Будто бы раньше люди были крепче, проще, умели держать удар. А сегодня они тоньше, хрупче, ранимее. Или она была, но мы ее не замечали? А может быть мы ее иначе переживали, по-другому понимали или называли? В конце концов - ничего не знали о ней? В русской деревне столетней давности мужчина, утративший смысл жизни после неурожая или смерти жены не шел к психотерапевту. Он шел в лес, а может быть - в монастырь. Или к соседу выпить по стопочке. Женщина, утратившая ребёнка, впадала в то, что сегодня мы бы назвали клинической депрессией, но тогда это называли по-простому - горем. То, что сегодня лечится антидепрессантами, тогда переносилось на ногах или замаливалось в церквях. Повысилась осведомлённость. Депрессия перестала быть "ленью" и "дурным настроением". Мы научились прислушиваться к себе, отличать, где банальная усталость, а где нарушение нейромедиаторного обмена. Мы стали ходить к врачам. Стали говорить: "Мне плохо, и я не справляюсь". Современный человек окружён скоростью, шумом,