Улочки старого города петляли, как сновидения, забытые к утру. Среди них затерялась лавка с вывеской «Сны на обмен». Витрины не было — только тёмное стекло, за которым мерцали странные блики, будто кто-то внутри зажигал и гасил фонарики.
Я зашёл, потому что больше не мог спать.
— Входите, — раздался голос из темноты. — Только не наступайте на тени. Они сегодня нервные.
За прилавком стоял худой человек в очках с толстыми линзами. Его пальцы перебирали стеклянные шары, внутри которых клубился туман.
— Вы… продаёте сны? — спросил я.
— Нет, — он улыбнулся. — Я их меняю.
На полках стояли банки с приклеенными этикетками: «Полет над морем, 1992 год», «Первое свидание, длинное платье», «Тот день, когда вернулся отец».
— Как это работает?
— Вы отдаёте мне один свой сон. Любой. А взамен берёте чужой.
— Зачем кому-то это?
Продавец вздохнул, будто я задал наивный вопрос ребёнка.
— Одни хотят забыть. Другие — вспомнить. Третьи ищут в чужих снах то, чего не хватает в своих.
Я подошёл к полке. Один из шаров светился теплее остальных. На этикетке было написано: «Утро в доме у озера».
— Можно попробовать этот?
— Разумеется. Но сначала — ваш сон.
Я закрыл глаза, пытаясь выбрать. В последние годы мне снилось только одно: пустая комната, где я бесконечно ищу дверь.
— Вот, — прошептал я. — «Комната без выхода».
Продавец кивнул, поднёс к моему виску холодный металлический предмет, похожий на щипцы.
— Не бойтесь. Это не больно.
Щелчок. Ощущение, будто из головы вытянули нитку.
— Готово. Теперь ваш.
Он вложил в мои ладони шар с надписью «Утро в доме у озера».
— Просто разбейте его перед сном.
Я сделал это той же ночью.
Стекло треснуло, и мир поплыл. Я почувствовал запах сосны и влажного песка. Увидел деревянный причал, скрипящий под ветром. Вода была тёплой, хотя я знал — на календаре январь.
А потом я увидел её.
Женщина в синем платье стояла на берегу, смеялась, звала меня по имени — но не моему. Её голос был как музыка, которую ты слышал когда-то давно и вот теперь узнал.
Я побежал к ней.
И проснулся.
Сердце колотилось, во рту стоял привкус соли. Я помнил этот сон. Как будто прожил его.
Но самое странное?
Я не хотел возвращаться.
На следующий день я снова пришёл в лавку.
— Я хочу ещё, — сказал я продавцу.
— Конечно, — он улыбнулся. — Но помните: чем больше чужих снов вы берёте, тем меньше остаётся ваших.
— Мне всё равно.
Я обменял ещё три сна. «Танец на крыше», «Разговор с умершей собакой», «Дождь, который шёл вверх».
Каждую ночь я жил чужими воспоминаниями. Некоторые были прекрасны. Другие — пугали. Один сон, «Последний день перед войной», оставил во рту вкус железа и страха.
Но я не мог остановиться.
Через две недели я понял: мои сны кончились.
Я пришёл в лавку, но продавец лишь покачал головой:
— Вы больше ничего не можете мне предложить.
— Но я должен! — мои пальцы вцепились в прилавок. — Мне снится та женщина у озера! Я должен узнать, кто она!
— Ах, — он вздохнул. — Вы один из тех.
— Каких «тех»?
— Кто ищет в чужих снах то, что потерял в своих.
Он снял очки, и я впервые увидел его глаза — они были как два выгоревших фотонегатива.
— Хорошо. Последний обмен.
— Что я должен отдать?
— Не сон. Память.
Я согласился.
Он взял воспоминание о моей первой любви. Девушке, которая утонула в том самом озере двадцать лет назад.
А взамен дал сон под названием «Прощание».
Той ночью я снова увидел её. Мы стояли на причале, и на этот раз она знала меня.
— Пора, — сказала она.
— Я не хочу просыпаться.
— Ты и не проснёшься.
Она поцеловала меня в лоб. А потом развеялась, как дым.
Утром меня нашли в постели с улыбкой на лице.
Врачи сказали — остановилось сердце.
А в лавке на дальней улице появился новый шар. На этикетке было написано: «Человек, который забыл проснуться».