Поэма "Таврида" появилось именно благодаря Херсонесу. Андрей Николаевич Муравьёв хотел написать эпическую поэму „Владимир, или Взятие Корсуни", именно с целью побывать в Херсонесе он и отправился в Крым в августе 1825 года, но материала для эпической поэмы не было, а вот лирический образ Тавриды и Херсонеса он увидел и создал "Тавриду"...
В поэме Херсонес - это Корсунь, город неразрывно связанный с русской историей, с князем Владимиром...
Начало:
РАЗВАЛИНЫ КОРСУНИ
XXII
Я на холме среди развалин,
Вокруг меня обломки стен,
И, мрачной думой опечален,
Мой дух в минувшем погребен!
Ничто не оживит пустыни!
Лишь шум однообразный волн
Наводит мрачное унынье,
Забытый орошая холм!
XXIII
О чем вы воете мне, волны,
Пустынный орошая прах?
Не отзовется прах безмолвный,
Ответа нет в немых стенах!
Развалин вид красноречивый
Без вас уж сердцу говорит;
Ваш вой — как тщетные порывы
Друзей над гробом, где друг спит!
XXIV
Но отчего среди обломков
Стою благоговенья полн?
Рукою ль набожных потомков
Воздвигнут праотцам сей холм?
Невольно отчего робею
В полуобрушенных стенах,
На груды их ступить не смею,
Как на отца священней прах?
XXV
Корсунь! Корсунь! Твои ль твердыни
Забытые лежат в полях?
И ты, унылый страж пустыни,
Ты вспоминаешь о веках
Величия, богатства, силы! —
Но где ж они? Где прежний блеск?
Вокруг безмолвие пустыни
Лишь будит волн отзывный плеск!
XXVI
Не плеск волны, пришлец унылый,
Народов плеск здесь слышишь ты! —
Корсунь, их вопли пробудили,
Нет, не обманчивы мечты!
Внимай! — гул песней раздается,
Покров туманный сбрось с очей,
Взгляни — народов сонм несется,
Как волны в синеве морей!
XXVII
Но кто сей витязь величавый
Среди толпы, осанкой Князь?
Он снял с чела шелом кровавый,
Гроза войны уж пронеслась!
Блестит надежды луч отрадный
В его воинственных чертах,
Но сумрак ночи безотрадной
Лежит, как туча, на очах!
XXVIII
И близ него какая дева,
Как призрак легкая, стоит?
Она очам — как зелень древа,
Пустыни освежая вид;
Ее краса — лазурь эфира,
В спокойных спящая струях,
И голос — дышущая лира
Гармонией в ее устах!
XXIX
И кто пред светлою четою,
Служитель давний алтарей,
Стоит, украшен сединою,
При блеске радостных огней?
В купель он возливает воды,
Он погружает крест златой,
Вокруг безмолвствуют народы,
Как ночь над спящею землей!
XXX
Внимай! — Раздался глас молений,
И гимн божественный гремит,
И сладость дивных песнопений
Нам о небесном говорит:
Слезой отрадной умиленья
Ланиты витязя блестят,
И на него в час освященья
Слетает с неба благодать!
XXXI
И старец дряхлою рукою
Таинственные воды льет
Над светлой витязя главою —
Он новой жизни сладость пьет!
О чудо! — Просветились взоры,
С очей туманный спал покров,
И благодарственные хоры
Свод огласили облаков!
XXXII
Идут вечерней пеленою
Туманы с синевы морей
И увлекают за собою
Из очарованных очей
Крылатый легкий рой видений —
Опять безмолвие в стенах,
И мною вызванные тени
Заснули вновь в своих гробах!
XXXIII
На грудах смешанных твердыни
Стою один в толпе веков —
И слышу гул среди пустыни
Столетних тяжких их шагов!
Они идут глухой стезею,
Как старцев древний, ветхий сонм,
Качая белою главою,
И смотрят на Корсунский холм!
XXXIV
Корсунь! Крылатою мечтою
Как часто я к тебе летал
И думал: памятник Герою
Воздвигнут там, где свет приял,
И, щедрою пролив рукою
Божественный спасенья луч
Над полунощною страною, —
Зарю из мрачных вызвал туч!
XXXV
Что ж говорит мне о Герое?
Где памятник? Где дивный храм?
Благоговение немое —
Один лишь памятник сердцам!
Вокруг меня — твердынь обломки
И мох, поросший на стенах;
Неблагодарные потомки!
Вы позабыли об отцах.
Продолжение: