в общем чуть испугался, поругался и пошел разбираться. Обидно: работал, а тут еще и кофе облился.
В участке Байгубаков проспался, а уже потом бодрился, как мог.
- Да это я так, - говорил он, почесывая затылок, - просто случайно. Я ничего не хотел плохого, и вообще, ч.1 ст.167 — это максимум. Хулиганство, не более! Ну, слегка перебрал с крепеньким и очень крепеньким, с кем не бывает? Ну какая ч.2 ст.213 УК РФ.
Суд, правда, юмора не оценил. И влепил Байгубакову два года и три месяца ИК общего режима, правда, признал наказание отбытым, зачтя предварительное заключение, и выпустил прямо в зале суда на волю вольную. Чтобы, значит, лучше думал, куда камни кидать. Зато, при вынесении приговора, судья проявил редкую заботу о здоровье подсудимого.
- Кроме отбывания срока, - сказал он, глядя на Байгубакова поверх очков, - назначаю вам, гражданин, ПММХ (принудительные меры медицинского характера). А то, знаете ли, булыжниками в окна кидаться — это как-то… не по-здоровому.
Вышел Байгубаков из суда с двояким чувством. С одной стороны, свобода! С другой - теперь ему предстояло регулярно наведываться к психиатру и объяснять, что он, в общем-то, нормальный, просто немного перебрал крепенького и полукрепенького, и случайно кинул камень в окно следователя.
Вот и пойми этих судей: то сажают, то лечат, а нормальному человеку как жить? Впрочем, Байгубаков не унывал, он твердо решил, что больше никаких булыжников. Только самое крепенькое и недорогое, но пить подальше от окон Следственного Комитета, как говорится, от греха подальше. Мало ли что… вдруг опять захочется кинуть или выкинуть что-нибудь эдакое.