Когда всё закончилось — я не почувствовала радости.
Ни облечения, ни победы, ни внутреннего торжества. Меня поздравляли, писали «молодец», говорили: «ты такая сильная, ты справилась», а я сидела в своей квартире, молча смотрела в стену и не чувствовала ничего. Даже не опустошение. Не усталость. Не страх.
А именно ничего.Мои волосы начали отрастать, кожа стала возвращаться в тон, анализы — приходить в норму. Но я ощущала, что всё это не про меня. Будто моё тело начало приходить в себя, а я осталась где-то глубоко внизу, в темноте.
Я не знала, кто я.
В буквальном смысле.
Я не могла вспомнить, что я любила до болезни.
Не могла понять, какие фильмы мне нравятся. Что я люблю есть. Куда я мечтала поехать.Это не было амнезией. Это было обнулением.
Будто вся старая «я» была сожжена до основания, и на её месте ничего не выросло.
Ни новые мечты.
Ни желания.
Ни цели.
Только обязанность жить дальше. Потому что вроде «всё уже хорошо». Потому что протокол пройден, потому что терапия завер